Алексею Леонову, генералу и космонавту, довелось проторять дорогу не только в космосе, но и в разрядке международного напряжения. Те, кому сейчас за 40, наверняка помнят из детства момент, когда на орбите соединились два корабля — советский и американский. Жтот полёт продолжался с 15 по 21 июля 1975 года. Советским командовал Алексей Леонов, американским — Томас Стэффорд. Этот полёт перевернул мироощущение двух до тех пор беззаветных противников — СССР и США. С Алексеем Леоновым беседовала шеф-редактор самой любимой газеты Чехии Наталья Судленкова.

Вы были командиром корабля «Союз», который первым соединился с американским «Аполло». Как стал возможным такой проект в разгар «холодной войны»?
Были четыре человека, которые верили в то, что несмотря на «холодную войну», это реально. Это были умнейшие люди своего времени — глава советского кабинета министров Алексей Косыгин, президент Академии наук Мстислав Келдыш, президент США Ричард Никсон и руководитель НАСА Джеймс Флетчер. Все считали, что этот проект будет провальным — слишком большие различия были во всём — от технологии до идеологии. Да и всякие проблемы на старте были — у нас отказала телевизионная система, а на «Аполло» после старта заклинил люк, через который мы потом переходили с корабля на корабль. Но мы преодолели всё и заложили основы кооперации в космосе, благодаря которым сейчас возможны такие проекты, как международная космическая станция.
У Вас на перстне написано «Союз» и «Аполло». Это какой-то особый перстень?
Да, такой перстень получили все члены того экипажа. Он из сверхчистого серебра.
А камень?
Это изумруд.
Встречаетесь ли Вы с Томасом Стаффордом?
Да. Мы до сих пор дружим. Стаффорд назвал своих внуков Томас и Алексей, а мы назвали свою внучку в честь его дочери. Я, кстати, в своё время помог Томасу усыновить двух мальчишек из российского детского дома.
Довелось ли Вам встретиться с необъяснимыми явлениями на орбите?
Нет. Всё, что сначала казалось необъяснимым, в конце концов оказывалось, как правило, либо оптическим обманом либо чем-то привычным, но увиденным с необычной стороны. Кстати, такой вопрос задают довольно часто и разные люди. Юрий Гагарин как-то был на приёме в Кремле. К нему подошёл Генеральный секретарь КПСС Никита Хрущёв и спрашивает: «Ты Бога там видел?». Юра решил пошутить и ответил: «Да». «Никому не говори об этом», — сказал Хрущёв. Вскоре подошёл Патриарх Алексий I и тоже спросил: «Ты Бога видел?». Юра понял, что шутки кончились, и говорит: «Нет». «Никому об этом не говори», — попросил Патриарх.
Тем не менее, космонавты — люди суеверные, ведь в отряде космонавтов до сих пор сохраняются многие традиции, заложенные ещё Юрием Гагариным, например, помочиться перед полётом на колесо автобуса. У Вас есть своя примета, связанная с космосом?
Я случайно заложил одну из примет. Во времена Генерального конструктора Сергея Павловича Королёва женщинам было запрещено присутствовать при старте корабля. Он был категорически против женщин на космодроме в этот день. А тут, представьте себе, приезжаем мы на космодром, а на вокзале нам навстречу идёт женщина с вёдрами, полными воды. Я тогда Беляеву, командиру корабля, сказал: «Ты знаешь, несладко нам придётся, но закончится всё нормально». Так оно и получилось — это был тот полёт, когда я выходил в открытый космос (см. «Пражский телеграф» номер 26). На космодроме до сих пор космонавтов встречает женщина с вёдрами, полными воды.
Вы участвовали в расследовании гибели Юрия Гагарина. Как это могло произойти?
Его погубило наше разгильдяйство. Расследование показало, что в тот день, 27 марта 1968 г., другой самолёт пролетел недопустимо близко к самолёту Юрия.
Вы были командиром отряда космонавтов и участвовали в принятии решений о том, кому лететь в космос. Когда идёт такой отбор, то какие факторы являются определяющими?
Сергей Павлович Королёв считал, что наиболее подходящими для космоса являются лётчики-истребители, потому что профессия приучает их к самостоятельному и мгновенному принятию решений в сложных ситуациях. Позже, когда в экипажах стало больше людей, понадобились и другие профессии.
Физические показатели, конечно, тоже учитываются?
Безусловно. Естественно, состояние здоровья, рост. При этом важен рост сидя. Т.е., не так важна сама длина туловища, а именно рост сидя, так как всё зависит от ложемента — кресла космонавта в корабле. Далее — интеллект. Есть тесты, которые позволяют определить уровень нтеллекта. Можно быть необразованным, но иметь высокий интелект от природы, и так же наоборот. Важна хорошая наследственность. В роду не должно быть заболеваний эпилепсией, раковых заболеваний, болезни Альцгеймера и т.д. Очень внимательно смотрят зубы.
Зубы?
Да. Не допускается больше семи пломб. Кариес может привести к пародонтозу, а пародонтоз — это уже серьёзное заболевание. Представьте — человека посылают в космос на полгода, а у него черз три недели начинаются зубные боли, и его надо возвращать на Землю. Дороговато получается. Хотя мы научены и зубы выдёргивать, и кровь брать что из пальца, что из вены.
lА приходилось кому-нибудь выдёргивать?
Был и такой случай. Были и случаи прекращения полёта по психологической несовместимости. Были случаи, когда экипаж вернули из-за болезни одного из членов команды.
У Вас ведь был похожий случай, который спас Вам жизнь?
Да, я был командиром первого экипажа орбитальной станции. За трое суток до полёта врачи начали делать рентгеноскопию и у моего борт-инженера обнаружили лёгочное заболевание, хотя за две недели до этого было всё нормально. Его отстранили от полёта и дали мне другого борт-инженера — Волкова, но потом подумали, что мы жили с заболевшим в одной комнате, пили из одного стакана, и я запросто мог подхватить самое настоящее туберкулёзное заболевание. Поэтому решили заменить полностью экипаж. Экипаж, который занял наше место, при возвращении погиб.
А туберкулёз?
Оказалось, что это была реакция аллергического происхождения. В это время на космодроме опрыскивали деревья, и его организм так отреагировал. И после старта через две недели у него всё прошло.
Сейчас частенько можно услышать, что Владимир Ремек, единственный чешский космонавт, полетел в космос благодаря тому, что его отец был генералом авиации. В космонавты — по блату?
Глупости это всё. Космонавтика — очень опасная и сложная профессия, странный это блат получился бы. Я хорошо знал отца Володи, да и Володю помню ещё мальчишкой. Я же его и принимал в отряд космонавтов. Так вот могу Вас совершенно ответственно сказать: его взяли в космос, потому что он был лучшим в своём отряде. Это отмечали все преподаватели. Никто не стал бы рисковать кораблём ради того, чтобы польстить самолюбию чехословацкого генерала авиации.
Вы упомянули Сергея Королёва. Вы о нём говорите, как о высшем существе. Кстати, так же, в таких же интонациях о нём отзывается и Георгий Гречко, и другие космонавты…
Это был великий человек, человек огромного размаха. Представьте себе, что он фактически подчинил своей воле восемь министерств. Он руководил огромной программой, которая изменила жизнь человечества. И очень многое, предсказанное Королёвым, реализуется только сейчас или до сих пор ждёт реализации. Полёт на Марс — это был, кстати, его план.
Что Вам лично дал космос? Вы первый человек, который посмотрел на нас сверху вниз, это как-то поменяло Ваше отношение к жизни?
Я понимаю пространство и время более конкректно, чем обычные люди. Для меня Земля — конкретное тело конкретных размеров, и время тоже конкретно. И кто бы из нас ни был в космосе, обязательно возвращаются с одним бесспокойством – всё это красиво, но настолько сильно подвергается разрушениям человеческим. И первый об этом сказал Юрий Гагарин: «Облетев Землю на спутнике Восток, я увидел как прекрасна наша голубая планета. Люди давайте хранить и приумножать красоту её,а не разрушать”.