Анатолий Карпов
Анатолий Карпов

Экс-чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов бывает в Чехии нередко.

Он уже практически не выступает, активно занимается общественной работой и посвящает массу времени детским шахматам.

О своих жизненных принципах, преимуществах советской системы образования и встрече с Джуной Давиташвили Анатолий Карпов рассказал в интервью с шеф-редактором «Пражского телеграфа» Натальей Судленковой.

Анатолий Евгеньевич, после завершения активной шахматной карьеры Вы занялись общественной работой. И тоже активно. Сколько всего фондов, в работе которых Вы участвуете? Их уже не перечесть?

Почему же не перечесть? Я их все отлично знаю. Во-первых, Международная Ассоциация Фондов Мира, скоро будет тридцать лет, как я ею руковожу. А в этом году мы отмечаем её 50-летие. Это правопреемник советского Фонда мира. Интересно, что после распада Советского Союза количество стран, с которыми мы работаем, увеличилось. У меня остались все республики бывшего СССР и добавились ещё в прямом членстве ассоциации – Болгария, Австрия, Бельгия и Австралия.

А чем Вы ещё, кроме бывшего Фонда мира, руководите?

Международной организацией «Чернобыль-Помощь», Российским экологическим фондом «ТЕХЭКО», о шахматных организациях уже и не говорю, а также Общественным советом Следственного комитета РФ. Я уже восемь лет занимаюсь экспертизами. И на сегодняшний день в судебном департаменте Верховного суда России у нас утверждён регламент, согласно которому мы можем проводить двадцать два вида экспертиз по двадцати шести министерствам и ведомствам. Я основал и создал в рамках экологического фонда Центр независимых судебных экспертиз.

Создаётся впечатление, что Вы за что ни возьмётесь, всё доводите до конца и делаете это успешно…

Стараюсь, стараюсь.

Это такая жизненная позиция?

Да. Я серьёзно отношусь к тому, за что я берусь, и стараюсь достичь успеха и удачи.

Интересно, это характерно для всех успешных шахматистов? Кстати, можно ли, вообще, назвать одно-два качества, характерных для всех людей, которые стали великими шахматистами?

Думаю, что трудно. Раньше все чемпионы мира были, во-первых, прекрасно образованы и были успешны не только в шахматах. Причём многие совмещали шахматы с работой. Хотя после начала 1960-х годов это правило уже и не срабатывало. Собственно говоря, и сейчас, в общем-то, это остаётся, но раньше это было более ярко выражено. Можно вспомнить, например, Хосе Рауля Капабланку, который был успешным дипломатом, или Александра Алёхина, крупного юриста и чемпиона мира по шахматам, профессора математики и великого шахматиста Макса Эйве, доктора технических наук, профессора Михаила Ботвинника… Но потом, к сожалению, народ немного помельчал.

С чем это связано, как Вы считаете?

Думаю, внедрение компьютеров привело к тому, что информации стало больше, она стала более доступной, требуется больше проводить времени с шахматами. Может, победил американский подход с их узкой специализацией. Я категорически противник этого, как и того, что у нас, в России, происходит с системой образования, которая идёт следом за американской. Я знаю, насколько образованы американцы, и насколько широки их познания, и мне очень не хотелось бы, чтобы Россия достигла уровня Америки.

Вы были подростком, когда переехали из Златоуста сначала в Тулу, а потом и в Москву. Не страшно было уезжать?

Да нет. Я до четырнадцати лет жил на Урале, потом три года в Туле, закончил школу, потом жил полтора года в Москве, потом уехал в Ленинград, прожил там почти десять лет и последние тридцать два года живу в Москве.

А не было комплекса провинциала?

Слава у меня была, когда я ещё на Урале жил. И у меня никогда не было комплекса неполноценности, хотя эти проблемы мне знакомы. Я и говорил, и говорю, что чем дальше на Север или в Сибирь, тем отношение людей чище, хотя сейчас, к сожалению, тоже не так всё просто и в Сибири.

Когда у Вас начались первые победы, когда о Вас заговорили как о восходящей звезде, Вы сами себя таким считали?

Нет, я просто играл в удовольствие себе. Даже когда я стал самым молодым гроссмейстером в мире, я не знал, будут ли шахматы моей основной профессией. И только, когда я стал претендентом на звание чемпиона мира… Нет, наверное, когда выиграл международный турнир в 1973-м году, только тогда я понял, что шахматы будут серьёзно присутствовать в моей жизни.

Но, всё равно, я учился, получил профессию и, будучи чемпионом мира, вёл научную работу, был сотрудником ленинградского государственного университета, потом старшим научным сотрудником МГУ, я — почётный доктор и почётный профессор и того, и другого университетов. Таких, кстати, немного, если не брать круг политиков – Владимир Путин, Герхард Шрёдер и другие.

Вы не сразу решились отдать предпочтение шахматам. Но если бы не шахматы, то что было бы Вашей профессией?

Поначалу математика, потом экономика. Я закончил экономический факультет ЛГУ, меня образование вполне устраивало, собственно, оно мне и помогло в жизни. Думаю, что экономическое образование дало мне широту знаний и понимание вопросов, что я смог руководить общественными организациями, причём достаточно успешно вне зависимости от системы.

Есть ли разница в отношении к шахматистам по сравнению с тем, что было во времена Советского Союза? Когда Вы готовились к чемпионатам мира, Вам говорили: «Толя, ты должен выиграть»?

Нет, никогда никто не говорил, хотя всё это подразумевалось… Помню, первый раз я выезжал в Швецию, что по тем временам было невиданным – чтобы человек, не побывавши сначала в социалистической стране, сразу оказывался в капиталистической. Я тогда был 15-летним подростком. Не знаю, чем я заслужил такую честь, но меня вызвали на собеседование в ЦК партии. И в секторе выездов тогда был инструктор Виноградов. Не знаю, чем я вызвал у него такое доверие, но один раз я с ним побеседовал, и после этого меня никогда не приглашали на разговоры, оформляя без проблем все выезды.

Шахматы тогда были национальным видом спорта, вся страна следила за чемпионатами. Вас узнавали на улицах?

И тогда узнавали, и сейчас узнают, но тогда чаще узнавали.

И что люди говорили на улице?

У нас люди деликатные, редко когда лезут с вопросами, могут пожелать удачи, могут сказать, что ври, мол, мы следили за игрой и рады, что Вы победили. Мне никогда популярность проблем не создавала. Если я уставал, то я мог уехать куда-нибудь в уединённое место или, вообще, дома посидеть, я умею себя занять.

Марки? Ваша коллекция марок, наверняка, много времени занимает?

Да, марки. К тому же, я очень много работаю. Раньше работал в шахматах, у меня больше тысячи статей, написанных для журналов. В своё время я сотрудничал с шахматными журналами США, Англии, Голландии, Франции, Испании, Германии, Швейцарии, России. У меня была масса статей. Благодаря этому я написал уже 74 книги.

Некоторые спортсмены говорят, что за кулисами большого спорта часто происходит всякое, что можно назвать «нечестной борьбой» — кто-то может лыжи соперника намазать другой мазью или ещё что-то подобное сделать. В шахматах то же самое происходит?

В меньшей степени.

Но вот как-то во время одного из Ваших матчей с Каспаровым его поклонники во время Ваших ходов вдруг начинали громко кашлять. Это ведь тоже элемент психологического давления?

Во время последней партии второго матча за звание чемпионата мира это было именно так. Причём это подтвердили свидетели, которые не входили в лагерь Каспарова. Они побывали на инструктаже «членов команды» Каспарова, который проводился там же, в том же помещении, где проходила игра. Бывает, конечно, но по сравнению с тем, что происходит в других видах спорта – это мелочи жизни.

Ходят слухи, что привозили экстрасенсов на матчи. Джуну Давиташвили тоже привозили?

Джуны не было. Был Тофик Дадашев со стороны Каспарова. Хотя с Джуной познакомился давно, но выяснилось это только тогда, когда мы в Москве встретились. Она была замужем за чемпионом мира по борьбе. И фамилия эта её по мужу. Раньше она в Тбилиси работала в баре на проспекте Шота Руставели. Я впервые познакомился с ней, когда гулял по Тбилиси с её мужем. И он говорит: «Давай зайдём вот в этот бар, тут моя жена работает». А когда мы через приличное количество лет встретились в Москве, и кто-то нас начал знакомить, она сказала: «А чего нас знакомить? Я его обслуживала, когда официанткой работала».

А Вы сам вспомнили эту встречу?

Когда она сама об этом сказала, то я, конечно, вспомнил.

Экстрасенсы как-то влияют на соперников во время матча?

Могут, но незначительно. Можно повлиять на концентрацию человека. В какой-то момент это может быть очень важно, если он именно в это мгновение принимает важное решение. Тогда последствия могут оказаться серьёзными. Но вот чтобы постоянно кто-то мог влиять на другого человека – это вряд ли возможно.