Сергей Трещев
Сергей Трещев

Он  — воплощение мальчишеских грёз: летчик — космонавт, награждённый множеством орденов и медалей, Герой Российской Федерации. 184 дня 22 ч. 15 мин. 36 сек. провёл Сергей Трещёв на орбите, из них целых пять часов он находился вне корабля – в открытом космосе.

О трудностях полёта, особенностях жизни на космической станции о том, как выглядит из космоса наша планета во время визита в город Теплице Сергей Трещёв рассказал корреспонденту «Пражского телеграфа» Анатолию Орлову.

Сергей Евгеньевич, какова цель Вашего с коллегой приезда в Чешскую Республику?

 Их несколько. Первая — это встретиться с чешскими детьми и рассказать им о полётах в космос. Второе — хоть немного посмотреть страну.

Вы раньше бывали в Чехии?

Нет, не приходилось, но от друзей слышал много хорошего об этой стране. Надеюсь, что в недалёком будущем смогу приехать вместе с супругой на один из здешних курортов.

Сергей Евгеньевич, между Вашим зачислением в отряд и полётом в космос прошло более 10 лет. Это много или мало?

 Это нормально. Пилотов на обыкновенный самолёт учат несколько лет, хотя лётчиков тысячи. Космонавты пока ещё товар штучный. Как Вы знаете, на орбите за 50 лет полётов побывало чуть больше пятисот человек. Подготовка космонавтов — дело очень сложное, состоит из нескольких этапов, а значит, требует много времени.

 Из каких этапов состоит подготовка?

 После зачисления в отряд в течение 3-4 лет идёт общекосмическая подготовка: теория полёта, изучение технической части кораблей и так далее. Потом 3-4 года уходит на подготовку к полёту как таковому: на наших «Союзах», на американских шатлах, работе на космических станциях. Здесь, если повезёт, можно стать дублёром. Ну и последний этап 2-3 года, подготовка к конкретному полёту.

То есть, через 10 лет подготовки гарантирован полёт в космос?

К сожалению, гарантии никакой нет. Старт может не состояться по многим причинам: может быть изменена программа или вообще закрыться, как это было со станцией «Мир», может случиться дефолт, как это произошло в 1998 году, да много чего может произойти такого, из-за чего полёт будет неожиданно отменён.

И как много Ваших коллег таким образом «пострадало»?

 За годы существования программы подготовки советских-российских космонавтов через отряд прошло 280 человек. В космосе же побывали 108.

Как сложилась судьба этих 172, которым не нашлось места в корабле?

 По-разному. Кто-то и сейчас тренируется в надежде полететь, а кто-то, не дождавшись своего часа, ушёл из отряда космонавтов, подыскав себе другую работу.

Вместе с Вами на МКС длительное время находилась женщина, американский астронавт Пегги Уитсон. Влияет ли присутствие женщины на атмосферу в экипаже?

 Никакого особенного влияния её присутствие не оказывало, но, тем не менее, она держала нас в тонусе. В первую очередь, это касалось слов и выражений, которые мы могли употребить с Валерой Корзуном. Пегги совсем неплохо знает русский. В то же время нам было приятно, когда она готовила завтрак. А в остальном у каждого из нас  была своя насыщенная научная программа, и свободного времени практически не оставалось.

Сергей Евгеньевич, станция, как ни крути, — это замкнутое пространство, и в течение 6-и месяцев перед глазами одни и те же лица. Вы друг друга не раздражали?

 Конечно, мы живые люди и всякое может случиться, но во-первых, экипаж подбирается, в том числе, по принципу совместимости, во-вторых, работы на борту станции всегда хватает, и на конфликты времени не остаётся, кроме того, нынешний МКС длиной более 80-и метров со множеством отсеков, так что место для уединения всегда найдётся. Потом, к нам несколько раз прилетали экспедиции посещения. Да и в открытый космос я один раз выходил (смеётся).

Вы сказали, что выдавались свободные минуты. Что Вам больше всего нравилось делать в это время?

 Смотреть в иллюминатор на Землю. Наша планета удивительно красива из космоса и выглядит, как беззащитная девушка. На орбите особенно отчётливо понимаешь, что её надо беречь.

Сергей Евгеньевич, Вы пробыли в космосе достаточно долго. Как Вы себя чувствовали после приземления?

 В космосе нет притяжения, поэтому организм быстро адаптируется и начинает, как бы «сачковать». Мышцы без нагрузки уменьшаются и слабеют, вестибулярный аппарат  тоже перестраивается на лёгкий режим. А сразу после приземления организму приходится делать то, от чего он уже отвык, и все нагрузки ему кажутся непомерными. Из спускаемого аппарата я вышел сам, но на ногах как-будто пудовые ботинки были и голова кружилась.

Как быстро Вам удалось вернуться к земным ощущениям?

 Вообще медики рекомендуют: «Сколько дней провёл на орбите, столько дней и восстанавливайся». Но всё индивидуально. Например, я на третий день уже сел за руль автомобиля.