Владимир Спиваков
Владимир Спиваков

Имя Владимира Спивакова символизирует дирижёрская палочка, подаренная ему Леонардом Бернстайном, и скрипка Страдивари, которую Спивакову предоставили меценаты в пожизненное пользование.

С этими двумя «талисманами» маэстро никогда не расстаётся. В рамках международного турне Владимир Спиваков и всемирно известный камерный оркестр «Виртуозы Москвы» дали два концерта в Чешской республике (по одному концерту в Праге и Брно). Турне было приурочено к 30-летию существования оркестра.

О том, каким должен быть настоящий музыкант, о секретах успеха «Виртуозов Москвы» и о том, как разыграть Геннадия Хазанова, Владимир Спиваков рассказал в интервью самой любимой газете Чехии.

«Виртуозы Москвы», Национальный филармонический оркестр, руководство Домом музыки. Когда Вы всё успеваете?

Чем больше человек занят, тем меньше у него возможности делать грехи.

Говорят, что Вы набираете музыкантов в свой оркестр не только по их профессиональным качествам, но также ищите какие-то человеческие качества. Какими именно качествами должен обладать музыкант для того, чтобы попасть в один из Ваших оркестров?

Главное, чтобы он не был равнодушным человеком не только по отношению к музыке, но и в жизни вообще. Помимо музыки мы делаем много хороших вещей, и к этому должны быть предрасположены люди. Я считаю, что музыка – искусство светоносное, оно несёт людям свет. Поэтому для меня очень важно, чтобы человек не был равнодушен.

У Вас два больших оркестра. Неужели Вы знаете характер каждого из своих музыкантов?

Приблизительно. Во всяком случае, я понимаю, что идеальных людей нет. Но необходимо создать такую атмосферу в коллективе, чтобы каждый человек повернулся своими лучшими гранями. Потому что, в конце концов, совместная работа или совместная игра (неважно, чем люди занимаются), это всегда возможность не только слушать, но и слышать друг друга, а также уметь скрывать недостатки друг друга.

Скажите, в чём секрет фантастического успеха «Виртуозов» даже среди неподготовленной публики?

Во-первых, это качество исполнения, ведь мы постоянно работаем над ним. Многие играют хорошо, но можно играть ещё лучше. Как говорил мне мой учитель, для того, чтобы получить Первую премию, ты должен быть на десять голов выше других. То же самое и здесь. Необходимо так экспонировать музыку, чтобы она становилась ясной, понятной, видимой для любого простого человека, тогда не будет никаких проблем в коммуникации.

Ведь музыка перевода не требует, она просто идёт от сердца к сердцу. Ну и потом, когда люди оставляют на сцене капли своей крови, то публика это чувствует и вовлекается в эту атмосферу. Потому что ноты – это не просто чёрные точки на нотном стане, это закодированные человеческие эмоции. А эмоции понятны всем.

Вы выступаете и в России, и за рубежом. Отличается ли западная публика от нашей?

Иногда, конечно, отличается, но в целом зал встаёт в конце концерта.

Какая публика Вам больше по душе?

Больше всего я люблю русскую провинцию. Там неизбалованные чистые люди и очень много знают. Не нужно забывать, что раньше туда ссылали людей, и там осталось много интеллигенции, поэтому их дети – это другие дети. Это не маменькины сынки, не те дети, которые хотят стать банкирами, адвокатами или менеджерами. Они хотят создавать что-то сами, а не пользоваться тем, что создали другие.

Продолжают ещё хлопать в перерывах между частями произведения?

Иногда бывает. Но я понимаю, что в зал пришли новые люди, неподготовленные, а каждый человек выражает себя как может. В Америке свистят, например, от восторга.

В жизни часто можно наблюдать, что не человек управляет вещью, а вещь человеком. Бывает, что не музыкант, а музыкальный инструмент играет человеком?

Это всегда так бывает. Мы только думаем, что можем чем-то владеть, на самом деле это совсем не так. Надо сначала получить возможность владеть. Моя скрипка, например, постоянно учит меня. Она заставляет меня заниматься, потому что не прощает дней, когда я не играю. Я сейчас играю на скрипке Страдивари, а это совсем другой уровень. До этого я играл на скрипке Франческо Гобетти, которая принадлежала моему учителю.

Капризная скрипка Страдивари?

Очень.

Вы когда-нибудь расстаётесь со своим инструментом?

Нет. Сейчас она лежит в номере, ждёт меня. К несчастью, сегодня надо идти ещё на ужин вместо того, чтобы играть на скрипке. Это угнетает, но я завтра тогда позанимаюсь.

У Вас бывают периоды, когда Вы не работаете, а отдыхаете? Отпуском себя балуете?

Отпуск у меня в августе-месяце две недели, которые я провожу со своей семьёй. То есть я не играю никаких концертов в этот период. Но работать продолжаю даже во время отпуска. Иначе нельзя. Потому что я, как правило, подготавливаю следующий сезон, учу что-то новое, чтобы двигаться вперёд. Главное, не стоять на месте. Движение – вот что важно.

Вы такой серьёзный человек. Бывает, что Вы смеётесь до слёз?

Бывает. Я вообще люблю также шутить и разыгрывать людей.

Можете вспомнить Ваш последний розыгрыш?

Я когда-то разыграл в Ростове Гену Хазанова. Он не знал, что я в то же время нахожусь в этом городе. Я пришёл в ресторан, а перед этим договорился с владельцем ресторана, что буду обслуживать столик Гены в костюме повара. Я только надел очки, чтобы он меня сразу не признал. Вначале я запустил большой палец правой руки прямо ему в суп. Это он ещё стерпел. Но потом, когда я влил ему водку в глотку, что называется, то тут он уже заорал. Думал, что это маньяк какой-то. Он был страшно потрясён, увидев, что это я.

Некоторые из Ваших недоброжелателей обвиняют Вас в том, что Вы играете исключительно классическую «попсу». Как Вы относитесь к этому?

Во-первых, я бы не стал называть их недоброжелателями. Это евнухи, которые сами ничего не могут создать. А во-вторых, мы играем очень много современной музыки. Недавно мы записали для американской фирмы RCA несколько CD-дисков, которые получили международное признание и премии. На этих дисках музыка Губайдулиной, Шнитке, Пендерецкого, Канчелли, Денисова, Щедрина, Шёнберга и т.д.

Как сильно Вас задевает критика? Долго ли Вы держите обиду на своих врагов?

Знаете, например, Ростропович плакал огромными слезами, когда в центральной газете написали, что он играет на виолончели хуже, чем студенты Мерзляковского училища. Конечно, задевает. Но я сейчас газеты не читаю, телевизор не смотрю. Что ещё нужно для хорошего настроения. «Я сам свой высший суд», — сказал Александр Сергеевич Пушкин. Я сам всё знаю и помню все свои ошибки пятнадцатилетней давности.

И что Вы сам себе говорите, вспоминая эти ошибки?

Я себя учу. Это правда, я отношусь к себе сурово.