Галина Коновалова
Галина Коновалова

Галине Коноваловой 95 лет. Она – живая легенда российской театральной сцены.

Жители Праги видели Галину Львовну в постановке Театра им. Вахтангова «Дядя Ваня». Мы встретились с Галиной Львовной на Карловом мосту у статуи Турка. Она была немного утомлена прогулкой по Праге, а потому мы присели в ближайшем кафе. Несмотря на утомление, она была бодра, а губы её были накрашены красной помадой, точно как у няни Марины в новом вахтанговском «Дяде Ване».

Галина Львовна, как Вам нравится Прага? Успели что-нибудь посмотреть?

Я вообще Прагу хорошо знаю, мы тут много раз бывали на гастролях. Поэтому я сейчас ничего не смотрела абсолютно, у нас был очень насыщенный график. Впервые мы вот только сейчас вышли, впервые вот походим чуть-чуть. А то у нас были только репетиции и спектакли.

Как чешский зритель принял спектакль?

Думаю, что хорошо. Везде пишут, с каким успехом прошёл спектакль и в Праге, и в Пльзни.

А каковы Ваши личные ощущения?

Мои ощущение такие, что спектакль прошёл очень хорошо. Мы к этому прекрасно подготовились, у нас очень ответственный руководитель, мы много репетировали.

Большинство критиков сходятся во мнении, что режиссёр Римас Туминас нашёл абсолютно новое решение постановки этой чеховской пьесы. Ваш персонаж, няня Марина, тоже предстаёт перед зрителем в абсолютно непривычном образе. Кому-то понравилась её экспрессивная манера, а кто-то написал, что режиссёр превратил самый душевный персонаж Чехова в ведьму.

Он сделал её такой не банальной нянькой, а ведь у Чехова она сидит и вяжет чулок, кстати, у него и вся постановка сделана с совершенно другим видением пьесы. Этим спектакль и интересен. Туминасу казалось, что классическая интерпретация уже надоела, а кроме того, она не очень правильна. Вот и Марина вышла другая – такая бывшая барыня, немножко гротесковая. Когда я играла спектакль в Москве, говорили, что Марина – персонаж даже не гротесковый, а на грани сюрреализма, что ли. Работать над этим было интересно, ну а как это воспринимает публика – это уже вопрос к публике.

Спектакль наполнен множеством символов. Елена Андреевна, например, держит в руках обруч, олицетворяющий пустоту и праздность. У няни Марины тоже есть свои символы?

Это можно читать в зависимости от воображения. Вы это видите как символ пустоты, а кто-то видит это, наоборот, как отчуждённость от мира. Вы знаете, прочтение любой картины или спектакля, который, тем более, так нетрадиционно решён, это дело фантазии зрителя. Я, например, считаю, что спектакль сделан очень интересно. И нетрадиционно, а в то же время это не кич. Очень глубокие есть вещи в решении образа самого дяди Вани. Это показано на склоне эпохи. Понимаете, вся усадьба, все люди, которыми наполнена это судьба – это всё на склоне эпохи, и поэтому это читается по-разному.

Да, все герои чеховских пьес находятся на склоне эпохи, что откладывает на них огромный отпечаток…

Необязательно так считать. Это вообще спорный вопрос. Это как вы смотрите какое-то интересное произведение, смотрите на картину Малевича «Чёрный квадрат» и говорите, что это безобразие и плюётесь, а кто-то видит колоссально глубокую мысль. Спектакль публика принимает замечательно. Но, конечно, есть люди, которые не принимают его. В-основном это относится к пожилому зрителю, который привык всё видеть традиционно, который знает пьесу наизусть и во взаимоотношении внутренних лиц видит совсем другую среду.

Были ли Вы в чём-то не согласны с видением режиссёра? Были у Вас свои предложения?

Поначалу я считала, что это пьеса должна быть другая, но он меня сразу убедил. В работе была настолько интересна его новая концепция, что тут уже было важно прочувствовать и донести до зрителя её структуру.

Галина Львовна, Вы служите в Театре им. Вахтангова вот уже 72 года. Неоднократно, думаю, Вам задавали вопрос, как Вы оказались в его труппе?

Самым прямым и обыкновенным способом – из училища. Когда студенты заканчивают училище, то некоторых из них берут в труппу. Так и я оказалась. Самым примитивным образом.

Какая у Вас была первая роль?

Вы вряд ли знаете эту пьесу. Первой была роль в постановке «Интервенция», там была такая Санька, одесская рыбачка и цветочница.

Появилась у Вас за эти службы в театре любимая роль?

Не бывает ролей любимых и нелюбимых. Бывает роли удавшиеся и неудавшиеся.

И какие у Вас самые удавшиеся? С какой роль, Вы считаете, Вы справились на «ура»?

Я не могу сказать, что бы мне самой нравилось.. Я слишком строго отношусь к себе и к своим ролям. Я могу сказать, что мне нравится чья-то чужая роль, а про себя я так не могу сказать.

Тогда какая роль и процесс работы над характером Вам был особенно интересен?

Ну, пожалуй, это нянька Марина. Хотя я не могу их так различать. Каждая роль необычна в своём роде. Когда она удаётся, она у тебя любимая. Если ты её заваливаешь, то глаза б твои на неё не глядели, её хочется забыть.

И такие у Вас были?

Больших провалов не было, но были, конечно, неудачи. Не могу Вам их перечислить, Вы их не знаете – у нас театр в ногу со временем шёл, у нас было много советских пьес.

Какие изменения произошли в театре за эти годы? Чем он отличается от того театра им. Вахтангова, в котором вы начинали?

Театр очень сильно изменился. Он менялся вместе с эпохой, с миром, он же не в безвоздушном пространстве находится. Изменился состав труппы, изменилось количество актёров – он был гораздо меньше, а сейчас это огромная труппа, много народу, разновозрастные. Вместе со страной он рос и видоизменялся. Разве можно сравнивать, каким он был до войны, когда я поступала, и какой он сейчас стал?!

Какие у Вас отношения с молодыми актёрами? Помогаете им?

Прекрасные у нас отношения. Помощь у нас взаимная – я помогаю им, они помогают мне. Это абсолютно взаимный процесс. Ведь это не индивидуальное творчество, это коллективное творчество – создание спектакля. Поэтому, конечно, мы друг другу помогаем.

 

Ольга Свитакова

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №39

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя