Валентин Гафт
Валентин Гафт

Он вышел на сцену пражского театра «Губерния» и зал разразился аплодисментами. Валентина Гафта все помнят и любят по его незабываемым ролям в любимых кинокомедиях: дворецкий в «Здравствуйте, я ваша тётя», председатель кооператива в «Гараже», Сатанеев в «Чародеях».

Конечно, были и серьёзные роли – всего Валентин Иосифович снялся в 111 фильмах. Послужной список заслуживает уважения. Но в Прагу Гафт  приехал не со спектаклем. Вместе с женой Ольгой Остроумовой они подарили пришедшим вечер откровений. Рассказывали о личном, делились воспоминаниями. Ольга Михайловна читала Ахматову и Цветаеву, а Валентин Иосифович веселил своими знаменитыми эпиграммами. После творческого вечера с известным актёром пообщалась Дария Соловьёва.

Валентин Иосифович, атмосфера на вашем творческом вечере была удивительная, зал просто дышал одним дыханием с Вами…

Да, соглашусь. Атмосфера была замечательная. Зритель очень хороший. Публика очень тонкая, чуткая, понимающая о чём мы говорим. Мы чувствуем друг друга, как современник современника.

Есть ли разница между тем, как воспринимают спектакли в России и за границей?

Разницы нет. Везде принимают очень хорошо.

Знаю, что в профессию Вы вошли стремительно. И Вам в этом помогли.

Да. Это удивительная история. Я собирался поступать сразу в два театральных вуза – школу-студию МХАТ и в Щукинское училище. Знал, что надо произвести впечатление. А я не знал, как прочитать басню. И тут судьба подкинула шанс. Гуляя в Сокольниках, я увидел Сергея Столярова. Недолго думая, подошёл к нему и попросил меня послушать.

Как Вы набрались смелости? Ведь в то время он был очень популярен.

Набрался, потому что очень хотел поступить. Я год ходил около дверей школы-студии МХАТ. Стеснялся близко подойти. А тут Сергей Дмитриевич Столяров. Наверное, меня кто-то сверху подтолкнул к нему. Тут решалась судьба, второго такого случая могло бы не быть. Я очень скромно подошёл, тихо попросил: «Дяденька, я поступаю в МХАТ».

«Кто набирает?» — важно спросил он. «Топорков», — говорю. «О, это мой учитель». Я уже стал пристраиваться, чтобы читать басню, он мне говорит, что здесь, на улице, слушать не будет. Приходи, говорит, ко мне домой. И дал мне адрес. Я пришёл и, лёжа на диване, он со мной занимался. У меня стало получаться. Он даже позвал жену меня послушать. Благодаря ему, я и поступил. Он мне поставил ударные места.

Что значит «ударные места»?

Ну, вот встречаются два человека в басне «Любопытный». Один по одной стороне улицы идёт, второй – по другой. Один маленький, быстрый. Второй вальяжный, неторопливый. И он спрашивает у первого, где он был. И тут было моё ударное место. Я начинал пищать тоненьким голоском: «В Кунсткамере, мой друг! Часа там три ходил; Всё видел, высмотрел…». Это был человек, переполненный эмоциями. Но выяснилось, что он «слона-то и не приметил». Люди, которые много говорят, часто не понимают самого главного.

Вы поступили с первого раза. Это мало кому удаётся.

Да, я был очень удивлён, когда увидел свою фамилию в списке зачисленных. Я убежал, потому что подумал, что мне это показалось. А всё благодаря тому, что я преодолел страх и подошёл к известному актёру.

Актёрская профессия вообще связана с преодолением личных страхов.

Не только профессия – вся жизнь. И конечно, в нашей профессии стесняться нельзя. Но часто стесняешься оттого, что ты не понимаешь, что говоришь. А нет хуже, чем когда ты понимаешь, что плохо играешь.

С Вами такое случалось?

Да, конечно. Это надо испытать. Иначе ты не поймёшь, что такое хорошо, если не пройдёшь через это.

Но что делать, если ты на сцене и понимаешь, что плохо играешь? Уйти ведь нельзя.

Это чаще бывает у молодых артистов: туман, темнота, ты думаешь только о себе и не видишь партнёра. Постепенно это преодолеваешь. Если ты слишком долго задержался на этом этапе –всё, конец – ты никогда не будешь актёром.

Сейчас, когда Вы выходите на сцену, если хоть какое-то волнение?

Ещё какое! Был такой актёр – Михаил Тарханов. Он один раз вышел на сцену, а ему молодой артист говорит: «Михаил Михайлович, Вы папиросу не с того конца прикурили». А Тарханов в ответ: «50 лет на сцене, а всё волнуюсь». Я его понимаю.

На выступлении Вы читали эпиграммы. Все они весьма язвительные. Бывало, что на Вас всерьёз обижались объекты Вашего творчества?

Не знаю. Таня Доронина не обиделась. Лепс обрадовался. Мишка Казаков читал их на своих концертах. У меня нет язвительности. Но для того, чтобы кратко попасть в суть, надо что-то преувеличить, что-то приуменьшить. Чтобы вы увидели черту этого человека. Играть этой чертой.

На Вас самого писали эпиграммы?

Любимая, написанная Роланом Быковым:

«Мой нежный Гафт, мой нервный гений,

Спаси тебя, Господь, от тех,

Кто спровоцировал успех

Твоих незрелых сочинений»

А на Ольгу Михайловну (Остроумову) вы пишете эпиграммы?

Есть парочка, но я их не буду читать. Они неприличные. Точнее, очень личные.

 

Дария Соловьёва

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №41

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя