Елена Грёмина и Екатерина Бондаренко
Елена Грёмина и Екатерина Бондаренко

20 и 29 января на сцене пражского театра Archa выступила труппа московского театра Teatr.doc со спектаклем «Двое в твоём доме». Главная особенность этого театра — все истории, показанные на сцене, действительно когда-то с кем-то приключились.

Привезённый в Чехию спектакль вызвал интерес у местной публики. И не удивительно — он посвящён судьбе белорусского поэта, оппозиционера, лидера общественной кампании «Говори правду» и бывшего кандидата в президенты Республики Беларусь Владимира Некляева.

Во время предвыборной кампании-2010 Некляев был арестован и обвинён по статье 293 УК Республики Беларусь «Массовые беспорядки» (от 5 до 15 лет лишения свободы). До суда Некляев несколько месяцев содержался под домашним арестом под непосредственным наблюдением сотрудников КГБ. Сосуществование супругов Некляевых и их надсмотрщиков в одной квартире и дало пищу для развития сюжета пьесы.

Корреспондент ПТ Ольга Свитакова (О.С.) и фотограф Павел Барановский (П.Б.) побеседовали с автором пьесы драматургом Еленой Грёминой (Е.Г.) и документалистом театра Екатериной Бондаренко (Е.Б.).

О.С.: Известно, что Teatr.doc был основан в 2002 г. Как родилась идея создания именно документального театра?

Е.Г.: Сначала этот проект существовал в виде неформального семинара, но потом выяснилось, что в современных условиях такой театр необходим. В то время реальность и современность почти не находили отражения на сцене. Авторы хотели заниматься тем, что официальный театр не давал возможности сделать.

Дело даже не в классике, а в том, как она подавалась — репертуар официального театра держался на принципе развлекательности, чтобы наполнить зал, чтобы не тревожить публику и ей было приятно, чтобы она хорошо провела время, т.е. такой культурный entertainment. Одним словом, это то, что шло в разрез с традициями русского Театра с большой буквы, это то, что после реформ сделалось с театром – стремление зарабатывать деньги, это была реальность.

Если бы в тот момент прилетели инопланетяне, они бы ничего не узнали о том, что в стране происходит. Они бы не узнали, что есть война в Чечне, что есть бедные и богатые, что страна бурлит.

О.С.: Думаю, что Ваша позиция очень близка чехам, для которых театр уже давно и привычно играет роль зеркала общества. Здесь даже в театр ходит больше людей, чем в той же Москве.

Е.Г.: Знаете, мы, может, с Вами в разных мирах вращаемся, но тем не менее, я могу сказать, что в Москве люди в театры ходят очень активно. Кроме Teatr.doc существует ещё несколько подобных театров и есть очень много желающих попасть на их спектакли. Например, на фестиваль «Новая драма» последние годы продаются все билеты. Даже на читки невозможно попасть. Поэтому мне кажется, что современный зритель интересуется таким театром.

О.С.: Какая у Вашего театра аудитория?

Е.Г.: В основном молодёжь. Но есть и люди разного возраста. Хотя вот на спектакль «Час 18» о судьбе Сергея Магницкого приходили люди и среднего и старшего возраста. Опять же люди, которые не могут найти в «нормальном» театре острую социальную позицию. Они, может, поэтому и в театр не ходят.

П.Б.: Как велик Ваш театральный коллектив?

Е.Б.: У нас много групп и фактически нет администрации, только несколько сотрудников и несколько групп актёров. Это свободная площадка, и если их идеи вписываются в наше представление о том, что нам интересно, то мы работаем вместе.

П.Б.: Ваши актёры участвуют в акциях российской оппозиции?

Е.Б.: У нас очень разные люди, мы не партийная организация, у нас есть левые, есть правые, есть равнодушные, как теперь говорят, эскейписты. Но есть и те, кто ходит на митинги, да. Вот Михаил Курочкин, который играет Некляева, активно в этом участвует.

О.С.: А не секрет, за кого будете голосовать?

Е.Б.: Пока не знаем. Честные выборы это, конечно, правильно, это должно быть. Но выбора-то особо нет.

О.С.: А не планируется у Вас в репертуаре что-то связанное с митингами за честные выборы в России?

Е.Г.: 30 декабря у нас была организована встреча с людьми, которые были арестованы на несанкционированном митинге на Чистых прудах. Они зачитывали свои записки и дневники о митинге и о том, как они сидели в тюрьме, публика активно в этом участвовала. Была там очень смешная ситуация: одному из арестованных удалось так спрятать в камере мобильный телефон, что охрана не могли его в течение всего срока найти, и с помощью него они могли выходить в Интернет и вести блог. Т.е. несколько человек в очках, таких ботаников, смогли перехитрить систему МВД.

О.С.: Есть ли у Вас документальные спектакли, которые связаны не только с социальной и политической проблематикой?

Е.Г.: Да. Вот, например, спектакль с элементами современной музыки «Док.Тор», который рассказывает о докторе, работающем в глубинке, очень позитивный спектакль. Или «Я боюсь любви», который очень популярен среди женщин. Он о вечных чисто женских проблемах в отношениях с мужским полом. Есть у нас ещё «Зажги мой огонь» про хиппи-культуру через призму воззрений нынешней молодёжи.

О.С.: Что касается самого спектакля «Двое в твоём доме»: как Вы вышли на этот сюжет с Владимиром Некляевым? Почему именно он был выбран?

Е.Б.: Мы знали про ситуацию, а она сама по себе очень театральна, готовый сюжет для пьесы. Кроме того, это очень интересная история – понимаете, за решёткой сидит поэт, кандидат в президенты. Т.е. и он, и другие, – например, Санников, — кандидаты оказались в таких условиях.

Когда мы узнали обо всем этом, то обратились к дочери Некляева Еве, давнему другу нашего театра. А подготовкой спектакля мы занимались уже после окончания домашнего ареста Некляева.

Конечно, всё оказалось немного не так, как мы себе представляли. Мы думали, что это такая интеллигентная пара, которую третируют постоянно сменяющиеся «кагебешники», а оказалось, что у них, конечно, всё было, как в жизни бывает, тоньше и драматичнее. Владимир проявлял к ним интерес в силу своих личных качеств, ему было интересно, кто эти люди, о чём с ними говорить и т.д. И это жёстко пресекала его жена Ольга, которая считала, что они враги, и не важно, кто они. Это позволило ей изводить их всяческими способами.

О.С.: Она защищала свою территорию.

Е.Б.: Она защищала своего мужа. И это чёрно-белое деление на чужих и своих позволило из Ольги сделать, по сути, главную героиню.

О.С.: Насколько документальны реплики, которые звучали в спектакле?

Е.Б.: Монологи Некляева абсолютно аутентичны. В других случаях диалоги могли быть театральными, но сами ситуации были из жизни. Например, сцена, когда два сотрудника спецслужб сидят в своей комнате и перешёптываются, потому что их тоже могут услышать и проверить их работу, абсолютно реальна. И наши актёры выработали свои характеры, каждый приносил биографию своего героя. Т.е. это берётся из личного опыта.

О.С.: Были там интересные хореографические моменты: например, смена караула, движения с тапочками… (приходя сменить коллегу, сотрудник органов в спектакле всегда производил те или иные чёткие, чуть ли не танцевальные движения во время переобувания в домашние тапочки, что накладывало на эту сцену отпечаток ритуала – ред.)

Е.Г.: У нас впервые в работу над документальным спектаклем был привлечён хореограф – Сергей Андрияшкин, очень известный специалист. Само пространство уже условно и показывает, что действие происходит в театре, и эти ритуалы важны.

О.С.: Некоторые зрители посчитали, что для такой серьёзной темы спектакль получился слишком весёлым.

Е.Г.: Мы руководствовались материалом. Изначально у нас была идея: квартира, чета Некляевых – герои и «кагебешники». Нам рисовалась такая мрачная история, где гораздо больше жертв и агрессии. Но тем не менее, когда мы уже получили документальный материал, там были неожиданности: Ольга Некляева дала смелый жёсткий отпор, и поэтому возникло множество комических ситуаций, который действительно были в реальности.

Многие даже не вошли в спектакль. Например, как Ольга специально готовила перед сотрудниками спецслужб мясо, дразня их, — по инструкции им нельзя есть и пить еду, которую готовят их подопечные, вдруг отравят. А это были молодые крепкие и голодные ребята, они мучились от этого запаха.

Т.е. по жанру это близко к фарсу – вот эта борьба за туалет, истории с телевизором, с громкой музыкой, всё это происходило в реальности.

О.С.: А вот в реальности сотрудники КГБ отвечали грубостью на выпады Ольги? Потому что в спектакле они позволяли себе ругать её только между собой и шёпотом.

Е.Г.: Нет, не было такого. Может быть, потому, что деспота поддерживает наш страх, и если бы Ольга боялась их, то всё было по-другому. Но на открытый отпор очень часто деспоты не могут найти достойный ответ, они съёживаются.

Нам известно, что другие оппозиционеры, находящиеся под домашним арестом, угрожали своим надсмотрщикам, что пошлют их к Ольге Некляевой, и это действовало. К ней на смену шли с большой неохотой.

Е.Б.: Ольга их делила на категории: женатый, неженатый. Женатый все-таки имели какое-то представление о быте, были более вежливые, а неженатые хамили и вели себя неопрятно.

Е.Г.: Но она их всё равно как личностей не признавала, даже просила не представляться. Только в начале она ещё пыталась с ним наладить отношения, но это быстро сошло на нет, — было ощущения вторжения на свою территорию.

П.Б.: Когда Вы приезжали в Минск, Вы общались с Владимиром Некляевым, Ириной Харип…

Е.Б.: Да, мы общались с большим количеством людей. Мы провели там около недели.

П.Б.: Ощущалось внимание со стороны органов?

Е.Б.: Да, были смешные случаи. Мы замечали, что нас опекают: приходили странные смс-ки, подписанные незнакомыми именами, в кафе к нам подсаживались незнакомые мужчины и т.д.

П.Б.: Вы тогда общались с простыми людьми?

Е.Б.: Да, например, интересные разговоры получились с таксистами. Пара из них сознательно голосовали за Лукашенко. Но по разговорам с людьми я поняла, что переломным моментом и для тех, кто был сторонником Лукашенко, стала резкая инфляция и повышение цен вдвое. Некоторые открыто говорили, что теперь бы за него не проголосовали, но что же делать. Были и равнодушные — мол, перетерпим.

П.Б.: Есть ли там атмосфера подавленности и кризиса?

Е.Б.: Нет, нет. Там идёт жизнь. Конечно, это немного напоминает Советский Союз — на главной площади пусто и только какие-то песни из репродукторов играют.

О.С.: Поедете ли Вы ещё куда-то с этим спектаклем?

Е.Б.: Да, планируем посетить Гоголь-фест в Киеве и театральный фестиваль в Нитре, в Словакии. Некляев спектакля пока не видел, ему не позволяют выезжать за пределы страны. Может, с Киевом будет проще.

 

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №5

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя