Арийцы туркестанских кишлаков
Арийцы туркестанских кишлаков

После распада СССР все новообразованные государства рано или поздно обзаводились собственными историческими ориентирами. Позже всех на эту тропу ступил Таджикистан, раздираемый на протяжении стартовой пятилетки своей новейшей истории ожесточённой гражданской войной.

Единственная персоязычная постсоветская республика решила вести свою летопись с времён Саманидов — династии, насадившей в Средней Азии ислам и правившей в XI-X веках преимущественно из соседнего Узбекистана.

Стоило только пятилетнему вооруженному противостоянию завершиться в июне 1997-го столь спасительным для страны, сколь и нечастым в мировой практике соглашением о взаимном прощении сторон, как утвердившийся в президентском кресле Эмомали Рахмонов провозгласил страну наследницей государства Саманидов, а её исконных жителей — потомками древних арийцев.

Саманиды были первой местной династией, появившейся на этих землях после арабского владычества в 819-м году. Родоначальник династии Саман принял ислам, а его внук Ахмад, получив соответствующий рескрипт из Багдада, уже правил страной, лишь номинально подчинявшейся центру.

Однако современные почести достались отнюдь не ему, а Исмаилу Самани, управлявшему из Бухары с 893-го по 907-й годы. Государство Саманидов прекратило существование в 1005-м, когда был убит последний правитель Исмаил II, а подданные, к которым тот обратился было за помощью, приняли сторону завоевателей — тюрок-караханидов.

О последнем обстоятельстве, правда, нигде не упоминает главный саманидовед планеты Эмомали Рахмонов, выпустивший роскошный четырёхтомник «Таджики в зеркале истории: от арийцев до Саманидов», уже переведённый не только на арабский и русский языки, но даже на хинди.

Придя к власти, Рахмонов переименовал пик Коммунизма в честь Исмаила Самани, пику Ленина дал имя лекаря правителя Абу Али-ибн-Сина, а главному проспект Душанбе — придворного поэта того времени Рудаки. Памятники Исмаилу Самани постепенно вытеснили с разбросанных по всей стране уныло-серых постаментов пришлых Ильичей, а в школьных учебниках по истории появились пассажи про ариев и древнеиранские корни таджиков.

Затем Рахмонову потребовался международный резонанс, и Таджикистан ненавязчиво предложил ЮНЕСКО в 1999-м масштабно отметить 1100-летие «первого независимого таджикского государства». В Париже, впрочем, эту идею сочли не вполне здравой, пояснив, что вымышленный праздник к собственно таджикскому народу никакого отношения не имеет.

Однако Рахмонов не сдавался и 1100-летие государства Саманидов таки отпраздновал умопомрачительным парадом, где ряженных в одеяния тысячелетней давности местных джигитов разбавила современная российская бронетехника из автоангаров 201-й мотострелковой дивизии. Прошёл ещё год, и 30 ноября 2000 года таджикский «рубл» навсегда уступил место новой национальной валюте сомони со светлым ликом Исмаила I.

«Из арийцев в таджики»

Исторический путь «из арийцев в таджики», предложенный Рахмоновым пусть неискушённым, но зато весьма индиффирентным к осмыслению столь громоздких конструкций согражданам, естественно, вызвал недюжинное изумление у всех ознакомившихся с причудливой теорией современных историков.

Им вторят русско- и англоязычная версии Wikipedia: если в первой история Таджикистана по-прежнему начинается с воцарения советской власти в 1924-м, то во второй — с 1864 года, а туркестанские территории упоминаются исключительно в контексте российско-британской геополитической The Great Game («Большой игры»).

Не способствовала новая идеология и процессу межперсидской солидарности: настолько сильными оказались культурные различия между консервативными шиитскими верхами Тегерана и воспитанной ещё в Союзе, а оттого и сильно грешащей в плане потребления алкоголя суннитской элитой Душанбе.

Ожидаемо игнорируют «историю по Рахмонову» и узбеки. Это только в президентском опусе они преподносятся как пришлые тюрки-завоеватели — эти самые «тюрки» не менее истово претендуют на роль древнейшей региональной цивилизации. И в логике Ташкенту вроде не откажешь: узбеки поселились здесь в те века, когда киргизы обитали на Алтае, а таджики даже в воспеваемые ими нынче времена Саманидов подчинялись Бухаре, где, к слову, и сейчас находится мавзолей династии.

К тому же Узбекистан может похвастаться целой россыпью древних, основанных задолго до наступления нашей эры городов, в то время как нынешняя столица Таджикистана так и оставалась бы по сей день придорожным кишлаком, не прими советская власть в апреле 1927-го постановление «О строительстве города Душанбе», который ещё до завершения первых работ успел сменить вывеску на Сталинабад.

С подозрением к новой таджикской идеологии отнеслись и в ЮНЕСКО, где полагают, что «саманидизация» Таджикистана может привести к нежелательным осложнениям с Узбекистаном. Дело в том, что из республик Средней Азии изначально самостоятельными были только Туркменская и Узбекская ССР.

Таджикистан же обладал автономией в составе последней, и когда его «отрезали» от Узбекистана, то, по мнению Душанбе, часть исконно таджикской территории осталась у соседей. И хотя прямым указанием на это в «теории Саманидов» является утверждение расположенной в Узбекстане Бухары в статусе своей бывшей столицы, до реального похода за исторической справедливостью дело вряд ли дойдёт: у беднейшей среди всех бывших советских республик, чью половину ВВП составляют денежные переводы миллиона работающих в России таджиков, на затяжную локальную войну элементарно не хватит ресурсов.

 

Андрей Беляев

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №8

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя