Владимир Николаевич Чернов, русский оперный певец
Владимир Николаевич Чернов, русский оперный певец

В самом начале октября 2012 г. Прагу посетил знаменитый русский баритон Владимир Чернов. В Чехию, по счастью, не далёкую от Австрии, где у певца есть небольшой европейский дом, Чернов в этот раз приехал не в качестве артиста, а как мэтр и авторитетный судья в области оперного пения. С солистом лучших мировых сцен встретилась корреспондент ПТ Наталья Сергеева.

 Владимир, что побудило Вас приехать в Прагу и стать председателем Международного конкурса Vissi d?arte?

 Призвание. Голос зовёт нас, это суть природы певца, музыканта. Мы постоянно ищем новые формы, средства, проявления. И, слава богу, у людей появляются новые идеи: в данном случае – у Тахиры Менаждиновой, моей коллеги и однокашницы по консерватории, которая решила провести в Праге конкурс вокалистов.

 Приходилось ли Вам петь в Праге, сотрудничать с чешскими певцами или оркестрами?

 Ещё будучи солистом Кировского театра (солистом которого я теперь уже не являюсь, но в то же время не могу назвать себя «бывшим»), я приезжал сюда несколько раз по линии госконцерта. Кроме Праги это были Брно и Пльзень. Я пел здесь «Онегина», «Пиковую даму» с моими русскими коллегами и чешскими исполнителями. Должен сказать, что пражская культура мне очень дорога.

Это один из красивейших городов в мире и один из самых главных европейских культурных центров, через который проходил путь великих музыкантов, композиторов, дирижёров, певцов. Это близкая нам, русским, культура. Наше воспитание было наполнено чешской музыкой: Яначек, Мартину, Сметана, Дворжак. И чешскую литературу ценят все русские.

 В последние годы большую часть времени Вы проводите, преподавая в Америке. Должно быть, трудно сочетать концертно-оперную деятельность с преподавательской?

 Да, но дело даже не в том, что это физически сложно, а в том, что духовно мне

хотелось больший пласт времени посвятить самому себе, самосовершенствованию. Моё концертное расписание было настолько плотным, что мне не удавалось довести свой уровень до моего личного высшего стандарта. Я понял, что приглашение в университет – это зов судьбы, откликнулся на него и ни секунды не жалею, что стал профессором в Калифорнии. Я, конечно, продолжаю петь в спектаклях и на концертах, но гораздо меньше.

 Но и Ваша преподавательская деятельность одним Лос-Анджелесом не ограничивается?

 Появляется всё больше предложений проводить мастер-классы. А с прошлого года мы с моей супругой, Ольгой Сергеевной Топорковой, тоже выпускницей Московской консерватории, организовали в Австрии курс для узкого круга начинающих певцов. Сначала к нам приехало 11 человек, в этом году уже около 40.

В следующем году мы расширяем курс, приглашаем замечательного балетмейстера, который будет преподавать сценическое движение. Кроме того, мы приглашаем пианистов, настоящих опытных аккомпаниаторов.

 В эту школу приезжают русскоязычные студенты или, наоборот, местные австрийские?

 Студенты изо всех уголков земли – лишь несколько русских, латиноамериканцы, американцы, французы, бельгийцы, чехи, итальянцы. География большая, но ведь в наше время все границы стёрлись.

 Как Вы считаете, большую роль сегодня играет талант, техника, которую Вы преподаёте, или «раскрутка» певца, желающего стать звездой?

 Последний метод приобретает всё большую силу и многие люди считают, что только таким образом можно достичь настоящего уровня. Поэтому в свет выбрасывается очень много мусора, который не имеет права на существование. Считается, что если я имею деньги, то могу купить что угодно, а сегодня реклама стоит больших денег. Поэтому даже самые знаменитые певцы не имеют таких средств, какие имеют молодые, поскольку у спонсоров существует неписаный закон: надо взять молодого и сделать из него суперзвезду.

Я слежу время от времени за всеми этими благими начинаниями, вроде «Фабрики звёзд», но о качестве здесь говорить не приходится. Искусство теряет свой смысл и назначение. Воспитать певца – это очень сложное занятие. Тут важны не только его голосовые качества, но и его психика, способность к образованию, его естественные актёрские данные. Талантливых людей мало, но они существуют, и это вселяет надежду.

 В сентябре в Праге была Элина Гаранча, в ноябре должна приехать Анна Нетребко. Вы считаете, эти две всемирно известные певицы соответствуют тому, о чём Вы сейчас говорите?

 Абсолютно. Я лично очень хорошо знаю обеих девушек и высоко ценю. Это мои младшие коллеги, я работал с ними и это редкое удовольствие. Это настоящие звёзды, и дай Бог, чтобы таких было больше и на них равнялись. Звёздам такого уровня, как и Дмитрию Хворостовскому, нашему дорогому коллеге, реклама не вредит, наоборот, она необходима для того, чтобы они могли состояться и исполнить своё предназначение в полной мере.

 Есть ли у Вас в настоящее время ещё какие-то новые творческие проекты, кроме педагогической деятельности?

 Одна прекрасная дама по имени Стефани Влахос, которая не очень известна как певица и давно перешла в режиссуру, литературу, написала много сценариев, пришла ко мне с идеей создать спектакль-монолог по творчеству Шаляпина. Она слышала, что я считаю его в некотором смысле своим учителем. Я мгновенно загорелся. При всей скромности и при том, что я не могу допустить даже мысли поставить себя на один уровень с Шаляпиным.

Хотя были такие дерзкие высказывания в мой адрес от людей, которые слышали Фёдора Ивановича живьём. Ныне покойный мой дорогой друг и коллега по Калифорнийскому университету, замечательный пианист и педагог Маргулис позволил себе такое сравнение, когда я спел на его дне рождения русскую народную песню «Ноченька». Может, он был слишком возбуждён праздничной атмосферой, но он сказал: «Вовочка, ты так хорошо поёшь эту песню, прямо как Шаляпин».

Проходит пара лет, и я исполняю эту песню на его восьмидесятилетии. Он подходит ко мне, нахмурив брови, и говорит: «Сегодня ты исполнил эту песню иначе, лучше, чем Шаляпин». Я говорю: «Что ты себе позволяешь?» А он на это: «А что? Мне тоже иногда говорили, что моя интерпретация сонаты Балакирева превосходит по глубине и выразительности Горовица. Говорили, писали, и что?» Это я, конечно, рассказываю в качестве полушутки. Я не имею права сравнивать себя с Шаляпиным, но жалею, что не был рождён в его времена.

 Может быть, Вы немного приоткроете завесу и расскажете нам о спектакле?

 Мне хочется создать то, от чего я получу полное удовлетворение. Поэтому я не приму сейчас никакого другого приглашения, пока не закончу этот моноспектакль. Я хочу, чтобы там принял участие десятилетний ребёнок, который будет играть на скрипке. Это была заветная мечта Фёдора Ивановича. Кроме того, в спектакле несколько комических цирковых эпизодов с клоуном. Я бы хотел сам исполнять их. Дело в том, что в детстве я мечтал стать клоуном, подражал и Карандашу, и Чарли Чаплину.

Надеюсь, что Стефани с этим согласится. Хочу, чтобы прозвучало, каким удивительным человеком был Фёдор Иванович: он общался с великими художниками, великими музыкантами, сам был вдохновителем и его вдохновляли. Он позволял себе создавать нечто уникальное с точки зрения исполнительства, динамики, красок, пауз, умел гениально перевоплощаться. И я хочу, чтобы хотя бы на какой-то миг наш спектакль произвёл такой эффект.

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №40

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя