Петр Зуска
Петр Зуска

В ноябре на сцене Национального театра опять разыграется шекспировская драма о юной любви. С режиссёром балета «Ромео и Джульетта», Петром Зуской, пообщалась корреспондент «Пражского Телеграфа» Наталья Сергеева.

В детстве нынешнего художественного руководителя балета Национального театра Петра Зуски, как это часто бывает, ничто не свидетельствовало о том, что в один прекрасный день из мальчика вырастет один из ведущих чешских танцоров и хореографов.

Повзрослев, Петр Зуска придумал ответ на вечный вопрос журналистов о танцевальных корнях, идущих из семьи: «Да, конечно, мой отец, хотя и был юристом и политиком, но очень хорошо играл на фортепиано, в свободное время дома слушал Моцарта и Бетховена.

Мама была врачом, но в молодости играла в театре и сам Карел Хёгер (замечательный чешский актёр, известный уже во время Первой Республики, а после 2ой мировой войны – педагог в театральных учебных заведениях – прим.автора) был заинтересован в том, чтобы подготовить её к этой карьере, однако этого не захотели мамины родители. Так, несмотря на то, что в моей родословной нет ни слова о балете и танцах, если вы объедините эти составляющие – музыку и театр, у вас как раз и выйдет тот путь, по которому пошёл я».

Однако путь этот был выбран молодым человеком далеко не сразу, можно даже сказать – достаточно поздно для танцовщика. Перепробовав разные виды спорта, театр, фортепиано и гитару, Петр Зуска  случайно попал в балет благодаря девушке, с которой тогда встречался (она танцевала в любительской балетной труппе). Одновременно занимаясь пантомимой и театром, он сначала совершенно не воспринимал новое занятие серьёзно, пока однажды с удивлением не понял, что это – та самая дорога, по которой ему следует идти. С того дня все другие пути просто перестали существовать.

Значительную роль в его становлении сыграл Пражский камерный балет, членом которого он был с 1989 по 1992 год. С 1992 года Петр Зуска становится солистом балета Национального театра и проводит на первой чешской сцене следующие шесть лет. В это же время он заканчивает музыкальный факультет пражского АМУ по специальности «хореография и режиссура».

За эти годы Петр Зуска исполнил множество ведущих ролей: «Как исполнитель я никогда не был «принцем» — ни по внешности, ни по своей натуре. Мне и самому таких ролей не хотелось. Я скорее был, если использовать профессиональную балетную терминологию «деми-» или прямо «характерным танцовщиком». Я отличался скорее специфической динамикой движения, пластичностью и силой танцевального высказывания. Поэтому я получал такие роли, как Хосе в «Кармен», Тибальд в «Ромео и Джульетте», Есенин, Норман Бейтс и т.п.».

Именно за роль Нормана Бейтса, на самой заре своей работы в Национальном театре, уже в 1993 году, танцовщик получил престижную для Чехии премию «Талия», ещё раз, уже в 1997 году той же премией он был награждён за роль Дона Хосе. Впоследствии к этому добавились другие, в том числе – международные премии.

Надо сказать, сам Петр Зуска ко всем регалиям относится достаточно спокойно: «Конечно, к премиям я отношусь с уважением, потому что они означают, что кто-то в определённое время и в определённых условиях оценил мою работу, что артисту иногда необходимо. Но мне почти всё равно, идёт ли речь о провинциальной Премии Талии или международной Дом Периньон: в итоге это всего лишь трупы в ящике, шкафу или подвале. А я – живой человек и я иду вперёд, и поэтому не придаю премиям  слишком большого веса и значения».

Не заставили себя долго ждать и заграничные приглашения. После Мюнхена и Аугсбурга последовала далёкая Канада, где в 2000 году Петр Зуска стал солистом Большого канадского балета в Монтреале, что не мешало ему одновременно создавать хореографические постановки  в немецких, чешских и прибалтийских театрах.

Зарубежному опыту хореограф и танцовщик, судя по его словам, придаёт большое значение: «Самый главный аспект, в котором эти поездки оказали на меня важное влияние – человеческий. Вы находитесь в другом месте, вы начинаете с нуля, только постепенно начинаете ориентироваться и «сживаться», узнаёте новых людей, у вас появляются новые друзья и для вас открываются новые горизонты.

Это и есть – самое главное, и тот же принцип можно применить к профессиональной стороне вопроса: другие способы работы, другие коллеги – со всех уголков мира, широкий спектр художников и личностей, с которыми у вас появляется возможность работать. У вас есть возможность увидеть много нового. Я горд тем, что Балет Национального театра сегодня тоже соответствует этому образцу, это тот опыт, который глубоко проник в меня во время моего пребывания за границей, и сейчас я смог воссоздать эту творческую международную атмосферу у нас».

В тот момент, когда в 2002 году пришло приглашение стать художественным руководителем балета в Праге, не так-то легко было принять решение прекратить многообещающую международную карьеру почти в самом её начале, покинуть всю это волнующую атмосферу искусства мирового значения и взять на себя немалую ответственность по перемещению таковой на чешскую сцену: «Конечно, если бы не пришло такое предложение из Национального театра, я бы остался за границей и, возможно, был бы там до сих пор, — размышляет хореограф.

– Какое-то время я даже отказывался от этого места, поскольку ещё не хотел возвращаться. Победило желание получить совершенно новый опыт и, одновременно, моё особое отношение к этой балетной труппе. Именно поэтому я принял предложение стать худруком и сегодня не жалею об этом».

Организационная и режиссёрская работа, разумеется, не может не отразиться на количестве выступлений в качестве танцовщика. Что же касается возраста, многие артисты этого направления уходят на пенсию в 38-40 лет, однако есть и примеры, когда на самом высоком уровне можно продержаться гораздо дольше.

Несмотря на то, что он по-прежнему поддерживает неплохую форму, Петр Зуска кратко сообщил о том, что сцену всё же покинет: «Я решил, что именно в этом сезоне расстанусь со сценой. Мне уже 45 лет, а в этом сезоне мне к тому же предоставится прекрасный случай, как конкретно это сделать».

Когда сегодня говорят о кризисе Национального театра, Петр Зуска взрывается от возмущения. Уж в его-то любимом, взлелеянном им балете он этого кризиса точно не видит: «Посмотрите, ведь за последние 12 лет в балете присутствует репертуар только мирового уровня, его доходы и экономические результаты – намного выше стандартных планов бюджета.

Наша средняя посещаемость – 80-85%, наши премьеры весьма успешны. Кроме того, три-четыре раза в год мы успешно гастролируем. После слияния с Государственно Оперой в труппе балета работает 82 человека, с ними мы отыгрываем около 150 представлений за сезон на пражских сценах и около 20 – на зарубежных. При таком количестве танцоров, это – мировой рекорд. Разве это возможно называть кризисом!?».

Однако после восторженного монолога Петр Зуска подтверждает три критических аспекта в жизни театра: низкое финансирование по сравнению с Европой, недооценка успешности балета и, наконец, сложные отношения с Министерством культуры.

«В кризисе находится не Национальный театр, а Министерство культуры, которое своим непрофессиональным, некомпетентным и невежественным подходом уже долгосрочно душит и уничтожает Национальный театр, — заявляет хореограф. – Вот где необходимо установить чёткие правила, которые освободят театр от «рабства» по отношению к министерству и государственному управлению в целом, поскольку оно в своих законах игнорирует специфику художественных институций».

В творческой жизни Петр Зуска часто сталкивается с русской культурой. Конечно, ролей в балетах Чайковского не избежать любому профессиональному танцовщику (по его собственным словам, в Канаде в «Щелкунчике» он протанцевал почти все роли, включая Па де де в Вальсе цветов). Однако роль самого Чайковского или Есенина в «Айседоре Дункан» или собственная хореография «Соло для троих» на музыку Брела, Крыла и Высоцкого свидетельствуют о глубоком  и вдумчивом отношении к русской культуре: «Я  испытываю вполне естественное чувство сильной связи с русской культурой и большое уважение к ней, — говорит Петр Зуска.

– Русскому искусству в целом присуще огромное обаяние и большой потенциал: музыка, балет, изобразительное искусство, литература, кинематограф. Чайковский, Прокофьев, Барышников, Нуриев, Станиславский, Мейерхольд, Айвазовский, Чехов, Пушкин, Достоевский, Толстой Айтматов, Булгаков, Тарковский – это только кусочки мозаики, всплывшие в моей голове сию секунду. Каждый из них, по праву – легенда».

Наталья Сергеева

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №46

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя