Вадим Ананьев
Вадим Ананьев

В Праге прошёл долгожданный концерт дважды краснознаменного оркестра имени Александрова. К «Александровцам» в Чехии отношение совершенно особое. Их ценят. Парадоксально, но при этом в сети найти положительный отклик о концерте совершенно невозможно. Пишут лишь колкости по факту приезда «Красной Армии».

Можно предположить, что на концерт идут, в основном, пенсионеры, голосующие за коммунистов и тоскующие по старым временам. Но это не так — на выступлении большинство зрителей — молодые люди. В последний раз поющие военные побывали в столице, выступив в Жофине в 2006 году. В этот раз им отвели куда больший зал TipsportArena  — на 12 000 мест. Он был заполнен на половину. И это, по словам самих «александровцев», не самый большой зал — в Польше и Канаде — вместительней.

Наш  сегодняшний собеседник — солист «Александровцев» с 26-летним стажем, известный зарубежным зрителям как «Мистер Калинка», Вадим Ананьев, чехов выделяет отдельно:

Чешская специфика всё-таки немного иная, чем польская или немецкая.  Большой зал, достаточно холодно. Не совсем уютно, мы даже подмерзаем. Но они так горячо аплодируют! Здесь особенная публика, мы, солисты, сейчас вот в грим-уборной это обсуждали, что чехи — очень живые и эмоциональные всё-таки.

Как Вы определите причины популярности коллектива?

Ансамбль Александрова изначально был задуман грамотно и универсально — оркестр оснащён и народными, и симфоническими инструментами, в репертуаре есть и классика, и советские песни, и романсы, и арии. Международный репертуар у нас достаточно обширный — мы поём по-итальянски, испански, немецки, словацки. Балет у нас замечательный, русские пляски очень выразительные. Мужчины очень хорошо танцуют и трюки выполняют прекрасно. Это всё вместе очень хорошо смотрится. Мужской хор тоже действует магически.  Военные, красивые, все как на подбор, так слаженно выводят…

Стоит отметить и гипнотизирующее действие военной формы. Эта эстетика имеет глубокие корни.  Всё-таки не зря  Фредди Меркюри носил погоны, а Майкл Джексон одевался в костюмы по мотивам гусарских мундиров…

Да, военная форма привлекает очень многих. Иногда бывают ситуации, когда я выступаю с гражданским оркестром.  И когда я выхожу в военной форме, какие аплодисменты! Я могу сопоставить  — я и во фраке выходил, и  в смокинге, и в костюме, но это же не сравнится с кителем! Почему-то людей очень вдохновляет военная форма, они более эмоционально воспринимают искусство вокалиста. Форма у нас общевойсковая в основном была, а сейчас мы привезли белую форму военно-морского флота. Весь хор в белой форме, а это очень тяжело, потому что моментально пачкается…

Репертуар меняется в зависимости от страны?

Несильно. В основе всё равно это известные во всем мире и любимые песни, так что в любом случае — беспроигрышный вариант. В Польше, к примеру, очень любят «Священную войну». К этому особенное отношение —  мы знаем, что поляки нам не простят, если мы не исполним Священную войну. Эта особая песня в нашей истории — первое исполнение состоялось на Белорусском вокзале, когда наши солдаты уходили на фронт. Это песня, с которой люди шли на смерть.

В Чехии такой кульминационной песней считается «Калинка-малинка». По громкости оваций она не сравнится ни с «Катюшей», ни с «Гренадой», ни с арией из «Турандот». На первых же аккордах по залу пошла волна,  в партере зажглись огоньки мобильных телефонов…

Вы уже привыкли к своему прозвищу, мистер Калинка?

Это не моя заслуга, это такой титул, переходящий по наследству. До меня мистером Калинкой был Василий Штефуца, до него — Евгений Беляев. Пусть будет мистер Калинка. Публика же не запоминает имя и фамилию певцов… Не считая наших фанатов, которые нас знают и пишут нам. Кстати, и из Чехии есть фанаты.

Я заметила, что в зале чехов намного больше, чем русских…

Мы в основном работаем на коренное население. Эмигрантов единицы — везде так: в Канаде, в Польше, Турции. Разве что в Германии особая публика — там почему-то очень много русских.

Вы традиционно исполняете что-то и на языке хозяев, не так ли?

Здесь исполняем «Мацейку» по-словацки, она созвучна с «Калинкой», и  её восторженно принимают. Ещё на чешском  есть «Карнавал» из репертуара моего друга Карела Готта.

Это еще со времен вашего первого дуэта вы дружите?

Да, он знает мою семью —  детей, жену. Когда Карел приезжает в Москву, он говорит мне: «Я тебе покажу Москву!». Был забавный случай, когда он мне действительно помог. Я ехал с семьей на встречу с ним, опаздывал, и по дороге меня остановил гаишник. Спрашивает: «Вы вчера употребляли? А почему такой усталый вид?» — «Да вот, записи, концерты, плохо спал». — «Пройдёмте в мою машину и дыхните» — «Знаете, я опаздываю на встречу с другом, Карлом Готтом, может знаете такого?» — «А, это тот, который пчелку Майя озвучивал?» И он меня отпустил сразу, козырнул, отдал права. Вот сразу видно, что у человека тоже дети…

А Вы когда в Прагу приезжаете, тоже его навещаете?

По возможности. Сейчас он на гастролях в Германии.

Карел Готт вместе с Луцией Билой выступили вместе с «Александровцами», когда те впервые приехали на гастроли в Чехию. Впервые после расторжения Варшавского договора.  Тогда оркестр ещё сотрудничал и с чешским симфоническим оркестром. С тех пор так и повелось — хор сопровождают местные звёзды первой формации — впоследствии это были Эва Пиларова, Петра Яну, Бара Басикова…. В этот раз приглашенные звёзды — Эва Урбанова и Петр Коларж.

Как вы сработались?

Чешская сторона приглашает звёзд, и подбирает им репертуар. А для нас это каждый раз какая-то творческая задача.  В самом деле интересно  — совместное исполнительство. Эва Урбанова — прекрасная  оперная дива, мощный голос, высокий профессионал, звезда мирового класса, безусловно. И нам очень приятно работать с такой певицей. Петр Коларж — в другом формате выступает, он рок-певец, но в зале нашлись и его ценители.

Выездной состав ансамбля — минимум 120 человек, целый штат  — куда больше. В центре Москвы  под нужды «Александровцев» выделено большое здание, где есть огромный репетиционный зал, хоровые и балетные классы, администрация тоже занимает целый этаж. И это несмотря на то, что москвичи на концерты «Александровцкв» не ходят. Наш зритель — с периферии.

Многие ли стремятся попасть к вам в коллектив? Есть конкурс на место, например?

Такой очереди, как была, когда я поступал, уже нет. Когда мы ездим на гастроли по России, многие хотят попробоваться, но могут далеко не все. Всё же у нас высокие требования.  Диапазон певца должен составлять две октавы, не меньше — как у оперного певца. Аранжировки, тональности — не меняются. Никто не будет под тебя подстраиваться, а некоторые произведения требуют  большого вокального диапазона.

Недавно в Чехию собирался с гастролями ансамбль МВД, указанный на афишах как «Красноармейцы». Их гастроли так и не состоялись. Хотя приглашенной звездой была Хелена Вондрачкова, которой пришлось выплачивать большую компенсацию. Я знаю, что ваш ансамбль конфликтовал с ними…

Конфликта, как такового, у нас не было, скорее, недоразумение. Изначально на наших афишах писалось Red Army Chor, а милиция, как вы понимаете, никакого отношения к Красной Армии не имеет. Они хотят привлекать публику. Это такой коммерческий ход. Ну мы подали протест, конечно, потому что они сами должны завоевывать себе имя, а не наживаться на нашем.

Для тех, кто не особо разбирается, поющие военные есть поющие военные. Вы как зритель пойдете на военный хор, но только на один, не пойдете же два раза подряд… Следовательно, они как бы немного в наш огород шагнули…

Хотя у нас очень созвучен репертуар. Единственное, что у них другой формат, у них в оркестре скрипки, а у нас — балалайки и домры. У них другая палитра звука, у наших теноров высокий диапазон, а у них — более щадящий. Вот что я могу сказать как музыкант. Я нисколько не принижаю их творческий потенциал, они наши коллеги, у меня там друзья работают, но честно говоря, когда они назывались красноармейцами, мы очень удивились.

 Катерина Прокофьева

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №50

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя