Рада Биллер
Рада Биллер

В январе 2014 года в Праге состоялась презентация автобиографии писательницы Рады Биллер. Роман «Арбузная корка», опубликованный впервые на немецком языке ещё в 2003 году, наконец, стал доступен чешско- и русскоязычным читателям.

С чувством и деликатной иронией писательница делится в книге воспоминаниями о нелёгкой жизни в детские годы, об эвакуации, рассуждает о тяжкой эпохе сталинизма, анализирует период «Пражской весны» и рассказывает о годах эмиграции, в которой она оказалась со своей семьёй после оккупации Чехословакии войсками Варшавского пакта.

Корреспондент «Пражского телеграфа» Алина Максимова побеседовала с Радой Биллер о том, как обрести радость в тяжёлые времена, о литературе, формирующей личность, и о пользе жизненного опыта.

«Арбузная корка» ваша первая книга, изданная впервые на немецком языке ещё 10 лет назад. Как, когда и почему Вы взялись за ремесло писателя?

Подтолкнуло то, чтó отложилось во мне за эти годы. Баку, Москва, переезд в Чехословакию, события 1968 года, эмиграция в Германию… Сначала хотелось рассказывать самой себе, и я рассказывала. Потом, конечно, почувствовала внутренний толчок записывать мысли и воспоминания на бумаге. Писала тогда без всякого расчёта, что будет когда-то издано, лишь для себя.

Всё, что в этой книге – это те жизненные слои, которые остались в  моих воспоминаниях. Здесь не только «картины», образы той жизни, но и ощущения – вкус картошки, которую нам давали в школе, запах рынка и многое-многое другое. В общем, в какой-то момент это перешло некую черту и сложилось в первые рассказы. Вообще, по образованию я географ, много ездила по Советскому Союзу, была в Западной Сибири, в Хибинах за полярным кругом, в Прикаспийской низменности, на территории Калмыкии, в Ставропольском крае.

Насколько я понимаю, писать Вы начали в начале 2000-х?

Думаю, я писала всё время. Свой первый рассказ из книги «Арбузная корка» я создала ещё в начале 70-х на работе в Гамбурге. Работать в Гамбурге – это было совсем не то, что работать в Праге или в Москве. Нужно было действительно «вкалывать». Но, тем не менее, были моменты, когда  мне удавалось найти время для написания рассказов. А вообще, я и до этого писала то, что в книгу потом не вошло. В тот момент это шло «в стол», для себя, иногда читала дома.

Потом, когда сын вырос и стал писателем, превратился в профессионала, он вдруг сказал: «Мама, почему твои рассказы до сих пор не опубликованы? Нужно, чтобы ты написала книжку». Обстоятельства сложились удачно: в тот период как раз возникло немецкое издательство Berlin Verlag в Берлине, руководитель которого знала русский язык, и я ей отправила на пробу 50 страниц. Позже она мне сказала, что ей очень понравилось – текст интересен, легко читается, и заверила, что мы сделаем из этого хорошую книжку. Всё вышло спонтанно. Книгу я написала быстро. Сам процесс был для меня увлекателен, от него я получала большое удовольствие.

Не только «Арбузная корка», но и остальные Ваши книги во многом автобиографичны. Сложно ли всякий раз переживать всё заново или вы научились вспоминать о прошедшем с приятной ностальгией?

Это – моя жизнь, и я вспоминаю обо всём с большим удовольствием. Более того, мне хочется многое испытать и пережить заново. Мне это приятно. Можно сказать, что мои книги, с одной стороны, имеют оттенок автобиографии, однако с другой стороны, это всё-таки фикшн (от англ. fiction, т.е. произведение художественной литературы с долей вымысла – прим. автора). «Арбузная корка» – подчёркнуто автобиография, а остальные мои книги написаны лишь под влиянием пережитого.

Как немецкая критика в своё время отнеслась к Вашим книгам, знакомились ли Вы с отзывами?

Да, на первую книгу было много отзывов, и все были очень серьёзные. Критика отнеслась с интересом. На вторую тоже отозвались, но уже в меньшей степени. Об этом достаточно писали, и я знаю мнение читателей: всех поражает, что я, судя по этой книге, прожила очень тяжёлую жизнь. Это может показаться странным, но я, на самом деле, таковой её совсем не считаю. Мне кажется, что она была очень увлекательной.

Например, период эвакуации у меня связан с хорошими простыми воспоминаниями об огороде. На меня возлагалась серьёзная ответственность, я должна была всё делать от начала до конца – нужно было копать землю, сажать растения, ухаживать за ними, собирать урожай, – всё это было на мне, потому что мама с этим не могла справиться.

Каковы Ваши собственные литературные вкусы?

Я выросла на русской культуре и на классической русской литературе, таким образом, получила хороший толчок для того, чтобы понять другую литературу, осознать иное отражение народа в ней. В течение того времени, что я жила в Чехии, я с большим удовольствием читала местную литературу, Яна Прохазку, других современных чешских авторов. Это стало для меня большим открытием и очень обогатило меня внутренне. Потом я переехала в Германию, и это тоже для меня стало новым литературным открытием, когда я начала многое читать в оригинале.

Честно говоря, не могу отрицать, что мой стиль написания рассказов всё-таки находится под влиянием чешского писателя Людвика Ашкенази. Если Вы прочтёте его книги,  вы наверняка поразитесь его замечательному слогу.  Я бы посоветовала прочесть его книгу «Собачья жизнь и другие рассказы». Мои простые фразы в книгах – результат влияния именно этого автора.

Как Вы думаете, почему Ваш сын, Максим Биллер, стал писателем? Влияние семьи?

Мы на него абсолютно никак не влияли. Сегодня сын говорит, что начал писать потому, что у него появилась когда-то печатная машинка. Вообще, думаю, это не влияние семьи, а наследственность. Дело в том, что  мой двоюродный брат написал книгу о генеалогии нашего рода, в которой сказано, что среди моих армянских предков уже триста лет назад были поэты.  В общем, гены сыграли свою роль.

Вы жили в разных странах. Где Вы чувствуете себя дома? 

Где бы я ни появлялась, стараюсь почувствовать себя как дома. Вообще, ощущение Родины, принадлежности у меня осталось, конечно, от Баку. Мы уехали оттуда, когда мне было 15 лет. А что касается понятия дома, то мне хорошо и уютно всегда было в Праге. Оттуда уезжать нам с семьёй не хотелось, мы просто вынуждены были это сделать в связи с возникшей политической ситуацией.  Переехали в Гамбург, где я живу уже 44 года. Конечно, сейчас мой дом там, хотя в Прагу до сих пор приезжаю регулярно, несколько раз в год.

В жизни в Чехии есть один печально известный нюанс: после оккупации 1968-го года возникло определённое отношение к русскоязычному населению. Конечно, когда я в Праге говорю с русским акцентом, то часто сталкиваюсь, в общем, незаслуженно, с негативной реакцией. В 1969 году в командировках по Чехии мне, чтобы избежать неприятностей, даже посоветовали говорить, что я из Остравы, потому что моравчане говорят с похожим акцентом.

А на каком языке Вы общаетесь в семье, да и просто думаете?

В семье мы всегда говорим по-русски с момента появления на свет детей. В принципе, у нас русскоязычная семья, хотя дочь пишет по-английски, сын – по-немецки. А на язык мыслей влияет атмосфера. Если нахожусь в Праге, то бытовые и деловые вопросы обдумываю по-чешски. Я даже когда пишу какой-нибудь рассказ, действие которого происходит в Чехии, начинаю писать по-чешски. Та же история у меня с немецким языком. Но, разумеется, русский считаю своим главным языком. Им я, могу сказать, владею, а остальные – знаю.

Есть ли у Вас в мыслях ещё что-то, что хочется донести в будущем до читателя?

Да, есть, и я решила, что это нужно сделать. Ещё не написана часть автобиографии про Прагу и Гамбург, поэтому книга в этом смысле обрывается как бы на полуслове. Сейчас я начинаю работать над продолжением «Арбузной корки».  Как новая книга будет называться, пока не знаю. Нужно будет придумать хорошее название.

А вообще, я была бы очень рада, если бы «Арбузная корка» в дальнейшем была опубликована ещё и в России.

Фото с сайта kultura.idnes.cz

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №7

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя