Первая Мировая война
Первая Мировая война

100 лет тому назад 28 июля 1914 года Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Так началась Первая Мировая война. Могла тогдашняя дипломатия предотвратить эту катастрофу, которая продолжалась долгие четыре года и унесла жизни свыше 16 миллионов человек, прежде всего, из Европы.

За месяц до этого события, 28 июня 1914 года в Сараево был убит эрцгерцог Франц-Фердинанд, что и послужило предлогом для начала военных действий против Сербии. Престарелый австрийский император Франц Йозеф I, однако, колебался, чувствуя внутреннюю непрочность своей монархии.

Даже начальник генерального штаба Конрад фон Гетцендорф, который яростно требовал войны против Сербии, считал слишком большим риском вариант, при котором бы Австро-Венгрия выступила бы без помощи Германии, своего близкого союзника. Риск заключался в позиции России, которая не могла оставить без поддержки своего славянского брата – Сербию.

5 июля 1914 года германский император Вильгельм II принял в Потсдамском дворце австрийского посла Сегени, который затем передавал в Вену следующие слова кайзера: «Позиция России будет, во всяком случае, враждебной, но она к этому уже давно подготовлена. Если даже дело дойдёт до войны между Австро-Венгрией и Россией, то мы можем быть уверены в том, что Германия с обычной своей союзнической верностью будет стоять на нашей стороне».

Вильгельм II этим заявлением обеспечил победу военной партии в Вене, и, тем самым, был сделан решающий шаг к мировой войне. Расчёт кайзера состоял в том, что летом 1914 года Германия превосходила своей военной мощью и подготовкой и царскую Россию, и Францию. Россия же ещё не была готова к войне, так как её большая военная программа должна была завершиться только в 1917 году. Условия большой войны оказывались, таким образом, однозначно выгодными для Германии.

Дипломатия стран Антанты также не теряла времени даром. Наиболее сложной была игра английского правительства. Министр иностранных дел сэр Эдуард Грей не любил говорить много, да и то немногое, что озвучивал, предпочитал выражать неясно. В своих высказываниях он исходил, по-видимому, из того, что Англия не связана с Россией или с Францией какими-либо союзными обязательствами и располагает полной свободой действий.

Он боялся, очевидно, пацифистского крыла своего правительства и медлили с предостережением в отношении Германии. Промедление поощряло немецкую военщину. Он также отклонил предложение министра Сазонова насчёт того, что Россия, Англия и Франция могли бы вместе воздействовать на венское правительство.

20 июля 1914 года в Петербург с визитом приехал французский президент Пуанкаре, который заверил царское правительство, что в случае войны с Германией Франция выполнит свои союзнические обязательства. В Вене же в то время был уже приготовлен текст ультиматума Сербии, но с его вручением было решено подождать до того момента, когда Пуанкаре покинет Петербург. Австрийские власти надеялись, что после этого визита царю и его министрам будет легче примириться с ультиматумом и последующей расправой с Сербией.

Когда 24 июля австрийский посол в Лондоне Менсдорф вручил-таки министру Грею копию ультиматума, тот отозвался о последнем как о «самом страшном документе из всех, когда-либо порождённых дипломатией». И, хотя ещё 26 июля король Георг V в беседе с братом кайзера принцем Генрихом Прусским заверял того в том, что Англия «приложит все усилия, чтобы не быть вовлечённой в войну и остаться нейтральной», несколькими днями спустя даже британское правительство было вынуждено занять более резкую позицию по отношению к Берлину.

29 июля министр Грей сообщил русскому послу Лихновскому, что «Англия» может остаться в стороне до тех пор, пока конфликт ограничится Австрией и Россией. Но если бы в него втянулись мы и Франция, то британское правительство было бы вынуждено принять срочные решения».

Заявление Грея произвело в Берлине потрясающее впечатление. Кайзер Вильгельм реагировал взбешённо: «Низкая торгашеская сволочь старалась обманывать нас речами и обедами. Грей определённо знает, что стоит ему произнести хоть одно предостерегающее слово в Париже и в Петербурге и порекомендовать нейтралитет, и оба тотчас притихнут. Но он вместо этого угрожает нам. Мерзкий сукин сын!»

Правительство России, однако, чувствовало себя также неуверенно, что неудивительно в ситуации, когда реорганизация вооружённых сил ещё и близко не завершена, а позиция Англии по-прежнему не вполне ясна. 29 июля император Николай II подписал указ о всеобщей мобилизации. Одновременно он оставался в контакте с Вильгельмом, который заверял его, что будет стараться достигнуть соглашения и смягчения напряжённости между Россией и Австрией.

Однако военные действия уже нельзя было затормозить. 1 августа Германия также приступила к всеобщей мобилизации. Вечером в тот же день у министра Сазонова появился германский посол граф Пурталес и вручил ему ноту с объявлением войны.

Почему Германия так торопилась? Вероятно, она чувствовала себя сильной и подготовленной для наступательных военных действий не только на востоке против России, но и на западе против Франции. 31 июля немецкое правительство в своей ноте поставило Францию в известность о своих требованиях к России, одновременно с этим задав вопрос, готова ли Франция дать обязательство соблюдать нейтралитет.

В качестве залога предлагалось передать Германии крепости Туль и Верден, что прозвучало явно провокационно. 1 августа президент Пуанкаре отдал приказ о мобилизации французской армии, а 3 августа Германия отреагировала объявлением войны.

Оставался ещё один нелёгкий дипломатический вопрос – как быть с нейтралитетом Бельгии. Для того чтобы обойти французскую линию обороны, немецкой армии было гораздо легче атаковать через небольшую и в военном плане совершенно не защищённую Бельгию. Достаточно было объявить, будто Франция стягивает свои войска на Маасе, готовясь к нанесению удара по Намюру. Бельгийское правительство отклонило немецкий ультиматум и обратилось за помощью к Англии.

На этот раз английский министр Грей действовал энергично, так как и сама Бельгия, и её побережье были очень важны для безопасности самой Англии. 4 августа британское правительство предъявило ультиматум Германии, требуя безоговорочного соблюдения нейтралитета Бельгии. Не получив никакого ответа, в 11 часов вечера того же дня оно объявило, что между Великобританией и Германией «существует состояние войны».

Сто лет спустя, прочитав эту краткую дипломатическую историю, нашему поколению может показаться, что никто не воспрепятствовал развязыванию войны: хватило предъявления ультиматумов и нескольких приказов действовать.

Так и случилось. Империалистические и националистические настроения восторжествовали, а европейские народы очутились в роли простых наблюдателей. В литературе читаем, что даже бравый солдат Швейк после кружки пива «У Калиха» уселся в коляску и прикрикнул: «За победу! На Бельград!»

А вот для народов Европы и всего мира борьба империалистических интересов у верхушки власти вылилась в четыре долгих, тяжёлых и очень кровавых года.

Йиржи Опршал

Фото с сайта www.ostu.ru

comments powered by HyperComments