Александр Гиндин
Александр Гиндин

16 февраля 2015 г. пианист Александр Гиндин, заслуженный артист России, выступил с концертом в Муниципальном доме» в Праге. Об особенностях своей профессии, насыщенном графике и стереотипе относительно изнуряющих тренировок пианист рассказал корреспонденту «Пражского Телеграфа» Ксении Касатовой.

Часто Вы ставите в программу произведения, которые не являются традиционными для исполнения или широко известными. Как это воспринимает аудитория?

Когда я составляю сольную программу, я отбираю, прежде всего, различные произведения  русских композиторов, знакомых аудитории. Но я с большим удовольствием играю и те произведения, которые исполняются в сотни раз реже, чем, например, сонаты Рахманинова.

Я прекрасно понимаю, что если я сделаю целиком такую программу, я, конечно, найду любителей, но на концерт придёт совсем иная публика — та, которая хочет услышать заявленные в программе  вещи — но она неширокая. А на большие концерты приходят люди, во-первых, с установкой на то, что они хотят услышать, и, во-вторых, те, кто ещё не знаком с произведениями. Поэтому есть надежда, что кто-то из одного лагеря перейдёт в другой. А это и есть задача любого исполнителя.

Кто занимается организацией Ваших концертов?

У меня много менеджеров, поскольку время генерального менеджера ушло в прошлое —  музыкальный рынок значительно развился. Количество площадок, где проходят значимые в сфере искусства события, так велико, что  невозможно представить человека, у которого есть связи везде. Идеальный вариант — иметь представителя в каждой стране или даже регионе. У меня есть менеджеры в Чехии, Германии, Италии, Америке, Франции… А вот в России, кстати, – нет, потому что я слишком хорошо знаю свою страну, лучше любого менеджера. 

Занимаетесь ли Вы сейчас преподаванием техники игры?

В последние два года я сделал перерыв в преподавании по той простой причине, что у меня слишком много концертов. Время, к сожалению, не растянуть.

В виду того, что Вы ездите с концертами по всему миру, какими языками Вы владеете и есть ли у Вас время на их изучение?

Я окончил английскую спецшколу, хорошо говорю по-английски. Также немного говорю по-французски, поскольку часто играю во Франции — там, если не знать язык, можно остаться голодным. А вообще язык — это средство общения и не более того.

Проводили ли Вы когда-нибудь аналогию между языком и музыкой?

Музыка может восприниматься без знания языка, но производить её без знания языка будет тяжело. Вообще, музыка не совсем интернациональна, как принято считать. Например, чтобы построить музыкальную фразу Чайковского, нельзя не знать фразы «как мне больно». Чтобы правильно подойти к фразе Дебюсси, нужно понимать, что ударение фо французском слове падает на последний слог — так и музыкальная фраза композитора всегда стремится к последней ноте. Если хочешь понять язык композитора, начинать стоит с вокальных произведений — тогда поймёшь, чем он дышит, как он строит музыкальную фразу, как связывает её со смыслом и словом. Человек сначала дышит, потом поёт, потом играет, как говорил Окуджава.

Значит, произведения композиторов той или иной национальности лучше сыграет исполнитель того же происхождения? Может быть, поэтому существует традиция приглашать русских пианистов сыграть русскую программу, чешских — чешскую и т. д.?

Да есть такая традиция, но это достаточно печально, потому что мы сами себе упрощаем этим жизнь. Есть обратный пример —  российский пианист Алексей Борисович Любимов почти никогда не играл произведений русских авторов, но при этом он великолепный специалист по произведениям Моцарта, чего от русского пианиста никто, как правило, не ожидает.  Да и в целом сейчас это уже не столько традиция, сколько коммерция. Приглашать, например, китайцев для исполнения китайских пассажей выгоднее, чем для тех же целей пригласить австралийцев. У меня, к сожалению, выбора нет, и я люблю русскую музыку, знаю и чувствую, и с удовольствием её играю. Хотя к иностранной музыке отношение равное.

То есть Вы сами такую дифференциацию не проводите?

Нет, я в этом смысле «всеядный», потому что есть музыканты, которые склоняются к тому или иному автору, мне же всегда любопытно, как это можно исполнить, поэтому я играю совершенно разные вещи.

На сколько сезонов запланирован Ваш концертный график?

Распланированы концерты на два года, при этом на год-полтора график очень плотный. 

А на этот раз Вы специально прилетели в Прагу или это выступление – часть европейского турне?

К сожалению, нет. Это, конечно, недоработки агентов, но и я сам до такого уровня ещё не дошёл, чтобы выбирать город, в котором пройдёт следующий концерт. География гастролей очень широкая, и график иногда бывает очень негуманным – случается, что надо поехать на три-четыре дня и в Японию, и в Мексику, и в Америку, а потом снова вернуться в Прагу — и это при том, что концерты в других странах Европы совсем рядом. Да и Россия страна большая, расстояния преодолеваются нелегко.

Случаются ли форс-мажоры, перемены в расписании?

Конечно, всё может быть. Однажды я собирался играть концерт Грига в Большом зале консерватории в Москве. Я уже стоял в дверях дома, когда мне сообщили, что в консерватории начался пожар. Естественно, концерт не состоялся. Надо сказать, ощущение было очень неприятное – кроме того, что это было само по себе драматическое событие, были ещё и мои личные, чисто профессиональные переживания — готовился, а  сыграть не удалось. Был нарушен мой личный ритм.

А как Вы готовитесь к выступлению? Необходима ли Вам моральная подготовка?

Это уже вошло в привычку — я ведь профессионал. С годами только привыкаешь к такому образу жизни, по-другому уже нельзя. Сначала было нелегко, но и не было так насыщенно. Привычка формировалась постепенно, но сейчас точно могу сказать, что по-другому жить не могу.

Скажите, пожалуйста, длительные регулярные тренировки влияют на здоровье рук? Случаются ли растяжения?

Меня хорошо и правильно учили играть, а искусство игры на любом инструменте – это, напротив, искусство расслабления мышц. Умение заключается в расслаблении, на которое нужно научиться тратить как можно меньше времени — буквально малые доли секунды. Когда аппарат свободен — нет технических границ.

То есть физические данные не играют роли в достижении совершенства?

В этой связи мне вспоминается одна очень показательная история. В Москву в начале XX-го века приехал польский пианист Йозеф Гофман, у которого были очень маленькие руки. На тот момент  ректором московской консерватории был Сафонов, который писал диссертацию на тему пригодности к игре руки пианиста. Гофман присутствовал на докладе ректора по данной теме, и после его завершения спросил лектора, можно ли с его руками играть на рояле. Ответ был однозначен — «ни в коем случае». Так что судите сами. 

Какая же самая важная установка в деятельности профессионального пианиста?

Ключевое слово в сфере музыки — это слово «слушать». Это относится и к слушателю, и к исполнителю. Работа любого музыканта с инструментом и без него, в частности, дирижёра, связана с этим словом. Работа пианиста — это, прежде всего, работа ушей, концентрация внимания. Заниматься техническими упражнениями, тренируя пальцы, — только зря себя мучать, изнашивать мышцы. В том заключается искусство, что чувствуешь, когда нужно надавить, когда — отпустить, когда — подумать, когда — медленно играть, а когда — выйти на сцену и  на одном дыхании отыграть всю программу. Искусство игры — в комбинировании активного и пассивного «планирования», чем, к сожалению, не все исполнители владеют.

Сколько времени Вы проводите за инструментом?

Ровно столько, сколько в моём распоряжении есть инструмент, и это не связано с трудоголизмом. Два дня назад я играл одну программу,  а ещё два дня перед этим – другую. Это большое количество материала, который надо выучить, повторить, освежить. Это  требует времени, которого, как говорится, никогда не хватает.

Учитывая род Вашей деятельности и профессиональное отношение к музыке, интересно узнать, устанавливали ли Вы когда-нибудь особую мелодию на будильник?

Сейчас у меня на будильнике стоит стандартная мелодия, но главное, чтобы это была не сирена. Правда, раньше была установлена главная тема третьего концерта Прокофьева. Даже в тихом режиме будит потрясающе, на весь день даёт энергетический заряд. 

Ксения Касатова

Фото: kurgan-filarmonia.ru

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №9/302

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя