Энрико Колонна
Энрико Колонна

Итальянский певец Энрико Колонна, саксофонист Ник Спилберг и композитор Виктор «Витторио» Березинский по праву считаются ветеранами эстрады. 4 марта артисты представили лучшее из совместного творчества для пражских ценителей итальянско-русской эстрады в сопровождении саксофона. О том, как образовался столь удивительный союз, с чего начинали свою карьеру музыканты и что такое демократичная музыка, участники трио рассказали корреспонденту «Пражского телеграфа» Александру Кузьминых. 

ПТ: Энрико, в восприятии многих ценителей музыки итальянец, поющий на русском языке, это, как минимум, экзотично. Откуда такое увлечение русской культурой?

Энрико: Я очень рано уехал из родной Италии и много путешествовал. Для меня дом – это вся планета. Да что говорить, мы все трое считаем себя гражданами мира.

Виктор: Полностью поддерживаю. Спилберг, например, родился в Бухаре в сосланной семье. Расскажи, Ник, как вы там жили.

Ник: B Бухаре я жил до двенадцати лет, и особенно мне запомнилась узбекская кухня: шашлык, манты, лагман, баранина…

ПТ: Господин Спилберг, у Вас были в Узбекистане однофамильцы?

Ник: Вполне возможно – там тогда было много сосланных семей из Германии, Литвы, России, Украины, с Кавказа… Кого там только не было.

ПТ: Какая музыка, какие исполнители повлияли на Вас в период Вашего музыкального становления?

Ник: В детстве я слушал радио и пластинки. Припоминаю детскую песню «Четыре таракана и сверчок». В то время ведь не было интернета – совсем немногое было в широком доступе. Единственным местом с живой музыкой для меня был цирк, куда я ходил с удовольствием. Более того, я научился слушать машины: отличал с закрытыми глазами, какой автомобиль едет – «Москвич» или «Волга».

Виктор: Видите, интерес к звуку у Ника с детства. Могу без преувеличений сказать, что звучание его саксофона отличается от того, что выдают другие саксофонисты.

Ник: К слову сказать, я начинал свою карьеру как пианист. Духовыми инструментами я увлёкся гораздо позже – в 26 лет. Я также играю на тромбоне, флейте, трубе.

ПТ: Чем вызван интерес к такому множеству инструментов? 

Ник: Меня привлекают разные звуковые оттенки. Сравните, например, фортепиано и саксофон. Фортепиано сложнеe. Но чем проще инструмент, тем больше возможностей: в саксофоне звук строится полностью с нуля. А фортепиано устроено иначе: приходит настройщик, натягивает струны, потом достаточно нажать клавишу – и пожалуйста, ты слышишь то, что хочешь.

ПТ: Ваш саксофон имеет какую-то историю?

Ник: Мой саксофон был сделан в Париже, я являюсь его владельцем с 1959-го года. Это один из тех эксклюзивных инструментов, за которыми музыканты «охотятся». Во время игры на хорошем инструменте повышается ответственность исполнителя – если что-то звучит плохо, то это только твоя ошибка.

ПТ: Энрико, а как начиналась Ваша музыкальная карьера?

Энрико: В детстве я увлёкся роком и гитарой. В конце семидесятых у меня уже был большой опыт игры в музыкальных ансамблях, и одна из них – «Кампус А». Надо сказать, нам непросто было найти возможность для выступления, так как необходимое для этого оборудование было в то время в дефиците.

ПТ: Вам повезло куда больше, чем Вашим коллегам – Вам не пришлось слушать автомобильные моторы за неимением лучшего.

Энрико: Определённо! У нас с моими друзьями очень разные корни, да и сами мы получились очень разные. Но именно это я больше всего люблю в нашей совместной работе – у каждого из нас собственный подход к музыке, а результат такой «алхимии» нравится публике.

ПТ: Каким музыкантам Вы отдаёте предпочтение?

Виктор: Мне всегда нравились настоящие профессионалы, например, Битлз, Стинг, Стиви Уандер, Джордж Бенсон.

Ник: А я предпочитаю классические концерты в исполнении симфонических оркестров.

ПТ: Виктор, слушая ваши ранние альбомы, я удивился песне под названием «Секс», ведь в Советском Союзе было известное отношение к этому. 

Виктор: Эта песня вышла во время перестройки. К тому моменту у меня уже было выпущено два альбома: «В деревне ёжики» и «Крымское лето». Мне пришло предложение от студии «Гала рекордс» записать вместе с поэтом Юрием Гуриевым альбом в стиле шансон. Тогда это ещё так не называлось, просто такая вот демократичная музыка, под стать перестройке.

В результате мы с поэтом Гуриевым записали четыре шансонных альбома, которые у нас заказывали за большие деньги – платили до 80 тысяч долларов за альбом. Такой был период в России. Я записывался у своего друга Игоря Бабенко в студии «СБИ Рекордс» – тогда это была главная московская студия. Мне заказывали песни с определёнными названиями – «Секс», «Напёрсточки», «Цены», «Тётя Маня», «Дядя Ваня» или, например, «Десятый Б», «Грусть», «Детский дом».

Вот так были составлены четыре моих альбома (с третьего по шестой). Потом интерес к этой музыке у меня на время пропал, я переехал за границу. Мой шансонный период закончился на альбоме под названием «Я уезжаю». Но некоторые элементы остались, публика у меня, всё-таки, русскоговорящая и не тяготеет ни к блюзу, ни к джазовым интонациям.

ПТ: Вот уже несколько раз прозвучал термин «демократичная музыка». Что это за направление? 

Виктор: Это идёт от театральной музыки. Последние восемь лет в России я работал заведующим музыкальным отделением в Омском театре. После смены директора наш театр стал часто выезжать на гастроли – мы были и в Финляндии, и в Польше, и в Италии, даже в Перу и Коста Рике. Таким образом мы знакомились с другими театральными культурами. Как-то раз нам привезли кассету с «Московской кухней» Юлия Кима – нашего классика.

До этого я никогда не занимался авторской песней и воспринимал вокал как ещё один инструмент, без смысловой нагрузки. Но тогда я переосмыслил роль текста в музыкальном произведении. Мы из этих записей сделали целый спектакль, получилась своеобразная бард-опера, пока единственная своего рода в России. Она просуществовала около 10 лет. Мы её возили в Америку, в Германию, на международные фестивали. Отсюда и театральные элементы в моих аранжировках – ведь для публики, которая слушает шансон, три аккорда – хорошо, а четыре – уже слишком сложно.

ПТ: Расскажите о совместном процессе творчества с присутствуюшими коллегами!

Виктор: У Спилберга своя студия в Америке, у Энрико в Италии, недалеко от Вероны. Спилберг обычно пишет партию для духовых инструментов. Дело в том, что каждый из нас обладает отличной от других музыкальной культурой, а в сочетании получаются очень интересные оттенки. У каждого из нас своё видение, своё ощущение звука. Одному важнее всего мелодика и гармония, другой же сразу строит образ.

Например, наши совместные песни с Энрико и интересны тем, что выявляют сходство русского и итальянского характеров. Эмоциональная широта свойственна обоим народам. К некоторым песням я пишу музыку, а Энрико слова – вот такая у нас «коллаборационе» (совместная работа)! Вспоминается случай, когда нам надо было записать крики чаек для песни «Одинокая птица». Мы были в Израиле, нам не хотелось выходить из дома, жара стояла неимоверная. И тогда Спилберг пошутил: «Ладно, не парься…»

ПТ: И где вы в результате взяли чаек?

Виктор: Спилберг сам всё наиграл – взял разные мундштуки, несколько инструментов и записал целую стаю чаек.

ПТ: Что собой представляет ваш совместный концерт?

Виктор: Мы играем популярную музыку для демократичной публики. Исполняем известные итальянские песни, какие-то наши совместные аранжировки, музыку, которую пишет Спилберг, или те песни, которые я писал ещё в России. Мы разные и стремимся, сохраняя индивидуальность каждого, сохранять гармонию и в отношениях друг с другом, и в нашей музыке – чтобы не пресыщало итальянское сладкозвучие и не было слишком много саксофона.

Энрико Колонна родился на юго-востоке Италии, в небольшом портовом городке Бари, недалеко от Неаполя. Его музыкальная карьера сформировалась в конце 70-х, когда он только начинал свой путь певца и лидер-гитариста в популярной в то время итальянской группе «Кампус А». Тогда он написал свой первый хит «Non sense terrone». В 1981 году вышла его первая пластинка с одноимённым названием, которая была мгновенно раскуплена, а к нему пришла популярность.

Ник Спилберг родился в еврейской семье в Бухаре. Окончил музыкальную школу по классу фортепьяно, продолжил учебу на дирижёрском отделении Харьковского института искусств, работал руководителем оркестра в Сочи. За годы работы он овладел игрой на всех духовых инструментах – от флейты до тромбона. В конце 80-х эмигрировал, сейчас работает в США, Канаде и Израиле как музыкальный продюсер и мультиинструменталист с ведущими музыкантами мира. Увлекается подводной съёмкой и фотографией.

Виктор Березинский – выпускник Уральской консерватории, легендарный завмуз Омской Драмы, первый исполнитель известной песни «Горький мёд», один из создателей нашумевшей бард-оперы «Московские кухни» по пьесе Ю. Кима. Выпустил 10 сольных альбомов на кассетах, дисках и пластинках фирмы «Мелодия», около 600 песен. Многим знакома его театральная музыка, а чтобы перечислить его лучшие хиты эстрады и шансона, не хватит и целой страницы.

Фото: hotkompot.ru

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №13/306

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя