Альберт Асадуллин: «У меня один инструмент, данный Богом, – голос»
Альберт Асадуллин: «У меня один инструмент, данный Богом, – голос»

Советский и российский певец Альберт Асадуллин и сегодня радует творчеством своих поклонников в России и за рубежом, кроме того, он руководит своей собственной вокальной школой в Санкт-Петербурге. Недавно певец выступал в Праге с программой «В деревне Ёжики», адресованной детям и взрослым. Наш корреспондент Татьяна Малькова побеседовала с певцом во время его гастролей в столице Чехии.

 

Альберт Нуруллович, Вы – звезда советской и российской эстрады, но, насколько я знаю, музыкальную карьеру Вы выбрали не сразу: до этого было художественное училище, Академия художеств, где Вы получили диплом архитектора. Как Вы пришли к пению?

Для того, чтобы оказаться на профессиональной музыкальной сцене, я в жизни не приложил ни малейшего усилия, хотя и рос в очень музыкальном окружении: мама очень хорошо пела в домашнем кругу, сёстры тоже постоянно пели и выступали перед публикой. Помню попытку моей сестры, которая потом стала известным в Татарстане дирижёром, научить меня играть на фортепиано: она посадила меня к себе на колени, показывала ноты, а я должен был повторять за ней. В какой-то момент я оперся ногами о панель фортепиано и оттолкнулся – и мы оба с ней оказались на полу. До сих пор помню, как она меня отшлепала своей рукой с длинными музыкальными пальцами, которыми все так восхищались, и как я горько плакал, но на этом мои музыкальные занятия закончились.

С тех пор у меня была одна страсть – рисование, я окончил художественную школу, потом художественное училище. Затем я поехал в Санкт-Петербург, в который просто влюбился, побывав на первой экскурсии, и поступил в Академию художеств. А «на картошке», куда посылали всех студентов, началось мое увлечение музыкой: вместе с ребятами мы создали свою первую группу, которая потом получила название «Призраки».

А сейчас Вы рисуете?

Крайне редко. Если рисую, то в основном портреты, и мне кажется, я могу проникнуть в суть характеров людей. Однажды нарисовал портрет своей знакомой, увидев который, она сказала: «Отдай его мне: не хочу, чтобы кто-то видел меня такой». Видимо, мне удалось уловить её внутреннюю «стервозность».

Но Вы все же играли на каком-то музыкальном инструменте?

У меня, как и всех пацанов того времени, время от времени появлялась в руках гитара, мы пели песни Визбора, Кукина, Клячкина, других бардов. Друзья меня часто просили спеть, и я пел, но не придавал этому никакого значения. Я и сейчас профессионально не владею никаким инструментом. У меня один инструмент, данный Богом, – голос. В 1969 году в Санкт-Петербурге прошёл один из первых в Советском Союзе рок-конкурсов, вокалисты должны были представлять три песни – две обязательных (одна советская и одна «фирменная»), и одну по своему выбору. Я дошёл до финала, но сам финальный концерт не состоялся, так как компетентные органы разогнали этот конкурс, но и без этого было понятно, кто лучший гитарист, кто лучший барабанщик, и что лучший вокалист – Алик Асадуллин.

Вы обладаете редким голосом тенор-альтино и исполняете очень обширный репертуар. Вы пели и в рок-операх («Орфей и Эвридика», «Фламандская легенда»), и составе группы «Поющие гитары» – это уже эстрада, а есть ещё «Дорога без конца», «Мальчик с девочкой дружил», Вы также перепели репертуар «Битлз», «Роллинг Стоунз», Deep Purple, исполняете татарские народные песни. Какое музыкальное направление, какие из созданных образов Вам наиболее близки?

Родился как исполнитель я внутри рок-музыки, поэтому мне она, конечно, самая близкая. Но много позже ко мне стало приходить осознание причастности к своим корням: такое происходит с человеком постепенно, например, в 15 лет это понять и ощутить невозможно, только если в семьях это воспитывается и культивируется каким-то образом.

Однажды я приехал на гастроли в Донецк, где меня мои поклонники попросили что-то спеть на родном татарском языке. Я спел народную песню «Письмо маме», и так это дальше и пошло. В один момент я даже со скандалом отказался от гастролей, запланированных на полгода вперёд, так как занялся подготовкой первой татарской фолк-рок-оперы «Магди», премьера которой состоялась в 1989 году, а в 1990—1992 годах она прошла во всех крупных городах Татарстана, в Ленинграде и в Москве. Материалы к опере, различные народные песни я начал собирать ещё раньше и готовил её в течение нескольких лет. Тогда ещё никакая перестройка не произошла, но социум влияет на нас всех, а на художников и музыкантов особенно: видимо, мы очень чувствуем приближение перемен. Для меня это возвращение к корням очень важно, это мой стержень.

Отдельно скажу о рок-опере «Фламандская легенда» по мотивам «Тиля Уленшпигеля», которая вышла в 1979 году. Музыку к ней написал Ромуальд Гринблат, более известный своими симфоническими произведениями, а либретто – Юлий Ким и Юрий Димитрин, я исполнял в ней партию Тиля. Она, к сожалению, не снискала у публики такой популярности как «Орфей и Эвридика», но я её ставлю гораздо выше – и в драматургическом, и в музыкальном плане.

Вы работали с выдающимися композиторами и прекрасными музыкантами – Александром Журбиным, Андреем Петровым, Алексеем Рыбниковым, Давидом Тухмановым и многими другими. Кто произвел на Вас наиболее сильное впечатление и повлиял – и в музыкальном плане, и, возможно, личностном?

Таким человеком я могу назвать Георгия Гараняна. После выступления на фестивале «Золотой Орфей», который мне фактически дал возможность стартовать с «нуля», мне поступило предложение поехать в зарубежную гастрольную поездку с Георгием Гараняном и с его ансамблем «Мелодия», в котором работали абсолютно потрясающие музыканты. Работа Гараняна на сцене, его культура, деликатность, интеллигентность были очень приятны и близки моей душе. У нас никогда не возникало никаких конфликтов, мне было легко и комфортно и на репетициях, и во время выступлений (а тогда мы работали исключительно «вживую»), и в быту, что бывает очень редко. Ведь часто с коллегой в обычной жизни общаться приятно, а в работе – сложно, это может быть совершенно полярный тебе человек. Георгий Гаранян всегда демонстрировал очень высокий уровень человеческого и музыкального достоинства: король, рядом с которым ты сам становишься принцем, а потом – и королём.

Редко смотрю телевизор, но у меня складывается впечатление, что там не часто можно увидеть профессионалов Вашего уровня. Что сейчас происходит на эстрадном Олимпе и почему?

В принципе, то, что происходит сейчас, происходило всегда. Наша эстрадная музыкальная культура похожа на огромный корабль, который заваливается на один бок: когда вдруг появляется какое-то модное направление, все сразу устремляются в этом направлении что-то делать, в не зависимости от того, умеют они это или нет. Вот появилось, например, направление «нью вейв», и живые барабанщики остались на какое-то время без работы.

В Европе и в США у каждого музыкального направления и у каждого музыканта есть свои поклонники, все направления и музыканты мирно сосуществуют рядом друг с другом, а в России это не так. Но не могут же все в конце концов любить только рэп или какое-то другое направление!

В конце прошлого года у меня был масштабный концерт в Санкт-Петербурге в БЦКЗ «Октябрьский», но мне с ним на телеканал «Культура» пробиться не удалось. Шли переговоры и с отдельными популярными сейчас исполнителями о совместных выступлениях, но продюсеры не рискуют выпускать меня вместе со своими подопечными на публику. Как мне сказал один мой друг – музыкальный режиссер: «Твоя беда, что ты поёшь вживую и поёшь очень хорошо!»

Вы ведь уже бывали в Праге?

Впервые я побывал в Праге всего каких-то 40 лет назад, в июле 1979 года на международном гала-концерте сразу после конкурса «Золотой Орфей». Следствием моего приезда стало появление в чешском журнале «Мелодия» большого материала обо мне, где говорилось о том, что я исполнитель главной роли в первой советской рок-опере «Орфей и Эвридика». В конце 80-х годов чешский журналист, который брал у меня интервью, написал мне о том, что в Чехословакии вышел свой вариант «Всемирной энциклопедии фолк, джаз, поп- и рок-музыки», в этом издании статья обо мне стоит сразу за статьей о Луи Армстронге. Ещё одно примечательное совпадение – в Праге я жил в гостинице «Алкрон», в соседнем номере с тем, из которого только накануне выехала Элла Фицджеральд. Тот приезд был очень радостным для меня, тёплый приём публики и сам город меня потрясли. Прагу я считаю одним из красивейших городов мира, она для меня стоит в одном ряду с моим любимым Санкт-Петербургом.

Альберт Асадуллин – советский и российский певец, обладатель уникального голоса тенор-альтино, заслуженный артист РСФСР, народный артист Республики Татарстан.

Родился в 1948 г. в Казани, где окончил художественное училище, затем переехал в Санкт-Петербург, где окончил Академию художеств. Получил диплом архитектора, но свою жизнь связал с музыкой: пел в ВИА «Поющие гитары» и других коллективах, известность ему принесла главная роль в первой советской рок-опере «Орфей и Эвридика» (1975).

Победа в 1979 г. на VI Всесоюзном конкурсе артистов эстрады и вторая премия на Международном конкурсе «Золотой Орфей» позволили ему начать успешную сольную карьеру, гастролировать по всему Советскому Союзу, получить признание за рубежом.

В 1982 г. певец записал одну из самых своих известных песен – «Дорога без конца», прозвучавшую в фильме «Никколо Паганини».

Фото: www.newizv.ru

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №32/376

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя