Иван Твердовский: «Если есть желание соприкоснуться с человеком душой, то ты всегда это можешь сделать»
Иван Твердовский: «Если есть желание соприкоснуться с человеком душой, то ты всегда это можешь сделать»

Молодой, талантливый и неординарный режиссёр современного российского кино Иван Твердовский представлял на фестивале в Карловых Варах свой фильм «Зоология». Лента о немолодой женщине Наташе, работнице зоопарка, живущей скучной и размеренной жизнью. Жизнь её круто меняется после того, как однажды у неё вырастает хвост. Героине предстоит пройти через стыд, отчаяние, но всё это в конечном итоге помогает ей обрести себя. Равнодушными не остались ни зрители, ни судьи: режиссёр увёз домой специальный приз жюри. О дороге к успеху, а также о любви, возрасте и своём видении животного и человеческого мира Иван Твердовский рассказал в интервью редактору специальных проектов «Пражского телеграфа» Александре Барановой.

Иван, какие чувства, по-Вашему, должен был бы фильм вызвать? Я ушла с чувством смятения, реакции зала тоже были весьма противоречивые.

Мы сегодня живём в какое-то странное время, когда чувств мало или их почти нет вообще. Поэтому для себя я поставил следующую задачу: вызвать у человека размышления. Это кино не обязано нравиться, но оно, безусловно, поднимает очень важные вопросы относительно нашего существования на земле и взаимодействия с природой, подчёркивает, что мы не можем пройти мимо этого.

Раз речь о природе, то, видимо, зоопарк в качестве места работы главной героини был выбран не случайно?

Да, потому что она оказалась в более близких отношениях с животными, о которых она заботится, нежели с людьми, с которыми она работает в одном и том же пространстве. Для меня женщины, с которыми героиня находится в офисе, куда больше животные в отрицательном смысле этого слова, нежели те прекрасные существа – тигры и львы, с которыми она дружит.

Основой для сюжета ленты «Класс коррекции» стало литературное произведение. Где Вы искали вдохновение в этот раз, когда снимали «Зоологию»?

Не могу сказать, что на меня как-то повлияли фильмы других режиссёров или литература, скорее музыка. Первой задачей, которую мы с нашей командой себе поставили, было найти музыку, которая бы ложилась на эту историю. И все мы, не сговариваясь, выбрали Чайковского. Для нас его музыка стала фундаментом, она же подсказывала нам направление движения сюжета, его структуру. Когда я снимал, я периодически включал себе эту музыку, чтобы чувствовать, что именно мы делаем.

Как молодому режиссёру работается с актёрами, которые намного старше него?

Когда ты рассказываешь историю взрослых людей, а тебе самому при этом 27 лет, то со стороны это, конечно, смотрится странно. В каждой киношколе режиссёрам всегда говорят, что снимать нужно о том, что «болит» сейчас, о том, что ты хочешь сказать про себя и про тех, кто рядом с тобой в данный момент жизни. В этом смысле мне с артистами было, действительно, трудно, потому что им было трудно меня понять. Главной задачей было не привязываться к какому-то возрасту. Когда в фильме возникают отношения Наташи и Пети (главные герои – прим. ред.), они не строятся по классическому принципу: два взрослых человека встретились где-то и понравились друг другу. Их история больше похожа на первый романтический опыт в школе – всё вырастает случайно, из какой-то ерунды.

То есть людей, как в таких случаях говорится, просто потянуло друг к другу?

Именно так. Возраст – это лишь костюм, некая внешняя оболочка. Всё остальное – внутреннее, так что все конфликты с артистами возникали тоже на почве того, что я старался «выключить» тему возраста, опыта, взгляда со стороны. Надо отдать должное артистам и сказать им большое спасибо за то, что они это поняли и старались меня услышать.

В одном из интервью по поводу данного фильма Вы упомянули, что у Вас есть с главной героиней кое-что общее. Что именно?

Когда эта история создавалась, а создавалась она именно под актрису Наталью Павленкову, то я при написании сценария отталкивался не только от её образа, но и от своей истории, от своего характера. Мотивации, которые есть у главной героини, всё-таки имеют отношение больше ко мне, чем к исполнительнице главной роли.

Для меня было важно спроецировать себя на другого человека, старше себя, другого социального статуса и другой профессии – в образе женщины с хвостом. Разложить всё по полочкам буквально, конечно, невозможно, но если, как я уже говорил, абстрагироваться от понятий возраста и тела и помнить о том, что главное – это наши души, то получается всё очень легко.

На пресс-конференции к фильму прозвучал основной мотив фильма: любить ближнего своего. Получается ли это реализовать на практике, особенно когда дело касается людей, не подпадающих под социальные рамки, «хвостатых»?

Я – человек верующий, но не могу сказать, что я – человек набожный. У меня есть трезвое понимание того, что такое христианство, и я к нему, как мне кажется, трезво и грамотно отношусь.

(задумывается) Это очень интересный вопрос. Мы на самом деле об этом много говорили, а теперь вот я пересмотрел кино и думаю, что когда в тебе возникает чувство к ближнему твоему, то человечество от тебя в какой-то степени закрывается, так как оно не готово это чувство воспринимать.

Взять хотя бы сцену в конце фильма, когда героиня идёт, не пряча хвоста, по улице, и от неё разбегаются люди…

Да, да, именно. Появление в этом смысле хвоста как раз обнажает её чувства. И когда они вылезают наружу, никто не готов их принять. Мне кажется, это очень противоречит христианству. Мы живём в мире, где очень много и часто говорится о религии, вере, набожности, но при этом прописные библейские истины воспринимаются искажённо. Мы трактуем их для себя так, как нам комфортно. Это лицемерие, и это страшно.

Вы говорите, что хвост Наташи – это её чувства, особенности личности, может быть. Какой хвост, в таком случае, есть у Пети? И есть ли он?

У каждого героя есть свой хвост. Безусловно, у Пети тоже – его некое извращённое сексуальное влечение к этой женщине. Если же воспринимать метафору хвоста чуть шире, то для меня важно, чтобы зритель после просмотра осознал, что выделяет именно его из остальных людей. Это может быть всё что угодно: религия, сексуальная ориентация, что-либо из огромного количества того, что в человеке содержится. Однако я не хочу придавать хвосту конкретного значения, потому что тогда мы бы сегментировали кино под определённую категорию людей. Хочется рассказать притчу и говорить об этом громче и глобальней.

Какой хвост есть у Вас?

У меня с этим фильмом очень много взаимосвязей. У меня очень сильно поменялся круг общения после того, как я начал работать над этой лентой. Появились идеологические разногласия с некоторыми людьми. Мои политические взгляды – это тоже мой хвост.

Когда я снимал это кино, я вёл диалог сам с собой. Когда я первый раз посмотрел то, что получилось, то понял, что фильм сильно обогнал мои мысли, развитие и мою проекцию того, что должно было происходить на экране.

Если учитывать, что фильм затрагивает острые общечеловеческие вопросы, то как Вы считаете, могут ли такие ленты и «Зоология», в частности, повлиять на ситуацию в современном обществе?

С одной стороны, мне кажется, что ни кино, ни литература, ни искусство ничего не меняют. Это оружие не прямого действия. С другой стороны, я понимаю, что не надо брать количеством, а надо работать точечно, с конкретными людьми, которые пришли на фильм. При этом фильм может вызвать и отторжение, и это тоже нормальная, трезвая реакция. Важно, чтобы кино помогло тому отростку, который прорывается наружу, пробить тазовую кость и выйти-таки на свет и дать человеку возможность почувствовать себя человеком.

«Зоология» — это мир не животных, а людей. И только открыв в себе хвост, ты можешь, наконец, идти дальше, вперёд.

Фильм заканчивается тем, что героиня намеревается отрезать себе хвост. Имелось в виду, что она лишает себя индивидуальности или, наоборот, переходит на новый этап?

Драма и конфликт заключаются в том, что героиня стала новым, другим человеком, но её не принимает ни близкий человек, ни родная мать, да и все окружающие от неё отворачиваются. И поэтому, став новым человеком, то есть став, собственно, Человеком, она от этого хвоста избавляется. С одной стороны, он ей больше не нужен, с другой – она просто жертва огромной машины, в которой она – лишь маленький винтик. Она не может жить в этом обществе, среди этих людей, и жить при этом по-другому.

Может ли человек в реальной жизни вот так взять и отрезать себе хвост?

Вспомним другой, более реальный пример, когда человек внезапно осознаёт, что он родился «не в том теле» и решает сменить пол. Это точно так же можно сравнить с отрезанием хвоста, только уже в более буквальном, физиологическом смысле. И это происходит – некоторым людям удаётся доказать, что они другие.

Или другой пример: жил-жил человек на одном месте, в одном городе, и вдруг он бросает всё, уезжает на край света и начинает там новую жизнь. Так что, когда отрубаешь что-то в себе, не обязательно это будет происходить через боль, хруст, кровь и операцию. Кстати, расставание с близкими, мне кажется, даже болезненнее, чем смена пола.

Какие ещё реалии нашей действительности Вы бы хотели экранизировать?

В первую очередь, подчеркну, мне интересен именно социальный контекст. Есть режиссёры, которые развлекают людей. Есть те, кто считают себя художниками. Я считаю, что в задаче режиссёра есть некий журналистский посыл: ты сталкиваешься с материалом, перерабатываешь его в художественную действительность и тем самым освещаешь какую-то важную проблему. Моя задача как режиссёра – распахивать шкафы и доставать из них все скелеты, мимо которых пройти я не могу. Если я попадаю в тему и понимаю, что я не могу спать ночами, настолько меня затянуло, то я, безусловно, начинаю ею заниматься вплотную. В принципе, так же, как и хороший журналист, только что последний не придаёт действительности художественной окраски. В этом смысле кино куда пластичнее, оно может существовать между всем, трансформироваться из жанра в жанр, делать сумасшедшие повороты, и этим-то оно и интересно.

Уже 3,5 года мы работаем над документальной историей про российскую полицию. У нас отснято более 400 часов совершенно уникального материала. Мы попали в плотный дружеский контакт с несколькими полицейскими, которые пустили нас в свою жизнь. Это история обо всём, начиная от гоголевского «дураки и дороги», и заканчивая современной «палочной» системой, коррупцией, высочайшим уровнем смертности в ДТП и так далее.

Как Вы пришли к этой теме?

В какой-то момент у меня погиб близкий друг – он разбился в автокатастрофе, и я не смог пройти мимо этой темы. Если я могу потратить своё время и что-то важное сказать, если я могу собрать важный для общества материал и его каким-то образом осмыслить, то это, мне кажется, будет иметь практическую пользу даже тогда, когда меня уже здесь не будет.

Иван Иванович Твердовский (род. 29 декабря 1988, Москва) — российский кинорежиссёр, сценарист, оператор и художник. Лауреат Международного кинофестиваля в Карловых Варах. Сын режиссёра-документалиста Ивана Твердовского.

В 2011 году закончил ВГИК (экспериментальную мастерскую режиссуры под руководством Алексея Учителя).

Участник и лауреат российских и международных кинофестивалей, среди которых национальная премия в области неигрового кино «Лавровая ветвь», фестивали «Послание к человеку», «Россия» и др. Не боится острых углов, больных тем и резких вопросов. Имя Ивана Твердовского впервые широко прозвучало в связи с фильмом «Класс коррекции»: лента получила более 10 российских и международных призов, в том числе Гран-при конкурса «К Востоку от Запада» на кинофестивале в Карловых Варах в 2014 году.

Фото: www.tvkinoradio.ru

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №31/375

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя