Александр Лазуткин: «Космос — это место работы»
Александр Лазуткин: «Космос — это место работы»

Лётчик-космонавт Российской Федерации Александр Лазуткин, работавший на орбитальном комплексе «Мир» неполных 185 дней, побывал в Чехии на открытии «Дня русского языка и культуры» в Российском центре науки и культуры в Праге. Наш корреспондент Татьяна Малькова побеседовала с Александром Лазуткиным.

Зачем современному человеку нужно освоение космоса?  Космические программы — это же дорогостоящее удовольствие, а о конкретных результатах нам рассказывают очень мало. Что даёт освоение космоса и что дают эти космические программы нам здесь, на Земле?

Скорее всего, в космос мы летаем хотя бы из-за того, что любознательность — это естественная человеческая черта. Кроме того, мы должны туда летать просто потому, что это наш мир. Кто-то думает, что мир — это наша планета, давайте изучать её, но наш мир  значительно больше, ведь тот космос, куда мы летаем, оказывает значительно большее влияние на нашу жизнь, чем мы можем себе представить, и это воздействие необходимо изучать.

Что нам дают полёты в космос? Я сам давно задавался этим вопросом и знакомился с результатами научных экспериментов, которые проводились на станции «Мир»: нам удалось получить впечатляющие результаты, например, в области биотехнологии и в области материаловедения. Всем хорошо известна болезнь сахарный диабет и лекарство инсулин, инъекции которого необходимо регулярно делать при этой болезни. Так вот оказывается, что в невесомости, то есть в космосе, можно получить инсулин на 2 порядка чище, чем тот, который мы получаем здесь, на Земле, а чем чище инсулин, тем он лучше и безопаснее для больных.

Возьмём другой пример. На Земле вопрос борьбы с вирусами и вирусными заболеваниями стоит очень остро, чтобы справиться с ними, необходимо очень хорошо знать их строение на уровне ДНК. Так вот, в космосе у нас есть возможность выращивать кристаллы белка молекул ДНК любого органического создания, включая вирусы, большого размера, на Земле это просто невозможно из-за действия силы тяжести. Большой кристалл даёт возможность лучше увидеть и глубже изучить с помощью современных оптических средств структуру вирусов, а значит, и найти оптимальные средства борьбы с ними. Это очень мощное подспорье в лечении многих серьёзных заболеваний, в том числе рака и СПИДа.

В футурологических работах 60-х—начала 70-х годов прошлого столетия  прогнозировалось, что уже в XI столетии ближний космос будет освоен, что на Луне, на Марсе будут первые поселения. Что произошло: откат в исследованиях или прогнозы оказались слишком оптимистичными? Или, может, мы столкнулись с такими препятствиями, о которых раньше никто не подозревал? Почему всё-таки не происходит экспансия человека в ближний космос?

Я сам воспитанник того времени, думал, что XI век — это век, когда мы полетим к звёздам, и, конечно, меня удручает то, что этого пока не произошло. Будучи уже взрослым, я думал, что надо попытаться быстрее попасть в отряд космонавтов, чтобы успеть полететь на Марс — у меня действительно была такая мечта. Почему же до сих пор не полетели? Наверно, прогнозы, действительно были слишком оптимистичными. Но, скорее всего, здесь действительно не развитие технической базы виновато — оно сейчас нас не сдерживает: с технической точки зрения мы можем уже сейчас запускать корабли на Луну, на Марс, есть, конечно, частные проблемы, которые нам нужно решить, но это вопрос времени.

Здесь дело в другом: когда мы начинали летать в космос, у нас было всего две страны, которые соревновались между собой. Это как два спортсмена–бегуна, которые бегут по дорожке, в один день побеждает один, в другой день – второй. Бегали–бегали, а потом поняли: «Мы только друг с другом соревнуемся», то есть, нет этой массы спортсменов, которая влилась бы в это движение и продвинула результаты. Эта ситуация окончательно оформилась к началу 80-х годов, американцы в 1969 году слетали на Луну, а мы не последовали за ними. А продолжать одним неинтересно. С начала 80-х годов вообще наблюдается стагнация в развитии космонавтики в целом. Американцы, конечно, создали новый корабль, но с точки зрения продвижения в космос — не продвинулись, мы до сих пор летаем только на околоземную орбиту.

Казалось бы, такой период затишья. Но именно в это время к нам подключились другие страны. Теперь европейские страны в состоянии развивать космическую отрасль, они делают и носители, и космические корабли, Япония, Бразилия участвуют в этом процессе, появилась новая держава, которая продвигается в космос — Китай. Постепенно количество стран, участвующих в развитии космической отрасли на равных, увеличилась до такой «могучей кучки». Наверно, вот сейчас и следует ожидать, что  эта массовость даст новый толчок.

В детстве многих наших читателей каждый полёт в космос был событием, которое находило широкий отклик в обществе. Со второй половины 80-х годов создается ощущение, что полёты в космос — это некая обыденность. А насколько изменилась за эти годы сама профессия космонавта? Перестала она быть столь рискованной, как раньше?

Сейчас космонавт — это просто одна из профессий. Она не стала другой, хотя, возможно, риски стали немного меньше. Я когда-то на себе испытал трансформацию чувств: когда взлетал, я думал: «Ну, вот, всю жизнь я шёл к этому полету, ах, сейчас сбудется моя мечта!». Но поймал себя на том, что, делая шаг к осуществлению своей мечты, не чувствую этого восторга. И пришло стойкое ощущение, что я не лечу к чему-то неизведанному, а лечу на обычную работу, в обычную командировку, и знаю, что через полгода вернусь. Я летел работать, у меня не было ощущения, что «ах, я сейчас увижу другой мир», и меня это немножко огорчило. В принципе время восторженного восприятия полётов в космос прошло, и космос теперь — это место работы, поэтому и меньше внимания со стороны общества.

Вы говорите о том, что подходит этап нового скачка в развитии космонавтики. В чем, по-Вашему, будет заключаться этот скачок? Какие векторы развития ожидаются?

Луна и Марс — это те ближайшие цели, которые человек настроен достичь. Луна — это место где нужно работать, и где для человека есть работа. А Марс — это все-таки мечта человека, всегда стоит вопрос «есть ли жизнь на Марсе?», и ни один прибор, ни один робот не ответит на него полностью достоверно, пока человек сам не убедится в этом собственными глазами.

А в чём заключается работа на Луне для человека?

Космос — это огромная лаборатория, где человек может получить новые знания и узнать массу неизвестного. Человечество летит на Луну за большой фундаментальной наукой, то, что оно там узнает, будет иметь прикладное значение здесь, на Земле. Кроме того, Луна может стать базой для наблюдений за Землёй и за внешним космосом. Но Луна представляет интерес не только с точки зрения проблем мироздания — «как мы здесь все создавались», там ещё есть гелий-3, который может стать для нас источником энергии на многие годы.

Как сегодня становятся космонавтами?

В принципе, это просто: появляется желание, ты пишешь заявление, и дальше включается определённый механизм. Есть определённые правила: медкомиссия, экзамены и так далее. Сейчас стало ещё проще, так как объявляется открытый конкурс, и критериев всего два: здоровье и уровень интеллекта. Более сложно пройти по критерию здоровья, так как отсеивают очень многих.

А Вы как попали в отряд космонавтов?

Я закончил МАИ, так что, можно сказать, что попал через авиацию. Хотел быть лётчиком, но что–то меня не позвало, не повела дорожка. Когда я оканчивал институт, его выпускники уже летали в космос, и я тоже решил, что полечу. Поэтому первая моя любовь — это космос, а авиация на втором месте.

В Праге Вы принимали участие в открытии «Дня русского языка и культуры» в Российском центре науки и культуры в Праге и говорили о популярности русского языка среди космонавтов…

Действительно, русский язык популярен среди тех, кто близок к сфере освоения космоса. Когда я был в космическом центре NASA во Флориде, я, естественно, хотел совершенствовать английский язык, но с удивлением обнаружил, что все люди — начиная от обслуживающего персонала до учёных — стремились говорить со мной по-русски. Также и на Международной космической станции, где официальным языком общения является английский, все космонавты из разных стран учат  русский язык.

Вы знаете мир не только из космоса, Вы много где побывали. Где Вам нравится больше всего?

У меня ещё со времен окончания школы была мечта посетить все страны, посмотреть, как живут разные народы. Я много путешествовал, был в разных странах, и у меня сложилась картинка, что существует несколько разных миров: есть европейцы, есть американцы, азиаты, китайцы, индусы, арабы… При этом нам ближе славянские народы — словаки, чехи, поляки. В Чехии мне очень нравится, это одно из тех мест на земле, которые я хотел бы изучить.

Александр Иванович Лазуткин –

лётчик-космонавт Российской Федерации, родился 30 октября 1957 г. в Москве. Окончил Московский авиационный институт по специальности «инженер-механик», работал в КБ НПО «Энергия», где занимался подготовкой космических экипажей.

В 1992 году сам был зачислен в отряд космонавтов, в 1995 году начал непосредственную подготовку к полёту в космос. 10 февраля 1997 года отправился в космический полёт, где провел 184 дня, 22 часа, 7 минут на космическом корабле «Союз ТМ-25» и орбитальном комплексе «Мир». Удостоен звания Герой Российской Федерации  — за мужество и героизм, проявленные во время длительного космического полёта на орбитальном научно-исследовательском комплексе «Мир». В настоящее время —заместитель главного конструктора по космическому оборудованию и снаряжению ОАО «НПП «Звезда» имени академика Г.И. Северина.

Фото: Pixabay

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №45/389

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя