Новым главным дирижёром и художественным руководителем Чешской филармонии 16 октября стал всемирно известный музыкант Семён Бычков. Для американского дирижёра российского происхождения музыка всегда была превыше всего. Его профессиональные и человеческие качества высоко оценивают многие коллективы, работавшие с ним, у него сложились прекрасные отношения и с чешским симфоническим оркестром, который он теперь возглавит, сохраняя преемственность ушедшего Йиржи Белоглавека. 

Фото: www.musicseasons.org

После того как неожиданно для всех ушёл из жизни главный дирижёр Чешского филармонического оркестра Йиржи Белоглавек, в чешской филармонии, как признаётся её генеральный директор Давид Маречек, настали непростые времена. «В течение трёх с половиной месяцев решался вопрос о том, как не утратить наработанный уровень и сохранить преемственность, – вспоминает директор филармонии. – Конечно, вопрос обсуждался с представителями оркестра. Мы исходили из того, с кем у музыкантов был хороший опыт работы, с кем сложились хорошие отношения. Мы искали человека, который стал бы авторитетом для музыкантов, продуктивно и с самоотдачей работал бы с оркестром».

Выбирали дирижёра художественный совет оркестра и ведущие групп коллектива. При обсуждении чаще всех звучало имя Бычкова, и по всем критериям он стал для оркестра тем, кого и искали. В результате Семёну Маевичу предложили стать главным дирижёром. Это случилось в июне, когда дирижёр был в Праге. После концерта к нему пришла делегация музыкантов и попросила его принять предложение. По мнению Давида Маречека, сама форма обращения музыкантов и стала для Семёна Бычкова главным аргументом при принятии решения, о котором он сообщил позже. «Мы понимали, что такие решения сразу не принимаются, и потому были очень рады, получив согласие».

При подписании договора присутствовал министр культуры Даниел Герман, который не скрывал своего удовлетворения: «Я бесконечно рад, что один из известнейших дирижёров мира принял наше приглашение и станет главным дирижёром Чешской филармонии».

Сам дирижер тоже с большой надеждой смотрит на предстоящую совместную работу, потому что он считает, что музыка – в корнях чешского народа, чешских музыкантов, имена которых известны во всём мире. «Чешская филармония относится к тому небольшому числу оркестров, которые смогли сохранить свою уникальную идентичность, – говорит дирижёр. – В музыкальном мире, который всё больше глобализируется и приходит к одному шаблону, этот оркестр, сохраняющий аутентичный образ и звук, можно отнести к разряду мировых музыкальных шедевров. Считаю большой честью работать с Чешской филармонией, которая мне близка и с творческих, и с человеческих позиций, глубоко ценю возложенное на меня доверие. Для творческого человека нет большей привилегии, чем быть вместе с людьми, которые разделяют твои ценности, восторг и отдачу музыкальному искусству».

Над сохранением чешского музыкального наследии Семён Бычков будет работать в творческом трио с двумя молодыми приглашёнными чешскими музыкантами – Якубом Грушей и Томашем Нетопилом. «Мы верим, что в таком составе дирижёрский коллектив будет углублять чешские корни и вместе с тем продолжит успешно развиваться», – прокомментировал новый состав Давид Маречек. Оба дирижёра выразили искреннюю радость от того, что им предстоит возможность работать с чешским оркестром и под руководством Семёна Бычкова продолжать лучшие традиции.

По мнению главного менеджера филармонии Роберта Ганча, оркестр и дирижёра уже сейчас связывают гармонические отношения, что только пойдёт на пользу в процессе совместной работы. Музыканты знают, что Йиржи Белоглавек, потерю которого преданный ему коллектив очень переживал, с глубоким уважением относился к своему коллеге Семёну Бычкову. Впервые он дирижировал оркестром в 2013 году. Именно Бычкова пригласили на проект «Чайковский», в рамках которого оркестр записывает произведения Петра Ильича в компании Decca.

В целом Семён Бычков проведёт с оркестром 16 недель, 7 из которых в рамках уже расписанной на сезон программы пройдут за рубежом.

Новый дирижер – уже четвёртый дирижер-иностранец, который будет работать с чешским симфоническим оркестром со времени его образования. В его репертуар, который бы можно было назвать романтическим, вписаны Дворжак, Чайковский, Рихард Штраус, Густав Малер и многие другие композиторы.

Семён Бычков – один из самых талантливых и востребованных дирижеров своего поколения, в 1970 году окончил Хоровое училище имени М.И. Глинки в Ленинграде. Учился в Ленинградской консерватории у легендарного педагога маэстро Ильи Мусина. Эмигрировав из СССР в 1974 году, Бычков почти сразу стал выступать на лучших сценах мира.

В конце 1970-х–начале 1980-х годов Семён Бычков был музыкальным директором симфонического оркестра г. Гранд-Рапидс (штат Мичиган) и филармонического оркестра г. Буффало в США. Затем последовали приглашения дирижировать Нью-Йоркским и Берлинским филармоническими оркестрами, а также Королевским оркестром Концертгебау. Переехав в Париж, он был назначен музыкальным директором Оркестра де Пари (1989), затем стал главным приглашённым дирижёром оркестра Санкт-Петербургской филармонии (1990) и фестиваля Maggio Musicale во Флоренции (1992), главным дирижёром симфонического оркестра Кёльнского радио (1997) и Дрезденской Земперопер (1998). Гармонично распределяя свою деятельность между оперным и симфоническим репертуаром, он давно и плодотворно сотрудничает с ведущими оркестрами и лучшими оперными труппами Лондона, Парижа, Вены, Милана, Берлина, Чикаго, Нью-Йорка… Также он преподает дирижирование в Королевской академии музыки в Лондоне.

В один из приездов в Прагу в январе 2016 года «Пражский телеграф» подготовил интервью с одним из самых талантливых и востребованных дирижёров современности Семёном Бычковым. Тогда он был ещё приглашённым дирижёром.

Семён Маевич, раньше дирижёр работал со своим оркестром, а сегодня путешествует от коллектива к коллективу и, по сути, работает совсем по-другому. Вас учили в классической дирижёрской школе, научились Вы соответствовать времени?

Мир изменился, это очевидно и понятно. В XIX столетии оркестры Германии были оперными оркестрами. Несколько раз в году они играли симфонические программы. А сегодня симфонические оркестры каждую неделю играют новую программу. И если работать будет один и тот же дирижёр, то у него не хватит надолго ни энергии, ни вдохновения. И музыканты со своей стороны тоже привыкают к тому, что не происходит перемен, и это превращается в рутину. А всегда нужны новые ощущения, свежие впечатления, которые точно так же необходимы и публике. И в этом плане мир действительно очень изменился. Не нужно на это смотреть только с негативной точки зрения, потому что в этом есть и позитивное. Всё зависит от индивидуальной ситуации. Это реальность мира, в котором мы живём, и в нём нужно найти своё место.

И при этом нужно учитывать, что меняется человек, его восприятие музыки. Как Вы чувствуете это на себе? 

По-разному. Есть композиторы, которые были для меня важны в самом начале моей жизни и остались важными до сегодняшнего дня. Есть те, от которых я находился на определённой дистанции, потом что-то изменилось, и я вдруг почувствовал к ним тяготение. Например, Ян Сибелиус. Много лет я не дирижировал его музыку, кроме скрипичного концерта. И в какой-то момент я почувствовал себя «дома» в его музыке. Был момент, когда меня увлекла музыка Карла Нильсена. Это продолжалось несколько лет. Не могу сказать, что я её сегодня не люблю, но вот пока к ней не возвращаюсь. Меня сегодня увлекают другие вещи, мне трудно объяснить, почему это происходит, это очень субъективно.

И вот Вам, приехавшему к оркестру и оперным артистам на несколько дней, необходимо создать свою точку зрения на произведение. Каким характером должен обладать человек, который всё это объединяет? 

Характер у дирижёра должен быть многогранным. Именно он формирует фундамент музыкального видения того сочинения, которое готовится и исполняется. При этом необходимо создать такую атмосферу, когда твои коллеги будут убеждены в том, что им предлагается. И, кроме того, они должны захотеть это делать вместе с тобой. А это уже работает на основе человеческих отношений.

Это и удивительно, как можно в такой короткий срок выстроить человеческие отношения? 

Вы знаете, мы все сделаны из одного материала. Достаточно просто поздороваться с человеком, которого никогда в жизни до этого не видел, и уже чувствуешь к нему симпатию или, что случается реже, наоборот. Когда люди видят, что единственный объект твоего интереса не ты сам, а сочинение, которым ты занимаешься, всё становиться очень просто. У каждого из нас единственная причина, по которой мы все в этот момент здесь находимся – это работа, например, над симфонией Петра Чайковского или концертом Макса Бруха, или оперой.

Мы начинаем заниматься, анализировать сочинение, как мы его чувствуем. И если мы все чувствуем его по-разному, что вначале случается, то идёт процесс, чтобы это стало единым видением, а не многими видениями того количества людей, которые находятся на сцене. Этого мы пытаемся достичь на репетициях, развиваем на концертах. Чем больше времени ты проводишь с коллегами и фокусируешься на сочинении, тем больше оно начинает приобретать новых моментов, красок, экспрессии. И получается, что ты вместе с коллегами одну и ту же историю рассказываешь по-разному.

Работа с Чешской филармонией обещает быть с долгим продолжением? 

На сегодня это ещё новые взаимоотношения. В первый раз я был в Праге ещё перед Бархатной революцией. Потом приехал снова после долгого перерыва три года назад. За это время ситуация изменилась, и родилась в коллективе совершенно другая энергия. В августе прошлого года я приехал, чтобы начать заниматься записью цикла симфоний Чайковского. И несмотря на то что взаимоотношения ещё молоды, совсем немного времени мы работаем вместе, но взаимопонимание уже чувствуется. Для того чтобы записать весь цикл симфоний, тот пласт репертуара, который намечен, уйдёт некоторое время. Возможно, несколько лет. Так мы это сейчас планируем.

У Вас работа подразумевает постоянные перелёты. Концерты в разных местах мира. Самолёт может стать домом? 

Нет, дом у меня во Франции. Я там был в субботу, 16 января, когда вернулся из Лондона. После концертов в Праге в субботу, 23 января, снова прилетаю домой, потом две недели в Амстердаме. Потом играю концерт в Париже и снова немного побуду дома. Потом лечу в Брюссель, оттуда в Нью-Йорк и только потом 10 дней буду дома. У меня дом на юге Франции, отдохну там и полечу в Мадрид.

Как научиться всюду чувствовать себя комфортно – на любой сцене, в любом городе? 

Знаете, я ведь еду к друзьям. Музыканты оркестров, артисты оперы – это мои друзья. Если Вы посмотрите на мой сезон, то увидите, сколько раз за год я возвращаюсь в один и тот же город, театр. В Вене – мой дом и мои друзья в Венской опере и Венской филармонии, в Берлине я годами работаю в Берлинской филармонии, в Париже – в театре «Националь», долгое время работаю с оркестрами Чикаго и ВВС. Это огромный список городов, где живут мои друзья, я нахожусь у них в гостях, теперь сюда добавилась и Прага.

Мне очень нравится атмосфера Рудольфинума. Здесь и на сцене, и в гримёрках чувствуются традиции, эпоха, и это гармонично вплетается в музыку. Всех нас связывает музыка, а в музыке невозможно жить ни с врагами, ни с людьми нейтральными. Музыка не позволяет нейтральных отношений, и нас сплачивает. Когда мы работаем, нас объединяет желание найти ту общую музыкальную экспрессию, и потом уже музыка убеждает нас быть вместе. Конечно, все мы разные по характеру, темпераменту, но это как раз даёт возможность обогатить результат нашей работы.

Вы с самого детства хотели стать дирижёром и, как подтвердило время, сделали правильный выбор. Как Вы это себе объясняете? 

Это необъяснимо. Я к этому тяготел. Когда мне было 7 лет, я поступил в капеллу Глинки в Ленинграде, и мы все пели в хоре мальчиков. Наш дирижёр был моим первым прототипом. Когда я смотрел на него, я мечтал, что тоже буду дирижёром. Тогда я сразу понял, что он делал, но уходят годы на то, чтобы понять, как это делать.

Ваш-то контакт как дирижёра со слушателем минимален…

Конечно, мы самые невежливые люди, потому что стоим спиной к тем, кто пришёл нас послушать. Но для дирижёра в этом случае важен именно контакт с оркестром, с каждым музыкантом. А они понимают не только жесты, но даже и взгляды.

Новым главным дирижёром и художественным руководителем Чешской филармонии 16 октября стал всемирно известный музыкант Семён Бычков. Для американского дирижёра российского происхождения музыка всегда была превыше всего. Его профессиональные и человеческие качества высоко оценивают многие коллективы, работавшие с ним, у него сложились прекрасные отношения и с чешским симфоническим оркестром, который он теперь возглавит, сохраняя преемственность ушедшего Йиржи Белоглавека.

После того как неожиданно для всех ушёл из жизни главный дирижёр Чешского филармонического оркестра Йиржи Белоглавек, в чешской филармонии, как признаётся её генеральный директор Давид Маречек, настали непростые времена. «В течение трёх с половиной месяцев решался вопрос о том, как не утратить наработанный уровень и сохранить преемственность, – вспоминает директор филармонии. – Конечно, вопрос обсуждался с представителями оркестра. Мы исходили из того, с кем у музыкантов был хороший опыт работы, с кем сложились хорошие отношения. Мы искали человека, который стал бы авторитетом для музыкантов, продуктивно и с самоотдачей работал бы с оркестром».

Выбирали дирижёра художественный совет оркестра и ведущие групп коллектива. При обсуждении чаще всех звучало имя Бычкова, и по всем критериям он стал для оркестра тем, кого и искали. В результате Семёну Маевичу предложили стать главным дирижёром. Это случилось в июне, когда дирижёр был в Праге. После концерта к нему пришла делегация музыкантов и попросила его принять предложение. По мнению Давида Маречека, сама форма обращения музыкантов и стала для Семёна Бычкова главным аргументом при принятии решения, о котором он сообщил позже. «Мы понимали, что такие решения сразу не принимаются, и потому были очень рады, получив согласие».

При подписании договора присутствовал министр культуры Даниел Герман, который не скрывал своего удовлетворения: «Я бесконечно рад, что один из известнейших дирижёров мира принял наше приглашение и станет главным дирижёром Чешской филармонии».

Сам дирижер тоже с большой надеждой смотрит на предстоящую совместную работу, потому что он считает, что музыка – в корнях чешского народа, чешских музыкантов, имена которых известны во всём мире. «Чешская филармония относится к тому небольшому числу оркестров, которые смогли сохранить свою уникальную идентичность, – говорит дирижёр. – В музыкальном мире, который всё больше глобализируется и приходит к одному шаблону, этот оркестр, сохраняющий аутентичный образ и звук, можно отнести к разряду мировых музыкальных шедевров. Считаю большой честью работать с Чешской филармонией, которая мне близка и с творческих, и с человеческих позиций, глубоко ценю возложенное на меня доверие. Для творческого человека нет большей привилегии, чем быть вместе с людьми, которые разделяют твои ценности, восторг и отдачу музыкальному искусству».

Над сохранением чешского музыкального наследии Семён Бычков будет работать в творческом трио с двумя молодыми приглашёнными чешскими музыкантами – Якубом Грушей и Томашем Нетопилом. «Мы верим, что в таком составе дирижёрский коллектив будет углублять чешские корни и вместе с тем продолжит успешно развиваться», – прокомментировал новый состав Давид Маречек. Оба дирижёра выразили искреннюю радость от того, что им предстоит возможность работать с чешским оркестром и под руководством Семёна Бычкова продолжать лучшие традиции.

По мнению главного менеджера филармонии Роберта Ганча, оркестр и дирижёра уже сейчас связывают гармонические отношения, что только пойдёт на пользу в процессе совместной работы. Музыканты знают, что Йиржи Белоглавек, потерю которого преданный ему коллектив очень переживал, с глубоким уважением относился к своему коллеге Семёну Бычкову. Впервые он дирижировал оркестром в 2013 году. Именно Бычкова пригласили на проект «Чайковский», в рамках которого оркестр записывает произведения Петра Ильича в компании Decca.

В целом Семён Бычков проведёт с оркестром 16 недель, 7 из которых в рамках уже расписанной на сезон программы пройдут за рубежом.

Новый дирижер – уже четвёртый дирижер-иностранец, который будет работать с чешским симфоническим оркестром со времени его образования. В его репертуар, который бы можно было назвать романтическим, вписаны Дворжак, Чайковский, Рихард Штраус, Густав Малер и многие другие композиторы.

Семён Бычков – один из самых талантливых и востребованных дирижеров своего поколения, в 1970 году окончил Хоровое училище имени М.И. Глинки в Ленинграде. Учился в Ленинградской консерватории у легендарного педагога маэстро Ильи Мусина. Эмигрировав из СССР в 1974 году, Бычков почти сразу стал выступать на лучших сценах мира.

В конце 1970-х–начале 1980-х годов Семён Бычков был музыкальным директором симфонического оркестра г. Гранд-Рапидс (штат Мичиган) и филармонического оркестра г. Буффало в США. Затем последовали приглашения дирижировать Нью-Йоркским и Берлинским филармоническими оркестрами, а также Королевским оркестром Концертгебау. Переехав в Париж, он был назначен музыкальным директором Оркестра де Пари (1989), затем стал главным приглашённым дирижёром оркестра Санкт-Петербургской филармонии (1990) и фестиваля Maggio Musicale во Флоренции (1992), главным дирижёром симфонического оркестра Кёльнского радио (1997) и Дрезденской Земперопер (1998). Гармонично распределяя свою деятельность между оперным и симфоническим репертуаром, он давно и плодотворно сотрудничает с ведущими оркестрами и лучшими оперными труппами Лондона, Парижа, Вены, Милана, Берлина, Чикаго, Нью-Йорка… Также он преподает дирижирование в Королевской академии музыки в Лондоне.

В один из приездов в Прагу в январе 2016 года «Пражский телеграф» подготовил интервью с одним из самых талантливых и востребованных дирижёров современности Семёном Бычковым. Тогда он был ещё приглашённым дирижёром.

Семён Маевич, раньше дирижёр работал со своим оркестром, а сегодня путешествует от коллектива к коллективу и, по сути, работает совсем по-другому. Вас учили в классической дирижёрской школе, научились Вы соответствовать времени? 

Мир изменился, это очевидно и понятно. В XIX столетии оркестры Германии были оперными оркестрами. Несколько раз в году они играли симфонические программы. А сегодня симфонические оркестры каждую неделю играют новую программу. И если работать будет один и тот же дирижёр, то у него не хватит надолго ни энергии, ни вдохновения. И музыканты со своей стороны тоже привыкают к тому, что не происходит перемен, и это превращается в рутину. А всегда нужны новые ощущения, свежие впечатления, которые точно так же необходимы и публике. И в этом плане мир действительно очень изменился. Не нужно на это смотреть только с негативной точки зрения, потому что в этом есть и позитивное. Всё зависит от индивидуальной ситуации. Это реальность мира, в котором мы живём, и в нём нужно найти своё место.

И при этом нужно учитывать, что меняется человек, его восприятие музыки. Как Вы чувствуете это на себе? 

По-разному. Есть композиторы, которые были для меня важны в самом начале моей жизни и остались важными до сегодняшнего дня. Есть те, от которых я находился на определённой дистанции, потом что-то изменилось, и я вдруг почувствовал к ним тяготение. Например, Ян Сибелиус. Много лет я не дирижировал его музыку, кроме скрипичного концерта. И в какой-то момент я почувствовал себя «дома» в его музыке. Был момент, когда меня увлекла музыка Карла Нильсена. Это продолжалось несколько лет. Не могу сказать, что я её сегодня не люблю, но вот пока к ней не возвращаюсь. Меня сегодня увлекают другие вещи, мне трудно объяснить, почему это происходит, это очень субъективно.

И вот Вам, приехавшему к оркестру и оперным артистам на несколько дней, необходимо создать свою точку зрения на произведение. Каким характером должен обладать человек, который всё это объединяет? 

Характер у дирижёра должен быть многогранным. Именно он формирует фундамент музыкального видения того сочинения, которое готовится и исполняется. При этом необходимо создать такую атмосферу, когда твои коллеги будут убеждены в том, что им предлагается. И, кроме того, они должны захотеть это делать вместе с тобой. А это уже работает на основе человеческих отношений.

Это и удивительно, как можно в такой короткий срок выстроить человеческие отношения? 

Вы знаете, мы все сделаны из одного материала. Достаточно просто поздороваться с человеком, которого никогда в жизни до этого не видел, и уже чувствуешь к нему симпатию или, что случается реже, наоборот. Когда люди видят, что единственный объект твоего интереса не ты сам, а сочинение, которым ты занимаешься, всё становиться очень просто. У каждого из нас единственная причина, по которой мы все в этот момент здесь находимся – это работа, например, над симфонией Петра Чайковского или концертом Макса Бруха, или оперой.

Мы начинаем заниматься, анализировать сочинение, как мы его чувствуем. И если мы все чувствуем его по-разному, что вначале случается, то идёт процесс, чтобы это стало единым видением, а не многими видениями того количества людей, которые находятся на сцене. Этого  мы пытаемся достичь на репетициях, развиваем на концертах. Чем больше времени ты проводишь с коллегами и фокусируешься на сочинении, тем больше оно начинает приобретать новых моментов, красок, экспрессии. И получается, что ты вместе с коллегами одну и ту же историю рассказываешь по-разному.

Работа с Чешской филармонией обещает быть с долгим продолжением? 

На сегодня это ещё новые взаимоотношения. В первый раз я был в Праге ещё перед Бархатной революцией. Потом приехал снова после долгого перерыва три года назад. За это время ситуация изменилась, и родилась в коллективе совершенно другая энергия. В августе прошлого года я приехал, чтобы начать заниматься записью цикла симфоний Чайковского. И несмотря на то что взаимоотношения ещё молоды, совсем немного времени мы работаем вместе, но взаимопонимание уже чувствуется. Для того чтобы записать весь цикл симфоний, тот пласт репертуара, который намечен, уйдёт некоторое время. Возможно, несколько лет. Так мы это сейчас планируем.

У Вас работа подразумевает постоянные перелёты. Концерты в разных местах мира. Самолёт может стать домом? 

Нет, дом у меня во Франции. Я там был в субботу, 16 января, когда вернулся из Лондона. После концертов в Праге в субботу, 23 января, снова прилетаю домой, потом две недели в Амстердаме. Потом играю концерт в Париже и снова немного побуду дома. Потом лечу в Брюссель, оттуда в Нью-Йорк и только потом 10 дней буду дома. У меня дом на юге Франции, отдохну там и полечу в Мадрид.

Как научиться всюду чувствовать себя комфортно – на любой сцене, в любом городе? 

Знаете, я ведь еду к друзьям. Музыканты оркестров, артисты оперы – это мои друзья. Если Вы посмотрите на мой сезон, то увидите, сколько раз за год я возвращаюсь в один и тот же город, театр. В Вене – мой дом и мои друзья в Венской опере и Венской филармонии, в Берлине я годами работаю в Берлинской филармонии, в Париже – в театре «Националь», долгое время работаю с оркестрами Чикаго и ВВС. Это огромный список городов, где живут мои друзья, я нахожусь у них в гостях, теперь сюда добавилась и Прага.

Мне очень нравится атмосфера Рудольфинума. Здесь и на сцене, и в гримёрках чувствуются традиции, эпоха, и это гармонично вплетается в музыку. Всех нас связывает музыка, а в музыке невозможно жить ни с врагами, ни с людьми нейтральными. Музыка не позволяет нейтральных отношений, и нас сплачивает. Когда мы работаем, нас объединяет желание найти ту общую музыкальную экспрессию, и потом уже музыка убеждает нас быть вместе. Конечно, все мы разные по характеру, темпераменту, но это как раз даёт возможность обогатить результат нашей работы.

Вы с самого детства хотели стать дирижёром и, как подтвердило время, сделали правильный выбор. Как Вы это себе объясняете? 

Это необъяснимо. Я к этому тяготел. Когда мне было 7 лет, я поступил в капеллу Глинки в Ленинграде, и мы все пели в хоре мальчиков. Наш дирижёр был моим первым прототипом. Когда я смотрел на него, я мечтал, что тоже буду дирижёром. Тогда я сразу понял, что он делал, но уходят годы на то, чтобы понять, как это делать.

Ваш-то контакт как дирижёра со слушателем минимален… 

Конечно, мы самые невежливые люди, потому что стоим спиной к тем, кто пришёл нас послушать. Но для дирижёра в этом случае важен именно контакт с оркестром, с каждым музыкантом. А они понимают не только жесты, но даже и взгляды.

comments powered by HyperComments