В сентябре 1921 года Россию навсегда покидал мещанин Степан Владимирович Завистовский. Псевдоним служил защитой на пути в недалекую Польшу. Под вымышленным именем скрывался Сергей Владиславович Завадский. Спустя несколько лет в мемуарах «На великом изломе» он записал: «У меня нет будущего: я стар. У меня нет настоящего: я беженец. Мысль невольно обращается к прошлому». 

Фото: www.inieberega.ru

Известный общественный деятель, правовед, талантливый переводчик и педагог, исследователь русского языка и литературы – всё это Сергей Завадский. Из сохранившегося обращения студентов первого выпуска русского юридического факультета в Праге за 16 июня 1924 года: «Вы учили нас не только словами, но и всей силой нравственного влияния своей исключительной личности».

Убийц Распутина найти не смог 

Сергей Завадский родился 18 февраля 1871 года в городе Казани. По линии отца Владислава Ромуловича, известного деятеля эпохи судебной реформы, фамилия Завадских восходит к древнему польскому роду XVI века. Мать — Надежда Сергеевна, урождённая Писарева, происходила из московской дворянско-купеческой семьи . Завадский однажды заметил: «По народности – русский, по вере – православный, по отцу – подолянин, по матери – москвич».

Среднее образование Сергей закончил с золотой медалью в 1889 году в 5-й московской гимназии, где в начале XX века учились Маяковский и Пастернак. Под влиянием отца Сергей поступил на юридический факультет Московского университета, который с отличием закончил. Студентом Завадский страстно увлекался экономикой. О своем учителе И.И. Янжуле он вспоминал так: «Всю жизнь благодарю его за то, что он не позволял читать доклады по тетрадке, а заставлял говорить с кафедры и тем приучал к публичным выступлениям». Параллельно посещал лекции В.О. Ключевского и А.А. Шахматова на историко-филологическом факультете.

В 1897 году Сергей Завадский уже занимал должность прокурора в Великих Луках и Новгороде: «В этих пушкинских краях началась моя прокурорская служба». В 1906 году Завадский был членом петербургской судебной палаты, а к 1915 году – её прокурором. В его рассмотрение поступило туманное дело по убийству Распутина: «Следствие о гибели Распутина пережило моё прокурорство не очень-то долго: временное правительство издало амнистию для всех, кто совершил преступление по мотивам политического характера… Единоличное распутинство стало достоянием прошлого, а многоликое распутинство в то время ещё таилось в тумане грядущего, хотя уже и не далекого».

Другое мнение 

В 1917 году по назначению А.Ф. Керенского Завадский несколько месяцев занимал пост заместителя председателя Верховной следственной комиссии по расследованию деяний представителей старого режима. Однако 28 ноября того же года двери Сената закрылись навсегда: Сергей Владиславович не принял большевистскую идеологию и в начале 1918 года переехал в Харьков на хутор, принадлежавший его жене. В мае он стал членом кабинета министров, позже – заместителем председателя особой комиссии при главнокомандующем Вооружёнными силами Юга России. В составе этой группы Завадский расследовал преступления большевистского режима.

В апреле 1922 года, находясь уже в Польше, он получил приглашение из Чехословакии занять должность профессора юридического факультета. Первые пражские дни Сергей вспоминал в письме, адресованном жене, которая приехала к мужу позднее: «Я стараюсь учиться чешскому языку. Выговор у меня ужасный, но уже фразу я умею построить. Надеюсь, что к осени буду говорить… Я беру уроки чешского языка со Струве и Зайцевым, даровитым приват-доцентом административного права».

В Праге Завадский читал лекции по русскому языку и литературе в Коммерческом институте, возглавлял кружок «Ревнителей русского языка», читал доклады по Тургеневу, Грибоедову, Чехову. В своих воспоминаниях Сергей Владиславович писал: «Гении – это высокие горы, а где есть горные вершины, там есть и горная цепь. Явление гениев – патент на благородство того народа, соками чьей культуры они воспитаны».

С 1923 по 1924 гг. Завадский – председатель, а затем и почётный член Союза русских писателей и журналистов в Чехословакии. В 1924 году он возглавил Комитет по улучшению быта русских писателей и журналистов. «Есть у меня новая дружба, если так можно назвать мое уединённое восхищение человеком, которому более 60 лет… – но дружба в моих устах, только моя добрая воля к человеку», – писала о Завадском Марина Цветаева.

С благодарностью за приют 

В 1928 году благодаря совместным усилиям учёного сообщества было создано издательское общество «Единство», председателем которого единогласно избирается господин Завадский. Основная цель «института» заключалась в распространении научно-популярной литературы по истории, этнографии, обществознанию. После смерти А.А. Кизеветтера в 1933 году Сергей Владиславович возглавил Совет Русского заграничного исторического музея в Праге, который являлся крупнейшим из архивов русской эмиграции в Европе межвоенного периода и просуществовал до 1945 года.

В 1933 году у Сергея Владиславовича обострились проблемы с сердцем, он писал: «Благодарю чехословацкий народ, оказавший мне и моей семье приют и помощь, и всех взыскавших меня добрым делом, добрым словом и добрым вниманием».

Сергей Завадский похоронен на Ольшанском кладбище. Среди его идей доминирующей оставалась мысль о необходимости единства трёх восточнославянских народов. Он

болезненно относился к её неосуществимости: «Центробежные стремления уже не останавливаются на пороге естественной защиты культурных своеобразий и не ограничиваются понятною борьбою за подлинную децентрализацию, а страстно направлены ко всемерному языковому, культурному и государственному расколу, охватывающему всё более широкие круги малоросской и белорусской общественности и всё более поощряемому и поддерживаемому извне».

Евгений Бессонов

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя