Николай Андреевич Келин

Продолжение. Начало в №4(449).

Донской казак Николай Келин о коллизиях своей судьбы мог бы написать целый роман. Жизнь донского казака, врача, удивительного человека вошла в спокойное русло только после того, как он оказался в эмиграции.

В конце 1918 года Келин вынужден примкнуть к Донскому оборонительному движению. Но спустя время из-за разногласий с начальством ему грозил военный трибунал, что по тогдашним меркам приравнивалось к смертной казни. Знакомый деда, врач Маркиан Иванович Алексеев, предложил единственный возможный выход: поместить Николая в Новочеркасскую психиатрическую больницу. Ничего не подозревающий Келин вместе с дедом направился в столицу казачества. Двери лечебницы закрылись за ним на весь последующий год. «Потянулись долгие сумбурные дни, и порой я откровенно завидовал идиотам, которым было всё равно», – писал Николай Андреевич.

Война сломала пружину

Шёл октябрь 1919 года. Офицер Келин вернулся в ряды Добровольческой армии. 24 декабря казачий корпус во главе с генералом Татаркиным захватил плохо подготовленную дивизию Красной Армии. Преследуемые большевиками казаки приняли решение расстрелять около 4 тысяч пленных красноармейцев. «Многие, как подкошенные, падают навзничь в снег, кричат, обезумев, пытаются метнуться в сторону, но пулемёт беспощаден – он достает всюду», – описывал Келин тяжелейший опыт Гражданской войны. По его словам, «была сломана какая-то пружина в механизме казачьей армии – незаметная для непосвящённых, но роковая и непоправимая… мой Дон умирал».

К этому времени в Крыму наступила массовая эвакуация. С оставшимися белыми большевики расправлялись оперативно. По двадцать человек привязывали к рельсу и сталкивали в море. Николай с группой казаков реквизировали маленькое грузовое судно, предназначенное для каботажного плавания вдоль берега. Путь через штормовое Чёрное море лежал в сторону Турции. В дороге невероятно мучила жажда. Солдаты пили морскую воду, заедая стойкий привкус сахаром и селёдкой. Впоследствии, вспоминая разбитые отряды Белого движения, Николай заметил: «Придёт время – историческая перспектива поставит всё на свои места и, безусловно, исчезнет неправедное отношение к воинам Белого стана, навязанное чужебесием».

В турецком Константинополе русским солдатам помогали французы. Вместе с уцелевшими донскими офицерами Николай работал на стройке. По словам Келина: «Никакой, даже примитивной, механизации на стройке не было, кроме обычной лебёдки, и вот вручную мы поднимаем 50-килограммовые мешки с песком или цементом на шестой этаж. Работа обычно длилась двенадцать часов». Позже Николай продавал на старом турецком рынке одеяла. Потом вспомнил, как его сёстры делали бумажные цветы из гофрированной бумаги. Дело пошло в гору. Но вскоре рынок наводнили плагиаторы, и заработки упали.

Дорогой в рай

В Константинополе Келин вступил в «Русский студенческий союз», сдав вступительный экзамен при академической группе. Профессора и доценты вели переговоры со многими странами мира о возобновлении образования в кругу русской молодёжи, которую широко представлял офицерский состав Донской и Добровольческой армий. Благодаря рекомендации профессора Юревича Николая включили в список студентов медицинского факультета Карлова университета в Праге.

29 октября 1921 товарные вагоны отправились в Братиславу. Достигнув цели, «абитуриенты» были размещены в так называемой «Слободарне» в районе Высочан. «По сравнению с грязными бараками Стамбула мы попали в рай», – вспоминал позднее Келин. К тому времени в пражских университетских кругах было заметное число русских учёных и профессоров. Николай посещал лекции Петра Струве, отмечая, как в открытых профессорских диспутах он поражал такой необыкновенной эрудицией, что захватывало дух. Келин познакомился с кумиром молодежи Александром Кизеветтером. Когда он уже жил в Желиве, его посещал авторитетный профессор Лосский. О последних двух Николай впоследствии написал: «И всё же что-то они недопоняли в этой так называемой революции».

В качестве медика Келин проходил практику на территории Подкарпатской Руси в местечке Севлюше. Николай вспоминал, что местный народ был тогда примитивный, забитый: «На частых ярмарках и торгах дело нередко доходило до поножовщины, убийств. Так что я прошёл там хорошую школу начинающего хирурга».

3 июня 1927 года Николай Андреевич получил диплом врача. Во избежание нарастающей конкуренции Чехословацкие власти ограничивали профессиональную деятельность русских выпускников. К этому периоду относится знакомство Келина с семьей Сергея Дуды, бывшего директора Киевской консерватории. Николаю нравилась его дочь Ольга. Спустя год они поженились. Благодаря тестю Николай Андреевич обратился за помощью трудоустройства к Владимиру Герингу. Известный врач заведовал в Праге хирургической клиникой преимущественно для состоятельных людей. Николай стал ассистентом доктора. Кроме того, Геринг устроил Келина в бесплатную амбулаторию Красного Креста в качестве ординатора по лёгочным болезням.

Окончание в №6(451).

comments powered by HyperComments