Варвара Гнучева

С 23 апреля в Российском центре науки и культуры в Праге (На Заторце, 16) проходит выставка работ художника Варвары Гнучевой. Потомок целой династии художников, она одновременно является членом Творческого союза художников России и членом французского союза художников Maison des artistes. Корреспондент «Пражского телеграфа» Татьяна Малькова побеседовала с Варварой Гнучевой о её творчестве.

Варвара, Вы потомок нескольких знаменитых художественных династий – Лансере, Бенуа, праправнучка Зинаиды Серебряковой, в Вашем роду дети органично идут по стопам родителей. Были ли когда-то сомнения в выборе профессии? И если бы не стали художником, кем хотели бы быть?

Конечно, сомнения были. Ты видишь с детства эталон искусства – и тебя ждёт разочарование. Когда ты сам начинаешь рисовать, у тебя получается на бумаге совсем не то, что ты хотел передать, рука непослушна глазу…  Просто ты ещё не знаешь, что чёткость и пластичность появляются от тренировки и постоянства.

Было время, когда я думала стать писателем. У нас в гимназии был свой журнал, в который я писала рассказы, а также участвовала в литературных конкурсах. Было желание пойти неизведанной тропой, быть первым там, где тебя не будут сравнивать. Когда ты приходишь готовиться к поступлению в институт, и тебе говорят: «А мы тебя знаем! Твоя мама с нами училась…» или «Твой дедушка меня принимал в Союз художников», то в этот момент чувствуешь, как проигрываешь в сравнении со всеми, кто из твоей семьи пошёл по пути искусства.  Но,  как писала в одном из писем моя прабабушка: «Все из нашей семьи, кто пытается заниматься чем-то другим, всегда возвращаются к искусству».

В 14 лет я стала заниматься живописью и рисунком. И меня, несмотря на все сомнения, захватила стихия радости цвета. Эта радость торжества цвета дала мне силы идти внутри семейной традиции. В итоге я поступила в иконописную школу при Московской духовной академии. Для того чтобы постичь глубину иконописи, необходимо отказаться от самовыражения в иконе – этим она принципиально отличается от обычной живописи. Подлинность иконы определяется степенью её близости к традициям той или иной школы. И это, как ни странно, дало мне внутреннюю свободу.

Как в Вашем творчестве уживаются традиции древнерусской живописи, ведь Вы окончили Иконописную школу при Духовной академии Троице-Сергиевой лавры, и современные мотивы?

 

Иконопись приобщает к глубине мысли – это «богословие в красках». Также она демонстрирует, насколько удивительна природа: в иконописи до сих пор используются  природные материалы, цветные глины и полудрагоценные камни. Я покупаю эти краски у геологов, чтобы потом растереть их в порошок, а в качестве связующего вещества применяю яйцо.

Иконопись и живопись – это как две реки, впадающие в море, море совершенной красоты… Когда ты научаешься академическому рисунку, ты начинаешь видеть, как отточен рисунок и как прекрасна пластика в древнерусской живописи. Академическая школа помогает глубже видеть иконы, в лаконичных формах чувствовать движения живого человеческого тела, его порыв. Живопись даёт свежий взгляд, помогает замечать чудеса природы, например, опавшие листья на земле или солнце, играющее после дождя на крышах города… Если перестать наблюдать за природой, возникает опасность работать штампами. Не менее важно для меня и знакомство с образцами древнерусского искусства, хранящимися в музеях.

Художественное образование Вы получили в России, а сейчас живёте и работаете во Франции. Эти две страны всегда связывали особые отношения, наши культуры долгое время находятся в диалоге. Как Вы ощущаете себя внутри этого культурного контекста?

 

Для меня Франция и Россия – как два родных дома, потому что моя семейная история проходит через них. Для меня Париж – это место, где жила моя прапрабабушка Зинаида Серебрякова, её дети – Екатерина Борисовна и Александр Борисович, которых она смогла в 1925–1928 годах  вывезти с помощью Красного Креста из послереволюционной России.  Несмотря на то, что железный занавес закрылся, и двое детей остались со своей бабушкой Екатериной Евгеньевной Лансере в России, семейная связь продолжалась в переписке, они посылали друг другу рисунки. Но встретиться вся семья смогла только в 1965 году в Париже, когда Татьяна Борисовна Серебрякова на несколько дней получила французскую визу. Она стала к этому моменту заслуженным художником, преподавала во МХАТе, у неё уже были маленькие внучки, и Татьяна Борисовна впервые с 13 лет смогла увидеться со своей мамой, сестрой и братом. Несмотря на более чем полувековую разлуку, они были удивительно близки друг другу по духу. Татьяна Серебрякова и Евгений Серебряков сохраняли в России работы и наброски своей мамы во время лихолетья революции, в Великую Отечественную войну, во все сложные времена, которыми был богат ХХ век.

Насколько сохранилось наследие Зинаиды Серебряковой?

Конечно, для всех нас было большой радостью, когда моя мама Анастасия Ивановна Николаева смогла в конце 90-х годов приезжать к Екатерине Борисовне Серебряковой, которая сохраняла в Париже квартиру в таком же виде, как она была при жизни её мамы – Зинаиды Серебряковой. Там также стояли столы и стулья, лежала книжка, в которой писал свои заметки Александр Бенуа. Надо сказать, что Екатерина Борисовна полностью посвятила свою жизнь служению своей маме, взяла на себя все повседневные заботы, была «слугой за всех», ходила на рынок, убирала, готовила, чтобы мама могла служить искусству. Рисовать было её жизненной потребностью, как для нас дышать воздухом. На Екатерине Борисовне сбылись слова Писания: «кто почитает родителей, тот благословен будет и увидит детей детей своих». Она, несмотря на свою необыкновенную красоту, не вышла замуж, но видела детей своей сестры, её внуков и праправнуков. В последние 10 лет её жизни мы все собирались в Париже на дне рождения Екатерины Борисовны, или тёти Кати, как её звали в нашей семье, довольно часто созванивались с ней по скайпу – как она шутила, «общались через подзорную трубу».

Она не дожила несколько дней до своего 102-летия, но все мои братья, вся наша семья успела собраться и повидать её в больнице перед смертью, а отпевал её Владыка. И мне кажется, что в таком завершении жизни показана вся внутренняя красота Екатерины Борисовны, её беззаветное служение своей маме было вознаграждено тем, что она была окружена любовью.

Во Франции, несмотря на то, что в католичестве больше почитают скульптуры, люди очень благоговейно относятся к иконам. Когда узнают, что я занимаюсь древнерусской живописью, с большим интересом знакомятся и с моими иконописными работами. А мне, в свою очередь, очень созвучен французский импрессионизм – своей радостью света и цвета, экспрессией и воздушностью…

Как на Вас повлияло бремя семейного наследия? Ваша мама – художник Анастасия Николаева – является одним из основателей французского Фонда Зинаиды Серебряковой, принимает огромное участие в организации выставок, связанных с художественным наследием ваших предков в России и других странах мира. Вы тоже работаете вместе с ней в этом направлении?

Моя прабабушка Татьяна Борисовна Серебрякова, дочь Зинаиды Серебряковой, положила начало популяризации искусства своей матери. Выставки, которые она организовывала в Москве, имели ошеломляющий успех. Творчество Зинаиды Серебряковой, пронизанное радостью и светом, стало открытием для современников. Вся моя большая семья в наши дни принимает участие в издании книг о Зинаиде Серебряковой и её детях. Мой дедушка, заслуженный художник России Иван Валентинович Николаев, является президентом Фонда Зинаиды Серебряковой во Франции, мой брат Пётр Гнучев, директор фонда имени Зинаиды Серебряковой в Москве, принимает активное участие в подготовке выставок. Мои двоюродные братья и сестры также принимают участие в творчества Зинаиды Серебряковой. Особенно я хочу отметить моего кузена, искусствоведа Павла Павлинова, которому принадлежат все тексты в книгах, изданных фондом.

Ваши работы находятся в частных коллекциях разных стран. Какими Вы видите своих поклонников и зрителей?

Знаете, покупка картины – это как любовь с первого взгляда. Это что-то, что отзывается в твоей душе радостью, которую ты уносишь в свой дом. Было время, когда казалось очень современным выносить «на картины» тёмные стороны нашей души: подавленность и безысходность. А люди нуждаются в радости, как путники в пустыне нуждаются в живительной воде. Я очень надеюсь, что мои картины, как волшебная палочка, останавливают мгновения, претворяя их в вечность, и зритель может прикоснуться к кусочку радости, которой я хочу поделиться, – к восходу солнца или снегу в горах…  Я рада, что у меня есть  такая возможность. Я думаю, мои зрители очень разные, как и наш мир, и каждый может найти в своих картинах что-то своё – горы, городские пейзажи, деревья…

Знаю, что у Вас подрастают дети, они уже проявляет художественные способности. Желаете ли Вы им судьбы художника?

 

Моя прабабушка Татьяна Борисовна Серебрякова училась в балетном училище, именно поэтому на картинах Зинаиды Серебряковой нам открывается сказочный мир балета. Потом, к сожалению, она сломала ногу и не смогла вернуться в балет, но состоялась как театральный художник. Две мои старшие дочери занимаются в балетной Академии Stanlova в Париже, и я даже мечтаю когда-нибудь написать серию портретов детей в балетных костюмах. Тем не менее сейчас старшая дочка занимается графикой, рисует тонким карандашиком, средняя рисует больше цветом, а маленькая обожает смешивать краски на моей палитре и устраивать буйство красок на холсте. Я думаю, их выбор должен быть свободным, а мы будем наблюдать за ними и поддерживать. Хотя быть художником – это огромное счастье. Каждому хочу пожелать пережить волшебный момент, когда холст становится картиной.

Художник Варвара Гнучева родилась в Москве в 1983 году. Окончила Иконописную школу при Московской духовной академии. Член Творческого союза художников России, член французского союза художников Maison des artistes. Её работы хранятся в частных и публичных коллекциях России, Франции, Греции и других стран. Она регулярно участвует в выставках и каталогах современного искусства в Европе и США. Сейчас Варвара Гнучева живет и работает во Франции, с которой её связывают глубокие семейные традиции – она является праправнучкой знаменитой художницы Зинаиды Серебряковой, потомком известнейших родов Бенуа и Лансере.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя