Иван Иванович Лапшин

Окончание, начало в №13(458), 14(459).

Иван Лапшин был видным деятелем русской «университетской» духовной культуры первой половины XX в. Его «научная продукция» богата и разнообразна, но до сегодняшнего дня не получила достойную оценку.

В 1922 году, будучи уже в пражской эмиграции, Лапшин издал фундаментальный труд «Философия изобретения и изобретение в философии». Годом позже его пригласили занять пост профессора Русского народного университета в Праге.

Без музыки – без жизни

Лапшин являлся сотрудником Славянского института, председателем Русского философского общества и общества Достоевского в Праге, профессором Карлова университета. В период с 1923 по 1925 гг. он был участником литературно-музыкальных встреч «Збраславские пятницы». По выражению Лапшина: «Способность прожить почти месяц, не слышавши музыки, – свидетельствует о том, что в человеке оскудевает ”fons vital” (источник жизни – лат.)».

На подобных собраниях Лапшин не раз выступал с научными докладами. Постепенно его лекции оформлялись в статьи по эстетике и философии русских писателей, по истории отечественной музыки. «Подчеркнем эту «узкую» направленность деятельности учёного особо. Обладая экстраординарной даже для мыслителей «серебряного века» эрудицией, Лапшин ограничил свое исследовательское «поле» Россией, что создавало для него иллюзию неотрывности от её духовных корней (до самого конца он не мог примириться с потерей Родины, разлукой с Петербургом).

Возможно, потому он и не покинул Прагу, с которой у Петербурга ещё с середины прошедшего века образовались прочные культурные связи и где он слышал родственную славянскую речь», — заметила историк Людмила Барсова.

Поющий философ

Лапшин был хорошо известен своими работами в области литературоведения. В одном из писем Римскому-Корсакову за 1945 год Иван Иванович перечислял основных героев своих исследований: «”Эстетика русских писателей” (Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Тургенева, Достоевского, Толстого, Герцена, Чехова) напечатана отдельными главами, но на разных языках (чешском, сербском, итальянском)». В 1947 году Лапшин издал не менее многогранный труд под заглавием «Русская музыка. Портреты композиторов». Книга в оригинальном названии Ruská hudba. Profily skladatelů вышла на чешском языке. В своем комментарии к работе учёный заметил: «Почти всё, о чем здесь повествуется, я не только прослушал, но видел, играл и пел».

Особое место в творчестве учёного занимает малоизвестная статья «Очерк о русском актёре», опубликованная в 1938 году. На основе мемуаров русских актёров автор исследует процесс вживания актёра в роль. Работа была издана в Праге в переводе на английский язык. Авторское посвящение отсылает к имени Константина Станиславского. Русский режиссёр был крайне заинтересован новой статьей Лапшина. По замечанию Барсовой: «Независимо друг от друга они размышляли о проблемах познания жизни и деятельности творческой личности: от психологического анализа сценического творчества — к воссозданию «жизни человеческого духа» роли».

Научная плодотворность Лапшина не раз отмечалась современниками. Друг и коллега Николай Лосский писал о нем: «Живя в Чехословакии, Лапшин изучал не только русскую, но также и чешскую культуру. Он написал статьи о композиторах Сметане и Суке, ”О духе чехословацкого искусства” и величайшем чешском философе Амосе Каменском. За последнее время Лапшин расширил тематику своих исследований и даже прибегнул к новой форме изложения — диалогу. Так, например, он прочитал три диалога в Русском философском обществе в Праге („Современные дискуссии, о свободе воли”, „Познаем ли мы природу как копию или оригинал”, „Вопрос о смерти”)».

С родиной не простился

В 1946 году Иван Лапшин предпринял попытку вернуться на родину. Однако на запрос о возвращении ему гражданства советские власти промолчали. В 1951 году стало известно о тяжёлой болезни ученого: тромбоз сердца и лёгкого. Вопреки самым печальным прогнозам врачей Лапшин продержался ещё около года, повергая их в изумление силой своей воли. 17 ноября Иван Иванович Лапшин скончался на 82 году жизни.

За несколько лет до смерти Лапшину довелось познакомится с о. Михаилом, в миру – Васнецовым, сыном знаменитого живописца. Он часто навещал ученого, заполняя вечера разговорами о вере. Михаил вспоминал, что «философски настроенный разум Ивана Ивановича всё время искал Бога, а сердце влеклось к Христовым заповедям, не случайно же он говорил: Если Вы не можете назвать меня христианином, то назовите меня Христолюбцем».

Михаил Васнецов был в числе тех, кто провожал философа последними словами: «Мы стоим у гроба нашего дорогого и незабвенного Ивана Ивановича Лапшина. Уснул ум, вмещавший такое богатство широких и разнообразных познаний; замкнулось ухо, так тонко воспринимавшее музыкальную гармонию; умолк голос, изливавший на своих лекциях всю многогранность его эрудиции; уже не пишет рука, ещё недавно создавшая книгу о русской музыке».

Для Лапшина путь к вечному лежал через «экстаз творчества и созерцание красоты». И если на минуту помыслить, что смерть – это чувство, то, по логике философа, сила её кроется в «неопределенности, которая может исчезнуть перед ясным сознанием, как проказы нечистой силы перед светом Божьего дня».

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя