Иван Иванович Лапшин

Продолжение, начало в №13(458)

«Я жадно впитывал интереснейшие для себя вещи», – писал ещё будучи молодым выдающийся философ Иван Лапшин.

Лапшин, в частности, разделял идеи выдающегося филолога ХIХ столетия Александра Веселовского. Ему нравилась мысль о том, что литературный процесс как таковой должен изучаться не только филологами, но и представителями философии, психологии, эстетики. Многогранность этих подходов проявилась в последующих исследованиях самого Лапшина.

Подобно Веселовскому проблема художественного творчества становится одной из центральных тем начинающего философа. Лапшин рассматривал её с точки зрения логики, эстетики, психологии, истории, социологии, вырабатывая собственную теорию творчества.

Блестящие учителя

Говоря о самом процессе творчества в концепции Лапшина, историк Светлана Скороходова отмечала: «Творческий процесс характеризуется как «смутно-сознательный», сочетающий в себе преднамеренность и стихийность, подражание, «кризис сомнений» и новаторство, а научное творчество – как «комбинирование мыслей» посредством образов, символов. Учёный должен обладать «внутренним зрением» художника, способностью интеллектуального перевоплощения, творческой фантазией, научным воображением».

В университетские годы центральным наставником и учителем для Лапшина был Александр Введенский – не только талантливый философ, но и опытный преподаватель. В числе его учеников были такие имена, как Пётр Струве, Николай Лосский, Михаил Бахтин. Один из студентов, И. Геллер, как-то написал: «Введенский был не только учителем идеала, но и учителем в идеале: он воспитывал других непосредственным действием своей личности, являясь для своих учеников живым примером, человеческим идеалом, обаяние которого нисколько не ослаблялось, а скорее даже «оживлялось» эмпирически неизбежными слабостями и несовершенствами».

Иван Иванович разделял веру своего учителя в блестящее будущее русской философии, в её «преобразовательную роль». В статье «О психологическом изучении метафизических иллюзий» он писал: «Теперь, когда («ещё так недавно») в России с философской мысли спали тяжёлые оковы и где интерес к философии принял столь значительные размеры, надо, чтобы философия ума стала также его патологией и терапией».

Уставал от всего, кроме музыки

Успешно сдав экзамены в 1895 году, Лапшин остался при кафедре в качестве магистранта. В 1896 году, будучи на стажировке в Англии, Лапшин опубликовал перевод книги американского философа Уильяма Джеймса «Основы психологии». В следующем году учёный был переведён в должность приват-доцента Петербургского университета. Началась активная преподавательская деятельность Лапшина, которая забирала немало сил и времени. «Проэкзаменовав 900 человек и прочитав несметное количество лекций, я чувствую буддийское равнодушие ко всему на свете (кроме музыки!)», – записал учёный.

21 мая 1907 года состоялась долгожданная защита диссертации Ивана Ивановича по теме «Законы мышления и формы познания». Крупнейшая работа подготавливалась в течение 10 лет. Ввиду «особо выдающихся достоинств этого труда», минуя магистерскую, Лапшину была присвоена сразу докторская степень по философии. В 1913 году его ожидало звание экстраординарного профессора Петербургского университета.

Тяжёлые дни наступили в 1917 году. Жилось всё более голодно, отопление в домах зачастую не работало. Непостоянные лекции проходили то в рабочих клубах, то на заводах. С 1918 года Лапшин был приглашён в Институт истории искусств для чтения лекций по эстетике. Здесь он испытал духовно-родственный глоток воздуха.

На посту экстраординарного профессора Лапшин пробыл до 1922 года, когда судьбы многих выдающихся учёных были навсегда перемешаны. На допросе Лапшин подтвердил свою беспартийность и полную аполитичность. Но заведомо составленные списки «философского рейса» корректировке не подлежали. Не помогла и поддержка со стороны научного сообщества.

Не принял и не смирился

Официальный приговор гласил: «С момента октябрьского переворота и до настоящего времени он не только не мирился с существующей в России в течение 5 лет рабоче-крестьянской властью, но ни на один момент не прекращал своей антисоветской деятельности, причём в момент внешних затруднений РСФСР он свою контрреволюционную деятельность усиливал». Утром 16 ноября Лапшин вместе с Николаем Лосским, Петром Карсавиным и другими видными учеными на пароходе «Пруссия» отправился в изгнание.

До переезда в Чехословакию Иван Лапшин уже имел за плечами солидное учёное прошлое. К этому времени он был автором около 10 трудов по философии и психологии. Современники отмечали феноменальную память ученого. Василий Зеньковский вспоминал: «Потребность приводить чужие наблюдения и цитировать самых различных авторов соответствует идеям Лапшина о наукообразности философии». Большинство этих цитат зачастую приводились учёным по память, что во многом усложняло процесс исследования его творчества. В 1914 и 1917 годах Иван Иванович передал в дар Петербургскому университету около 1100 книжных томов из личной библиотеки.

comments powered by HyperComments