Фото для иллюстрации

К началу реформ в Советском Союзе и социалистических странах в середине 80-х годов компартии имели дело уже с обществом, которому был нужен не социализм, а нормальный капитализм. Именно операция «Дунай» 1968 года оказалась примером самого успешного «самострела» в истории: целили в непослушных руководителей, а жертвой пал социализм.

В ночь с 20 на 21 августа 1968 началась крупнейшая на тот момент войсковая операция в послевоенной Европе. Границу Чехословацкой социалистической республики пересекли 20 дивизий Советской армии, 5 дивизий Польской народной армии, 8-я мотострелковая дивизия Венгерской народной армии, 2 мотострелковых полка Болгарской народной армии и 9 офицеров связи Национальной народной армии ГДР. В общей сложности около 500 тыс. человек.

В течение буквально половины дня страна была занята иностранными войсками, в городах были развернуты советские и польские военные комендатуры, часть руководителей ЧССР: первый секретарь ЦК КПЧ Александр Дубчек, председатель правительства Олдржих Черник, председатель Национального собрания (парламента) Йозеф Смрковский и председатель Национального фронта Честмир Цисарж были арестованы и вывезены в неизвестном направлении.

Из единого строя

В соответствие с планами руководства коммунистических партий социалистических стран ожидалось формирование Временного революционного рабочего правительства, обновление руководства Коммунистической партии Чехословакии, чистки и процессы, возвращение ЧССР на своё место в едином строю социалистических государств.

Но ничего этого не произошло. Военнослужащие стран Организации Варшавского договора столкнулись с чем-то для себя незнакомым – массовым гражданским протестом. Уничтожались указатели домов и улиц; стены домов и витрины магазинов заполнялись листовками, надписями; выходили экстренные тиражи газет и журналов; работало множество радиостанций, для трансляции сигнала которых использовались передатчики чехословацкого радио, промышленных предприятий, армейских частей, «Свазарма» (чешский аналог ДОСААФ) и т.д. и т.п. На улицах – танки, бронетранспортёры, военнослужащие – оказывались в толпе разгневанных чешских граждан, которые добивались, по сути, ответа на один вопрос: «Чего припёрлись?»

Этот протест был подчёркнуто мирным, ненасильственным. Не случайно официальные данные говорят о 13 советских и венгерских военнослужащих, погибших в результате террористических действий. Все остальные потери, а всего с конца августа по начало сентября они у союзных войск составили порядка 115 человек, носили небоевой характер. Тоже касается и числа раненных – 125 человек, из которых лишь 25 пострадали в боестолкновениях.

Однако этот протест был всеобщим. Чешский и словацкий народы твердо заявили, что они не принимают тех объяснений, к которым прибегли политические руководители вторгшихся в их страну армий, не видят у себя «угрозы контрреволюционного переворота», «потери завоеваний социализма». Наоборот, люди видели и поддерживали те реформы, – носившие, несомненно, социалистический характер, – которые КПЧ сформулировала в своей программе действий в апреле 1968 года, а она включала в себя развитие элементов рынка в области экономики; демократизацию политической жизни; соблюдение прав человека, в частности, реальные свободы слова, печати, собраний, перемещений, вероисповеданий. Всё это при сохранении руководящей роли КПЧ, правда, по-новому понятой, и сохранении верности союзническим обязательствам, в частности, членстве в СЭВ и ОВД. Достаточно сказать, что по данным опросов общественного мнения в июле 1968 года политическую линию Коммунистической партии поддерживали 76% населения страны.

О новой модели

Тем не менее руководство социалистических стран сочло новую чехословацкую модель социализма неприемлемой. Л.И. Брежнев на встрече в марте 1968 года в Дрездене прямо спрашивал чехословацких представителей: «О какой новой модели социализма вы говорите? Разве может быть что-то лучше, чем то, что у нас есть?» В свою очередь, Вальтер Ульбрихт, Владислав Гомулка, Алексей Косыгин, Петр Шелест увидели в чехословацкой модели прямую угрозу. Ибо успешные реформы в ЧССР повлекли бы за собой неизбежно и реформы в остальных социалистических странах; они казались им ненужными и нежелательными как в общественном, так и в личном плане. В итоге тогда же в марте было принято решение о подготовке военного вторжения в ЧССР.

В итоге операция «Дунай» завершилась успешно в военном плане и оказалась провалившейся в политическом. Ни одной из задач, которые ставили перед ней политические руководители, решено не было. Арестованных лидеров «Пражской весны» пришлось привозить в Москву, вести с ними переговоры и подписывать соглашения. А затем наблюдать за их триумфальным возвращением в Прагу. Был возобновлён выход средств массовой информации, остановки которых требовала Москва. К ним добавилась ещё пара новых изданий. Состав ЦК КПЧ был расширен за счёт кооптации в него ряда коммунистов, принявших активное участие в так называемом Высочанском нелегальном XIV съезде КПЧ. И самое главное, дух чехословацкого народа, его вера в реформы и реформаторов не были не то что сломлены, а достигли небывалого уровня. Сентябрьские опросы общественного мнения зафиксировали поддержку политики Александра Дубчека на уровне 96%.

Потребовалось несколько месяцев тщательной и кропотливой политической работы для того, чтобы к апрелю 1969 года добиться необходимых политических и кадровых изменений в руководстве КПЧ, превратить политику реформ в политику так называемой «нормализации» – с её «мягкими» чистками, запретами на профессии и образование.  Стоит отметить, что всего этого в итоге удалось достичь мирными средствами, без применения вооружённых сил.

Непоправимые последствия

Гораздо более тяжёлыми оказались последствия подавления «Пражской весны». Во-первых, Советский Союз поставил себя на одну доску с США, осуществив агрессию в отношении независимого государства. Тем самым сильно подорвав свою репутацию в ООН.

Во-вторых, этой акцией он на долгие годы оттолкнул от себя многие европейские коммунистические партии, расколол международное коммунистическое и рабочее движение. Собственно, с этого момента КПСС реально не поддерживала ни одна крупная мировая коммунистическая партия. Часть из них переориентировалась в сторону «еврокоммунизма», часть предпочла иметь дело с маоистской КПК.

В-третьих, прекратив реформы в Чехословакии, КПСС прекратила их и в СССР. Можно даже говорить о том, что так называемый «застой» начался именно 21 августа 1968 года. Практически вся история нашей страны в этот период окрашена ровным серым цветом – в экономике, внешней и внутренней политике. Пострадали и культура, и искусство. Период после «Пражской весны» – это период сам- и тамиздата, эмиграций, «бульдозерных выставок».  Аналогичные процессы происходили и в науке, особенно гуманитарной.

В-четвёртых, сворачивание реформ больно ударило по экономике социалистических стран. Всё более и более в ней нарастали кризисные явления, замедлялись темпы роста, стагнировала производительность труда, нарастал дефицит товаров народного потребления.

В-пятых, СССР показал себя «жандармом Европы», что болезненно отразилось на отношении к нему народов стран, входивших в социалистическое содружество. Особенно остро это, естественно, сказалось на отношении к нему чехов и словаков, в одночасье превратившихся из русофилов в русофобов.

Пожалуй, «Пражская весна» оказалась историческим поворотным пунктом, когда ещё можно было спасти социализм, коммунистическую идею, вообще мировоззрение «исторического оптимизма», которое было столь характерно для периода первой половины 60-х годов. Ведь идеи «социализма с человеческим лицом» ни в коей мере не были идеологической диверсией, разработанной в ЦРУ и прочих антикоммунистических центрах. Отнюдь. Это были социалистические идеи и идеалы, основанные на реальном опыте строительства социализма в развитой европейской стране, учитывающие социальную динамику общества и перспективы разворачивавшейся научно-технической революции. Их теоретический фундамент базировался на трудах К. Маркса и Ф. Энгельса, учитывал опыт европейской социал-демократии, а также идеи таких теоретиков, как Г. Лукач, К. Корш, Э. Блох, А. Грамши, П. Тольятти и др.

Военная операция и политическое вмешательство в дела суверенной Чехословакии вызвали глубокое разочарование у активистов «левого» движения во всём мире, где советская модель социализма и так не пользовалась особой популярностью. К началу же 70-х годов популярностью не пользовалась уже сама «левая» идея, не то что её советская модификация.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя