Фото для иллюстрации

После смерти жены Бедржих (Фёдор) Гейдук занял пост «правительственного агронома», ответственного за обустройство земель на Дальнем Востоке, куда он и переехал. Работая здесь, он, конечно, не обошёл вниманием и свой любимый виноград.

В тяжёлых условиях

Необходимо сказать, что в приамурской тайге произрастали в диком виде лозы вида Vitis amuriensis, которые выдерживают жестокие тамошние морозы. Советские агрономы довольно интенсивно занимались скрещиванием классических сортов винограда вида Vitis vinifera с амурскими сортами и получали в результате морозоустойчивые гибриды. Правда, из них хорошее вино получить было вряд ли возможно. А ведь ещё 130 лет назад агроном Гейдук предупреждал, что «дикий виноград, может быть, что-нибудь и даст в будущем, но во всяком случае на высокие сорта рассчитывать нечего». По своей старой привычке Гейдук раздал привезённые из Одессы лозы дальневосточным крестьянам и фермерам, чтобы те их прививали на местных подворьях. Однако «у первых ничего не вышло — по неумению ухаживать за виноградом, а у вторых — привилось около 20%».

Тяжёлые климатические условия и работы исчерпали силы агронома Гейдука, и он заболел. Чтобы подлечиться, поехал на Кавказ, а на обратном пути, следуя на борту парохода «Россия», везшего на Дальний Восток переселенцев из Одессы, в июне 1890 года, как писала газета «Владивосток» в некрологе, «не будучи в состоянии продолжить путь дальше, ради излечения болезни он, уединяясь, поселился в Матросской слободке (во Владивостоке), где прожил почти месяц, ослабевая здоровьем, страдая отсутствием аппетита, тошнотою, расстройством желудка, который, кроме молока, не мог переваривать что-либо другое. 30-го июня был помещён в Морском госпитале, но на 57-м году от роду от хронического катара желудка 7-го июля 1890 года, в 5 часов утра умер».

Там же, во Владивостоке, Бедржих (Фёдор) Гейдук и был похоронен. Могила его не сохранилась: в 1930-е годы на месте кладбища был разбит парк.

Далее автор некролога в газете «Владивосток» отмечал: «Покойный оставил ценные материалы по здешнему краю: документы статистические, ещё не обработанные материалы и масса, с точки зрения покойного, отдельных характеристик и очерков административных прежде бывших и ныне действующих систем, мероприятий и даже личностей, которые находились и должны бы находиться в бумагах покойного. Поэтому желательно, чтобы ради истории здешнего края все без исключения бумаги покойного, не только как достояние его наследников, но также и всех истинно любящих этот край и дорожащих дальнейшими его судьбами, были до мелочей подробно разобраны компетентною и беспристрастною комиссией и, по надлежащем рассортировании их, ради будущего, сохранены в целости». До сих пор судьба этих документов неизвестна; во всяком случае, они нигде не публиковались…

***

После смерти Бедржиха Гейдука на Дальнем Востоке в его хутор под Новороссийском возвращается сын Ярослав.

Ярослав Гейдук родился в 1863 г. в Праге и в семилетнем возрасте вместе с братом был привезён матерью к отцу в Новороссийск. В 1880-е годы юноша учился на историко-философском факультете Новороссийского университета в Одессе , где писал диссертацию о гуситском богослове Яне из Рокицан (она, впрочем, не была принята к защите из-за «смелых идей» соискателя), затем ещё год был слушателем Пражского университета, а в 1890 г., после смерти отца, вернулся на Кавказ. Здесь Я.Ф. Гейдук  служил судьёй в Темрюкском округе и чиновником в канцелярии Ставропольского, позднее – Черноморского губернатора. Сдав в 1903 г. экзамены в сельскохозяйственной школе в Харькове, был назначен младшим агрономом Черноморского округа. Известно также, что он занимался коммерческим выращиванием цветов, в каковом качестве был упомянут в списке фирм Новороссийска по состоянию на 1914 г.

Большая заслуга Ярослава Гейдука состояла в пропаганде среди чешских крестьян эффективных методов хозяйствования. Известна его брошюра, агитировавшая чешских поселенцев края высаживать скумпию . По его совету некоторые жители чешского села Владимировки, ближайшего на хуторе Гейдука, сделали у себя такие пробные посадки этого растения, в поддержку чего Я. Гейдук даже выхлопотал государственные дотации.

Брошюру свою Ярослав закончил такими словами: «У нас, западнокавказских крестьян, мало пахотной земли, лугов и пастбищ ещё меньше, леса мы не сохранили, садоводство у нас пока не получается, виноградарство хоть и получается, но сбыт вина осложнён конкуренцией других стран, которые предлагают вино по более низкой цене – а платежи наши растут, растут и наши потребности. В то же время, склоны у нас засушливые, каменистые, крутые, скалистые – непригодные почти ни к чему, а платить за них мы должны. Если бы  такие земли использовались хотя бы под скумпию, то наш крестьянин смог бы не только покрыть все свои расходы, но и получил бы весьма желанный и нужный доход».

Ярославу Гейдуку принадлежат и несколько научных и научно-популярных работ в области виноградарства. Кроме этого, в наследии Ярослава остались и его стихи.

Не только хозяйственник

В самом начале Первой мировой войны, 1 сентября 1914 г., Ярослав Гейдук с группой добровольцев выехал из Новороссийска в Киев, где был зачислен в Чешскую дружину российской армии. Будучи самым пожилым из новобранцев, Гейдук назначен знаменосцем дружины. Впервые он выступил в этом качестве 28 сентября (по старому стилю) 1914 г., в День св. Вацлава, когда было освящено знамя Чешской дружины и её воины приняли присягу.

Вот как вспоминал об этом событии генерал Н.А. Ходорович: «Последовало прибивание знамени к древку. Как старший по чину среди участников, я прибил первый гвоздь. Потом согласно старшинству забивали гвозди другие официальные лица. Когда же знамя было прикреплено к древку, духовенство в сопровождении необычайно красивого пения освятило знамя, после чего знамя было передано в руки прапорщика. Это был старый, поседевший, с длинной бородой чешский доброволец, русский статский советник Ярослав Гайдук. Началась военная присяга. Адъютант дружины прочёл параграф устава, в котором говорилось о каре за потерю знамени. Каждый доброволец подходит и целует знамя. По щекам старого прапорщика, который с гордостью во время обряда держал знамя, текли слезы радости и воодушевления».

Позже Я. Гейдук стал биографом Чешской дружины. Другой известный северокавказский чех полковник Йозеф Швец (1883–1918) писал в своём «Дневнике», что Гейдук «гордо держал стяг Чешской дружины» в дни побед и «с большими усилиями спас флаг» в августе 1916.

Умер Я. Гейдук в феврале 1918 г., находясь у знакомых в Туапсе, от паралича мозга и был похоронен на кладбище во Владимировке с воинскими почестями. Впрочем, во Владимировке до настоящего времени бытует предание, что Гейдука застрелил пьяный матрос-анархист…

Пример воодушевил

Вероятно, воодушевленные примером и поддержкой отца и сына Гейдуков, крестьяне из чешских сел, расположенных в окрестностях Новороссийска стали активно выращивать виноград. Ян Ауэрган писал, что лучшее в этом крае вино делали именно в чешских сёлах Глебовке, Павловке, Владимировке и Кирилловке.

Другой чешский этнограф Карел Хотек (1881–1967), посетивший северокавказских чехов в начале ХХ века, писал об огромных государственных виноградниках «по соседству с Глебовкой, из которых ежегодно производится 200–400 тыс. бутылок столового вина и 80 тыс. бутылок шампанского по цене 3–5 руб. за бутылку, которое в основном вывозится в Америку». Речь шла о винах, производимых в удельном имении Абрау-Дюрсо.

Здесь нужно сказать, что закладывать виноградники северокавказские чехи научились уже на своей новой родине (хотя жители Моравии традиционно занимались виноделием).

Не всё, впрочем, у чехов шло гладко. Так, некто М. Гаек, «староста в Новороссийске», в 1910 г. опубликовал свои воспоминания в журнале «Русский Чех»: «Сейчас виноделием занимаются у нас все. Сбыт вина у нас идёт плохо, и поскольку мы не работаем сообща, то вынуждены по довольно низкой цене продавать свои запасы».

Вино, даже лучшего качества, зачастую оставляли в подвалах до следующего сезона сбора винограда. Испытывая недостаток в бочках, чехи были вынуждены продавать вино торговцам «за смешную цену – литр чистого вина однолетней выдержки за 9–14 копеек» или же сами выпивали своё вино, чтобы освободить место для вина нового урожая. К. Хотек сетовал на то, что некоторые, предвидя такие трудности со сбытом, пьют своё вино в течение всего года и постепенно спиваются. В отличие от К. Хотека, который считал причиной подобного состояния дел такие «чешские черты характера», как «беспечность, склонность к лени и непрактичность», на других чешские погреба произвели весьма благоприятное впечатление, разве что процесс прессования вина казался «немного примитивным».

Уже в советское время, в 1925 году, проводилось обследование быта чехов-крестьян села Глебовки под Новороссийском. Описывая обычный день середняка, автор обследования указывал, что чехи «вино пьют постоянно»; о быте бедняка сказано, что «кроме своего вина, никаких спиртных напитков не употребляют». И неудивительно: виноградник был практически в каждом чешском дворе, а у многих были построены и подвалы для хранения вина.

Важность виноградарства для местных чехов уже в советское время можно проиллюстрировать следующим документом: в протоколе состоявшегося в марте 1923 года общего собрания жителей чешского села Варваровки под Анапой в целях расчёта одна десятина виноградника приравнивалась к трём десятинам пахотных земель.

 

Автор: Владимир Пукиш

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя