Фото для иллюстрации

Продолжение. Начало см. в ПТ№ 49-2 (494-499).

Человек, исполнявший обязанности старосты, принимал от совета все имевшиеся на тот момент церковные деньги и книгу записи пожертвований. Ему вменялось в обязанность фиксировать в книге все вклады, сделанные на церковные нужды.

Как вспоминал профессор Киевской духовной академии Филипп Алексеевич Терновский, посетивший Карлсбад в июле 1872 года, «староста сам ходил по церкви с тарелкой, на которую богомольцы стеснялись класть менее гульдена». Церковный совет собирался на заседания, как правило, один раз в месяц. Таким образом, в течение сезона совет заседал всего три-четыре раза. На каждом заседании, прежде всего, проводилась ревизия церковной кассы. Все имевшиеся в наличии деньги пересчитывались, и полученная цифра сверялась с записями в приходно-расходной книге.

Если кто-то делал особый вклад и оговаривал условия его использования, то совет имел на сей счет отдельное суждение. Например, 31 июля 1870 года действительный статский советник Косьма Григорьевич Бабашников передал церковному совету триста гульденов. Он сопроводил это пожертвование письмом, в котором говорилось, что «капитал этот должен оставаться неприкосновенным, проценты же с онаго имеют быть ежегодно употребляемы на нужды церкви по усмотрению причта оной».

Деньги у Бабашникова принял исполнявший тогда должность старосты князь К.А. Суворов. В тот же день он доложил об этом церковному совету. Совет постановил положить полученные деньги на сохранение в сберегательную кассу в Карлсбаде и благодарить Косьму Григорьевича за сделанный вклад. Употреблять проценты с пожертвованной суммы совет решил по «общему правилу управления имуществом нашей церкви».

В 1873 году, когда граф А.И. Мусин-Пушкин решил весь капитал Карлсбадской церкви обратить в австрийские ценные бумаги, на проценты от которых можно было бы содержать причт и покрывать все текущие расходы, Косьма Бабашников попросил графа присовокупить к этому капиталу и пожертвованные им в 1870 году 300 гульденов. Алексей Иванович выполнил волю жертвователя и использовал указанную сумму «при покупке трёх австрийских билетов по 1000 гульденов каждый».

Как сказано, богослужения в Карловарском храме совершались лишь в течение курортного сезона. Предполагалось, что священник должен приезжать в Карлсбад к началу мая, однако в первой половине 1870-х годов священники обычно прибывали на курорт лишь в конце мая или даже в начале июня. Тогда же начинались и службы.

Заканчивались богослужения в 20-х числах августа. Например, в 1871 году совет постановил закончить службы 22 августа, «если не представится необходимости совершения их после этого числа, судя по количеству личностей Православной Церкви, находящихся в Карлсбаде».

Перед отъездом священник складывал все евхаристические сосуды, антиминс и прочую церковную утварь в железный сундук, находившийся в ризнице домового храма. Сундук запирался и опечатывался, а ключ передавался церковному старосте. Дубликат ключа хранился также в городской ратуше и мог быть выдан под расписку лишь по особой нужде.

В промежутках между сезонами за церковным домом присматривал сторож, нанимавшийся церковным советом из местных жителей. Сторожу выплачивалось незначительное жалование (пять гульденов в месяц). С момента устройства походной русской церкви в Богемском зале и вплоть до 1874 года обязанности сторожа выполнял старик по фамилии Креги. В 1874 году это место занял его сын. Граф А.И. Мусин-Пушкин в качестве благодарности за десятилетнюю службу при русском храме решил и впредь выдавать старику Креги по пять гульденов в месяц в качестве пожизненной пенсии, о чём уведомил отца Василия Полисадова.

С момента начала богослужений открывался и сбор пожертвований на церковные нужды. Во время богослужений член церковного совета, исполнявший на тот момент обязанности старосты, сам с тарелкой обходил храм. Во внебогослужебное время курортники могли передавать свои пожертвования либо священнику, либо старосте, которые были обязаны сразу же зарегистрировать сделанный вклад в сборной книге. Кроме того, совет мог назначить особых сборщиков, которые с подписной книгой обходили русских курортников и предлагали им сделать вклады. Как правило, обязанности сборщика выполнял церковный сторож.

Интересно отметить, что сборщики трудились не безвозмездно. Церковный совет выделял им материальное вознаграждение. О размере этого вознаграждения нам позволяет судить письмо графа Мусина-Пушкина протоиерею В. Полисадову от 18 июля 1874 года: Алексей  Иванович сообщал отцу Василию, что находит справедливым выдавать сборщику два процента «от собранной им самим суммы».

По окончании курортного сезона книга, в которой фиксировались пожертвования, сдавалась на хранение бургомистру Карлсбада. На следующий год священник, приезжавший на курорт для совершения богослужений, забирал книгу и возобновлял сбор пожертвований. До 1872 года деньги собирались исключительно на содержание причта и на текущие нужды домовой церкви. Отчёты о приходе и расходе церковных сумм за подписью старосты ежемесячно вывешивались в храме.

В 1870 году отец Михаил Горчаков прибыл в Карлсбад лишь в начале лета. Первая служба была совершена в домовом храме 7 июня, то есть более чем через месяц после начала курортного сезона. До этого времени сбор средств на церковные нужды не производился. Однако русских курортников, желавших сделать взносы на храм, было в Карлсбаде довольно много уже в мае. Таким образом, домовая церковь потеряла часть возможного дохода.

Для того, чтобы избежать подобных ситуаций в будущем, 12 июня на заседании церковного совета было принято решение «предоставить г. бургомейстеру право выдавать церковному служителю сборную книгу для сбора пожертвований и в такое время, в которое еще нет в Карлсбаде священника». На этом заседании присутствовал бургомистр Карлсбада И.П. Кнолль. Он согласился с принятым решением и подписал журнал заседания совета.

С этого времени церковный сторож мог получать у бургомистра сборную книгу сразу же после начала курортного сезона, когда в городе появлялись первые гости из России.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя