Фото для иллюстрации

В конце августа 2018 года в Праге прошло уникальное мероприятие, которое до сих пор не имело аналогий, – фестиваль NaHlas! Его главной темой был голос человека и его развитие во всех направлениях: коммуникативном, терапевтическом и артистическим. Программа состояла из концертов и семинаров по развитию и открытию голоса, улучшения дыхательных навыков и осанки и была предназначена для самой широкой публики: от профессиональных артистов до просто желающих попробовать что-то новое.

 

Главным гостем фестиваля стал Джонатан Харт Маквайя, музыкант и терапевт, преподающий по традиции Roy Hart Theatre. Сегодня это крупный центр во Франции, где проходят семинары и группы по открытию голоса и драматерапии.

 

Джонатан также предоставил интервью специальному корреспонденту газеты «Пражский телеграф» Алексею Шевко. Оказалось, что Джонатан не только преподаватель, но и сын танзанийского вождя, и его судьба тесно переплетена с историей колониальной Африки XX века…

 

Ваша мать – шотландского происхождения, а отец – вождь танзанийского племени сукума. Как двое настолько разных людей могли встретиться?

 

Моя мать была шотландского происхождения, однако она родилась и выросла в Танганьике – сегодня это Кения и Танзания. Можно сказать, что одна половина моих предков колонизировала вторую.

Мама получила образование в Англии и вернулась в Кению: её детство здесь было счастливым, она считала Африку своим домом. Она устроилась секретарём в тогдашней британской администрации и однажды получила задание переписать на машинке эссе об отношениях между аборигенами и британцами.

Содержание эссе разозлило её, она была несогласна со многими заключениями автора и захотела встретить его лично. Это был мой отец, Давид Кидаха Маквайя (позже влиятельный танзанийский политик, прим. ПТ). Они влюбились друг в друга и несколько лет путешествовали по Британской восточной Африке – Танганьике и Уганде. Мать забеременела, поначалу не зная об этом.

В то время начало расти напряжение между африканцами и белыми, кое-где вспыхнула агрессия, и отец посоветовал матери вернуться в Англию ради безопасности. Он хотел жениться на ней, но она постепенно пришла к заключению, что такие отношения не имеют будущего – расстояние, культурные различия и иные факторы оказывали своё влияние. Она сказала ему, чтобы он нашёл себе жену в своём племени. Они переписывались, но больше не встречались. Мама осталась в Англии.

Ваш отец происходил из традиционного африканского племени. Где он так хорошо выучил английский язык?

Его отец, мой дедушка, был одним из так называемых высших вождей Восточной Африки…

 

Что это значит?

Его племя сукума – одно из самых крупных в Танзании. Больше только племя масаев, но они кочуют между Танзанией и Кенией. В таких крупных племенах существует несколько уровней вождей, включая самую высшую (англ. Paramount Chief), которую занимал он.

Он был очень умным человеком, хорошо чувствовал все изменения, происходящие в обществе, и у него получилось предугадать их направление. Он хотел, чтобы его дети были готовы к новой жизни – к примеру, он послал их вместе со всеми помогать по хозяйству, что было необычно для детей вождя.

Ему казалось важным дать им одновременно традиционное образование и образование белого человека. У него было мало денег, но много имущества – полей, скота, и он послал своего сына, моего отца, учиться в университете Уганды, в то время крупнейшем в Африке заведении, предлагающем программу обучения на европейский манер. Отец позже учился в Оксфорде, где познакомился со многими британскими политиками, а после возвращения вместе с тогдашней элитой Танзании участвовал в переговорах о независимости страны.

Вы жили с племенем? Если да, то почему не остались там?

 

Да, один год, когда мне было двадцать лет. Я часто туда езжу, обычно на месяц. Я был принят очень хорошо – как блудный сын, вернувшийся домой.

Второй вопрос сложнее. Живя в Танзании, я понял, что голос и музыка, в традиции Рой Харт, которую я хорошо знал, – моё призвание. Я вырос в Европе, моё восприятие формировала по большей части западная культура. Я африканец, но не только африканец, и у меня не получилось полностью пустить там корни.

Моя «африканская энергия» всегда со мной, она проявляется в моём подходе к голосу и в том, каким образом я веду свои группы, я всегда в связи с ней, даже когда не нахожусь в Африке. По моему опыту, такая «африканская» часть – земная, ритмичная, спонтанная – есть в каждом из нас, и я помогаю разбудить её.

Вы упомянули, что африканцы намного свободнее выражают себя через голос, чем европейцы и американцы, и что они вообще больше проявляют себя. Вы могли бы назвать основные различия в культуре и образе мышления между ними, из которых исходит столь отличный подход к искусству, общению и жизни в целом?

 

Когда я женился – моя жена из США – мы провели медовый месяц в Танзании. Тогда это была четвёртая беднейшая страна мира. Сегодня она всё ещё в топ-списках, но уже не так бедна. Мою супругу поразило, сколько счастья она чувствовала среди местных людей. Конечно, у них тоже бывают чёрные полосы, однако в общем они более довольны жизнью, чем белые люди. Одну из причин я вижу в том, что у них мало материальных благ и они понимают, что больше им не нужно.

Ещё одно отличие – стиль общения. Африканцы постоянно делятся друг с другом своими переживаниями и общаются. Меня поразила одна местная привычка: когда люди встречаются вечером, они всегда рассказывают друг другу, что с ними произошло в течение дня, причём в форме театра, с настолько сильным эмоциональным зарядом, что это трудно передать словами. В местных языках есть десятки и сотни слов, выражающих их настроение в данный момент.

Они постоянно поют… Многие даже в обычной речи используют очень широкий диапазон и плавно переходят от речи к пению. Собственно говоря, они даже не различают эти две стихии, а просто вкладывают в свой голос, жестикуляцию ту энергию, которую ощущают в данный момент. Такая спонтанность – ещё одно фундаментальное отличие африканской культуры от европейской.

 

Создаётся впечатление безоблачного счастья, совместной беззаботной жизни, когда все разделяют интересы всех. Так ли это на самом деле?

 

Нет, конечно. Я заметил, что среди местных людей также существует вражда и отчуждение. Они принимают отличные формы от европейской или американской культур, но они так же глубоки. Африканцев оторвали от их корней, европейцы нарисовали в Африке границы, не имеющие ничего общего с исторической реальностью, традиционными племенными регионами. Африканцы культивируют очень глубокую связь с телом, с землёй, однако, как мне кажется, они потеряли свою идентичность.

 

Например, в Танзании почти вымерло множество местных языков, на них говорят только пожилые люди. Крупные племена, такие как сукума, удерживают свои традиции. Одна из причин, по которой их язык не вымер, – молодёжь любит народные песни, поёт их.

Вопрос из области голоса: Вы занимаетесь, в том числе, терапией. Можно ли отличить «хороший» голос от «плохого», существуют ли звуки или проявления, которые «антитерапевтические», вредные для души и тела?

Это очень интересный вопрос. Очень общий ответ таков: когда вы играете со своим голосом, открываете его, например, на семинаре или просто импровизируете, нет звука, о котором можно сказать, что он «неправильный». Это может быть крик, скрип, что угодно – если вы уделите ему внимание и заботу, он всегда откроется во что-нибудь прекрасное, и вы никак не повредите свой голосовой аппарат.

Однако в долгосрочной перспективе, конечно, существую различные «неправильные» проявления, которые звучат неприятно и которыми вы вредите себе. Они связаны с плохой осанкой, задержками в дыхании, психосоматикой.

Например, в традиционной китайской медицине есть пять базовых звуков: смех, плач, стон, крик и мелодия, и по тому, который из них в голосе преобладает, опытные целители определяют дисбаланс тела и души, например, болезнь.

Я эти системы не изучал специально, но я общался с людьми, которые имеют такой опыт. То, что я узнал от них, полностью соответствует моему опыту, традиции Roy Hart и тому, что мы делаем на курсах.

 

Джонатан Харт Маквайя

Вокалист, композитор и артист Джонатан Харт Маквайя, сын Дороти Харт и Давида Кидаха Маквайя, родился в Лондоне в 1957 г. Он начал заниматься пением в 14 лет. В 1975 г. переехал во Францию. Долгое время жил в Африке, изучая музыкальную культуру африканских племён. В 1980-х начал выступать с сольными концертами.  С 1988 г. преподаёт в Нью-Йорском университете по направлению «Экспериментальный театр». Один из профессоров расположенного во Франции Центра Роя Харта, который занимается исследованиями голоса. Живёт в Нью-Йорке.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя