Фото для иллюстрации

Одна из самых крупных общин чехов за рубежом выросла на территории сегодняшней Украины. Сотни семей, в общем числе около сорока тысяч человек, оставили немалый след в местной истории и культуре.

В прошлых частях нашей вольной серии о чешских общинах и знаменитых чехах за рубежом вы могли узнать о чешских эмигрантах в Латинской Америке и румынском Банате, ряд которых сохранил родной язык и традиции. Общего у всех волн чешской эмиграции то, что их пики приходятся на примерно 1820 – 1920 годы. Именно в это время больше всего чехов и словаков уезжало из тогда ещё Австро-Венгрии по экономическим причинам. Сегодня же мы расскажем вам о другой чешской колонии, которая получила известность после Чернобыльской аварии, когда множество местных жителей было эвакуировано обратно в чешские земли, – общине волынских чехов на Украине.

Что же заставляло чехов, известных домоседов, оставить родные края? Безземельные чехи страдали от бедности, мелкие крестьяне – от нехватки земли, ремесленников привлекала возможность саморазвития и широкое поле деятельности. Мещан и более состоятельных крестьян – улучшение материального состояния. Всех вместе подгоняло давление австрийских властей и германизация населения. В этой связи стоит напомнить, что до отмены феодального права после 1848 года и полного возрождения чешского языка в качестве народного и обиходного его будущее представлялось более чем неясным.

В Россию с любовью

Что привлекало чехов в Волыни, юго-западных губерниях Российской империи? Сегодня, когда поток эмигрантов идёт, скорее, наоборот, из бывшего СНГ в Европу, непросто представить себе атмосферу совсем другого времени. Но мы попробуем.

Начнём с исторических фактов. В 1861 году в Российской империи было отменено  крепостное право, а двумя годами позже подавлено польское национальное восстание. Поляки-католики стали «ненадёжным элементом», на сегодняшнем языке – «сепаратистами».

Как это связано с чешскими эмигрантами? Во-первых, отмена крепостного права привела к освобождению целого ряда земельных участков с плодородной почвой: бывшие аристократы не всегда сумели разумно распорядиться своими владениями.

Во-вторых, царская власть в России конфисковала множество земель шляхты– участников восстания – и продавала их задёшево. Возможно, в этом был умысел – привлечение некатолических эмигрантов помогало разбавить польские общины.

Кроме этого, для желающих эмигрировать США были слишком далеко, к тому же в середине XIX века, вскоре после отмены рабства и Гражданской войны, они совсем ещё не занимали положение «страны мечты». У России и Австро-Венгрии же была совместная граница, до которой можно было доехать поездом или даже на коне. Последним, но немаловажным фактором была в то время широко распространённая симпатия к России как к «самому большому славянскому брату» и опоре в сопротивлении германским властям.

Первой политической ласточкой – предвестником волны эмиграции – стало участие Франтишека Палацкого, депутата австрийского парламента и видного деятеля чешского национального движение, во Всероссийской этнографической выставке в Москве в 1867-м году. Он приехал туда в составе делегации из 27 членов и встретился с многими известными личностями славянского мира, а также вёл переговоры с российской стороной о возможностях эмиграции. Ему была предоставлена аудиенция у императора Александра II, и хотя её точное содержание неизвестно, не исключено, что даже августейшая особа поддержала эту идею.

Первая волна и начинания на чужбине

Конкретные мероприятия позже начал Франтишек Пршибыл из Тршебони, бывший администратор одного из владений рода Шварценбергов. В поисках трудоустройства он забрёл в Варшаве в агентство посредников по эмиграции и там ознакомился с выгодными условиями по закупке лесов и земли в Волынской губернии.

Он начал в Чехии широкую пиар-кампанию в пользу эмиграции, назло австрийским властям, старавшимся ограничить эмиграцию. Вместе с компаньоном они в 1868-м году купили большую усадьбу с участком 1797 га в Ровенском. Не прошло и года, и на этой территории уже хозяйничало 126 (!) чешских семей, в том же году чехи в Волыни основали ещё 6 деревень.

Постепенно на Волыни возникло 110 чисто чешских населённых пунктов, 158 других было смешанных, и в 366 чехи были меньшинством и постепенно ассимилировались. Их первые начинания были тяжёлыми: чехи имели на руках лишь немного денег, а пахотная земля была слишком дорогой даже по местным расценкам. Обычная схема была такая: чехи выкупали – за деньги, имущество, зерно, в рост («на ипотеку») – участок леса, вырубали его и первые годы переживали в деревянных домишках, срубленных на скорую руку, а потом перепахивали землю.

По свидетельствам из различных местных хроник, встреча с украинской действительностью была непростой. По сравнению с относительно развитой по европейским меркам Австро-Венгрией, местные люди пользовались примитивными хозяйственными техниками, их культурный, с европейской точки зрения, уровень был также невысок. Однако «золотые чешские руки» нашли выход: чехи ввозили агротехнику, использовали новые технологии и из «презренных чужаков» превратились в объект подражания.

Забавен в этом отношении один исторический пример из книги В. Шимека «У нас на Волыни». Одной из агротехник, вызвавшей сопротивление местных, было использование навоза для удобрения земли.

Тарас, бывалый ефректор царской армии, решил помочь жене, невестке и сыну в поле, после хорошей еды и сна. по дороге он встретил моего прадедушку, Машинду, который жил здесь уже вторым годом. – Слышь, Машинда, мой сын хочет, как вы, австрияки, испортить всё поле дерьмом! Но я ему не позволю, пока я здесь хоязин! – Сосед, дай ему попробовать. Выкинь свою соху и сделай себе у местного кузнеца хороший плуг. Вы хорошо всё перепахаете, и поле будет плодить, как молодая женщина!

 

Тарас не ответил и ушёл, не попрощавшись и бурча себе под нос: ”Сволочь австрийская! Как можно есть хлеб, выросший на г**не? Сами на собаках приехали, а нас пахать учат! Осенью приду посмотреть на твою картошку, да и понюхаю! Будешь её жрать как свинья!”

 

(Цитата с сайта Sdružení Čechů z Volyně a jejich přátel)

 

Стоит отметить, что картошка также была чешским новшеством, а никак не исконной культурой этих земель. Кроме этого, чехи привезли сахарную свёклу, масляные растения, а также хмель, который был настолько качественным, что торговцы выдавали его за хмель из Жатца. В общем, эмиграция удалась! К концу XIX века на Волыни жило около сорока тысяч чехов, большинство которых позже вернулось домой.

Новое столетие – войны, Советы и репатриация

Новый век принёс волынским чехам больше проблем, чем стабильности. Российское правительство взяло под контроль местное образование, что, в том числе, означало русификацию и ограничение преподавания на чешском. Во время революции в России и Первой мировой войны по состоятельным крестьянам Волыни больно ударила коллективизация сельского хозяйства.

После провозглашения независимой Чехословакии делегация волынских чехов обратилась к правительству страны с просьбой о репатриации. Она была принята, но никаких мер не последовало. Репатриация началась уже позже, после Второй мировой войны и личного обращения президента Бенеша к Иосифу Сталину.

Почти все волынские чехи, кроме тех, кто остался в смешанных семьях, вернулись на историческую родину. Часть из последних таже вернулась по предложению правительства Чехословакии после Чернобыльской аварии. Однако, по словам очевидцев, чешский дух до сих пор заметен в местах их компактного проживания – а их культура прижилась на новой родине.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя