Фото для иллюстрации

«Я ненавижу русских. Пусти куда-нибудь одного ”русака” – и потом не будешь знать, как от них избавиться. Они поналезут, понаедут, хуже них только китайцы». Седоволосый чех громко рассуждает на весь трамвай о русских, китайцах, вьетнамцах («они везде»), плохом пиве («всё скупили иностранцы, чешского пива уже не осталось») и ещё массе других проблем. А они у него, судя по всему, буквально повсюду: погода слишком сырая, засуха уничтожила всё вокруг и забрала воду из колодца на даче, дети не звонят, рогалики в магазине твёрдые («раньше такими только свиней кормили») и так далее, и тому подобное.

Люди в трамвае исподтишка поглядывают на громогласное воплощение жизненного негатива, но никто не реагирует. Только спутник ритора, слегка поёживаясь, старательно пытается делать вид, что он к нему особого отношения не имеет и мыслей его не разделяет.

Впрочем, того это нисколько не беспокоит. Он преисполнен гнева, который застит ему глаза, заливая белки кровью. Ему нужен этот гнев, ему не жить без ненависти. Ненависть стала смыслом его существования. Не так важно, что ненавидеть – иностранцев ли, собак, погоду, соседей или внеземные цивилизации, главное – жить с ненавистью в каждой клетке своего организма.

Она разрывает его на части, но он и сам не отдаёт себе в этом отчёта. Ненависть заставляет его совершать поступки, которые никак не назовёшь иначе как неадекватными: зачем идти в магазин за полтора километра, если в соседней лавочке вьетнамец продаёт всё те же рогалики и всё то же пиво? «Я лучше под дождём пройду, на машине проеду, но не дам заработать на своих трудовых этим понаехавшим», – с пеной у рта трясёт кулаком правой руки мужчина, стараясь левой удержаться за поручень.

Вскоре трамвай останавливается, мужчина выходит, приговаривая по дороге о том, что и останаваливаться-то нынешние водители трамваев толком не умеют, тормозят неизвестно как и прочая, и прочая.

Весь трамвай дружно с облегчением вздыхает. «Слушай, а ты как к русским относишься?» – вдруг спрашивает один из парней в трамвае у другого. «Никак. Как и ко всем. У меня однокурсник русский, мы с ним выпиваем в баре, у него акцент смешной», – отвечает друг. «А мне вообще всё равно, какой кто национальности, у нас лучшие программисты – русские. Девчонки у них классные…» – мечтательно вздыхает третий. И жизнь как-то становится светлее…

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Негатив — это евреи. Раньше они были виноваты во всем. Теперь этот несчастный чех. И весь «позитив-негатив», на деле лицемерный способ отгородиться. А ведь такие старики, желчные и ненавидящие, просто боятся. Одиноки (кто удивился?), беспомощны сейчас или скоро будут. Можно ли просто стать добрее к старикам, сделать мир вокруг них предсказуемее, надежнее. Убедить их делом, что они защищены. В моем доме жил генерал морской пехоты, сын которого погиб, спасая людей. Когда он просил помощи. ему говорили: надо было своих детей воспитать. Таков «позитивный» гнев праведной соседки. Старики одиноки, обложенные менеджерами по продаже чудо — устройств, социальными работниками, на деле просто грабящими их, ловкими врачами. которые лечат не то. что болит, а то, что выгодно. А глаза уже не те, и видится враг под каждым кустом. Автору бы пожалеть старика, которому просто страшно стать беспомощным.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя