Белый голос Якутии: Уутай в Праге - Пражский Телеграф

В этом году успешно прошёл II фестиваль «Новый русский фильм», и одной из его главных тем стала жизнь и чаяния российского Севера – сибирских и арктических областей. Фестиваль предложил гостям не только современное кино про тундру, снег, оленей и путешествия, в Прагу приехала «белый голос Якутии» – музыкант, артистка, певица, просто красивая женщина Олена Уутай.

Певица Олена Уутай родилась 25 марта 1986 года в городе Якутске Республики Саха (Якутия), в России, под именем Олена Борисовна Подлужная, с музыкой она связана с самого детства. Творческий псевдоним Уутай в художественном переводе с якутского языка означает Тайна, сотворённая водой.

Олена закончила консерваторию по классу фортепиано, уже с малых лет она играет на хомусе, национальном якутском инструменте. На корнях древней музыкальной культуры Сибири выросло мощное древо её сегодняшнего творчества, дающее плоды в виде зажигательного сочетания уникальных голосовых техник, народных мотивов, звуков сибирской природы, традиционных инструментов с электронной музыкой и современными достижениями звукотехники. 

Творчество Олены Уутай покоряет всех – от якутских бабушек до жюри конкурса Britain’s Got Talent и достопочтенной чешской публики, впервые увидевшей Уутай вживую в кинотеатре «Длабачов». Уутай, приятная и непринуждённая в общении, любезно предоставила интервью специальному корреспонденту ПТ Алексею Шевко.

Скажите, кто Вы по происхождению – якутка, русская? 

Обычно я на этот вопрос отвечаю, что я дитя и гражданин мира, но если поточнее… Мои родители – чистой крови украинцы, они приехали в Якутию 50 лет назад. Папа – заслуженный связист Республики Саха, он телефонизировал весь Север, всю Якутию. Им понравилось, и они остались там. Я выросла в Якутии и с рождения впитала в себя местную культуру. Мой родной язык – якутский, я не говорю по-украински. Тело у меня – огонь, горячая украинская кровь, а душа холодная, северная. И менталитет тоже, я выросла среди якутских детей и была единственная славянской внешности среди своего окружения.

Ради интереса я хотела сделать тест в Москве на происхождение, сдала всё, и мне ответили, что не получается выделить ДНК из пробы! Хочу попробовать снова, мне интересно. Родители – дети войны, они знают историю рода только до прабабушек, им было дело больше до выживания, чем до семейных сериало.

Расскажите про свои музыкальные начала. Вы пишете, что занимаетесь хомусом с детства и что у Вас образование классического пианиста. Но как Вы вообще пришли к музыке как сфере интереса и профессиональной деятельности? 

Моя мама – музыкант заметила во мне тягу: я любила петь, хорошо повторяла мелодии с телевизора, с кассет, например, помню, как я в 6 лет пела песни Натальи Сенчуковой. Я начала писать стихи, первое своё стихотворения написала тоже в 6 лет – про Новый год у моря. Мама нашла мне хорошую школу-интернат для одарённых детей, меня прослушали и взяли с руками и ногами в класс фортепиано. Хомус тоже был с детства, я ходила на кружок сколько себя помню, весьма основательно – он мне так нравился, что я почти не вылезала из кабинета национальной культуры.

Я закончила весь курс фортепиано, я и сейчас играю для души, но мой путь ушёл в этномузыку. Про меня говорили на якутских радиостанциях, что я была послана им как знак, как маяк для якутской молодёжи: смотрите, белая женщина сохраняет вашу культуру, а вы даже не хотите учить родной язык! Представитель титульной нации бы не заинтересовал их, а вот такую белую ворону можно ставить в назидание! 

Раз уж мы подняли эту тему: каково положение традиционной культуры сегодня? 

Очень хорошее и, дай Бог, будет ещё лучше. В советское время очень многое было утеряно. Первый президент новой Якутии Михаил Ефимович Николаев и следующие президенты очень много сделали для того, чтобы поднять это национальное самосознание, дать людям вспомнить язык, традиции, национальные праздники. Сейчас вот летом проходил праздник лета «Ысыах» – якутский Новый год, это самый главный праздник Якутии. На него съезжаются люди со всей республики в город, на специально отведённые места. Вся национальная культура оживает и сохраняется именно на этом празднике. Там есть всё: конные скачки, традиционная одежда, игры, танцы, песни…

Есть ли попытки как-то обновить традиционный образ жизни, например, проводить часть времени в тундре? 

Кочевники есть, и живут вполне неплохо. Среди молодёжи популярен «эзотерический туризм» – они проводят по несколько дней или недель среди них. Сейчас, возможно в этом и моя заслуга, начали приезжать люди со всего мира, выбирая Якутию вместо каких-нибудь Мальдивов! Многие так и пишут: «После Вашего концерта я так влюбился в Якутию, что решил туда поехать!» Они ездят на собачьих упряжках, живут в национальных жилищах, кочуют…

Чем примечателен, выразителен якутский язык по сравнению, например, с русским или английским? Испанский или грузинский богаты интонациями, в японском или китайском очень много слов для выражения различных оттенков эмоций. Что можно сказать про якутский? 

Я бы назвала якутский язык узорчатым. Он как кружево, вышивка, как национальные якутские костюмы: они все в бисере, узорах, вышивке, в основном на темы природы – листья, деревья… Язык такой же – он как сложный орнамент. В нём много звуков, напоминающих степь или тайгу, например, горловое «х», носовые гласные и согласные.

Он агглютинативный: слово начинается с корня, который может состоять лишь из 2-3 букв, и ты к нему добавляешь и добавляешь аффиксы, который развивают смысл всего выражения. Пример: «бар» – идти, «бардыбыт» – давай пойдём вместе. Может получиться до 33 букв.

А если говорить о музыке? Чем специфична якутская традиция? 

Основа традиционной якутской музыки сравнительно проста: там не встретить драматических скачков и больших интервалов, сложных синкоп, как в джазе, всяких сбитых ритмов… Всё очень природно и натурально: ритм на первую долю – это, кстати, отличие якутской музыки от эвенкийской, у них ритм на вторую долю. Мелодика гуляет по пяти нотам, даже не по октавам. Все якутские песни можно спеть на три ноты. Есть и другие манеры, например, дэгэрэн, где голос дребезжит»: она топчется на одной ноте. 

Здесь проявляется отличие эстетики: красота якутской музыки состоит не в том, чтобы скакать по октавам и показывать свой огромный диапазон в браваде, как в академической европейской традиции, а в техниках, природных звуках – горловое пение, дребезжание в дэгэрэн и другие приёмы вроде носового пения, хрипения («дыхание оленя») и других. Есть и необычные для европейского слушателя интервалы: например, пониженная седьмая вместо повышенной. 

Также важна простота, она – то, что цепляет слушателя. Ну и язык, мы про него уже говорили: узорчатый, много разных интересных звуков. Ещё отмечу, что, в отличие от монголов и тувинцев, у якутов нет традиции обертонного пения. Правда, сегодня идёт некоторое взаимопроникновение в культурах северных народов, я тоже использую мотивы эвенов, эвенков и других коренных народов Сибири.

На концерте Вы исполняли песню про шаманский зов. Скажите, у Вас был такой момент в жизни, который привёл Вас именно к якутской традиции? 

Когда я училась в консерватории, у нас был очередной медосмотр и я пожаловалась на постоянную головную боль. Мне сделали МРТ и выяснили, что у меня в голове огромная киста – в пазухе, она защемляла глазной нерв. Сделали экспериментальную операцию, успешно вытащили всё, но у меня ухудшилась память, я не помнила партитуры.

Мне сказали взять академический отпуск, я так и сделала, но мне хотелось музыки. Я больше внимания стала уделять этномузыке, хомусу, и меня пригласили в трио «Айархаан». Я выступала с ними два года и ушла в свободное плавание. Тогда я поняла, что это мой путь, и уже не вернулась в классическую музыку.

Одновременно я работала – секретарём, методистом, компьютеры продавала, всё было, и в один прекрасный момент мне это надоело, я просто встала и ушла. И, похоже, Вселенная увидела мои помыслы, и мне пошли заказы, предложения, конкурсы, фестивали. Пришлось, конечно, прилично поработать на корпоративах, там я отточила своё мастерство.

Раз уж мы говорим про трио, почему Вы выступаете одна? Большинство сибирских музыкантов вроде Хуун-Хуур-Ту выступают в группах. 

Ну, я по натуре одиночка. Когда ты в ансамбле, ты не можешь сказать миру всё, что хочешь. Ведущая нашего ансамбля это почувствовала и распустила его, отправив нас в свободный полёт – как мать-птица. Я мечтаю о своей группе, но, наверное, о людях менее амбициозных, чем я сама. Сейчас мне нужен перкуссионист и духовик, я хочу организовать такое трио. Желательно мужчины, потому что я не верю в женскую дружбу – женщины всегда конкурируют.

Есть ли в Якутии традиция исцеления звуком, как, например, в Африке или Амазонии? 

Я не посещала групповых целительных ритуалов, лишь двух шаманов в Якутии, но не ради исцеления, а за советом. Но знаю, что они проводят очень глубокие сеансы с лечением, и на нескольких из них я выступала. Там действительно происходит исцеление, например, через простукивание бубна. Когда шаман входит в транс, он вообще издаёт какие-то звуки запредельные и людей пробирает до костей. Я в этом прямо не участвовала, потому что шаман сказал, что мне это не нужно.

Тогда как Вы выучили все эти традиционные техники пения? 

Я учила их сама, слушала, как играют другие, ещё с грампластинок. Все эти природные звуки я открыла сама, и даже сейчас не понимаю, откуда это всё взялось: ко мне, бывает, подходят бабульки, например, эвенкийские, и спрашивают: «Откуда ты знаешь эту мелодию, ты была в Эвенкии?» Я говорю: «Нет, я открыла рот, и из меня всё это идёт, словно по каналу». Поэтому, когда меня хвалят и благодарят, например, после концертов, я всегда отвечаю: «Спасибо, но я не ”делаю” это, я – канал, проводник природы и души Якутии в наш мир».

Как Вы относитесь к тому, что Вас называют «поющей шаманкой»?

Плохо. Счастье любит тишину, магию надо переживать в себе. На чужой роток, правда, не накинешь платок, я всегда позиционирую себя только как певицу, всегда говорю: «Нет, ребята, я не шаманка!», и всё равно люди продолжают меня так называть. Я пою на языке природы, в этом нет мистики, нет шаманизма, но, похоже, это пробуждает в людях какие-то мистические ноты.

У нас это, похоже, в генах – верить в нечто запредельное. Если что-то на тебя так воздействует, что-то из ряда вон выходящее, ты можешь назвать это шаманизмом, да, так бывает. Но когда кто-то начинает бить себя в грудь и кричать: «Я шаман!, то, по-моему, это грех и опасная игра с энергиями. 

Скажите, а как Вы видите будущее якутской традиции? 

Ну, если говорить о музыке и обо мне лично – я много экспериментирую, совмещаю древнюю музыку с современными средствами. Мне этот путь кажется верным, потому что он интересует молодёжь. Но здесь есть тонкая грань, нельзя отрываться от корней – я знаю очень много этномузыкантов, которые полностью ушли в эксперимент и потеряли их.

Собственно, чем я старше, тем больше я становлюсь приверженцем полностью акапелла концертов, без электроники. Конечно, на больших мероприятиях без неё никак, да это и не нужно – хомус крут, но с басом ещё круче, нет смысла отказываться от современных возможностей. В общем, важно использовать современные средства для сохранения традиции, а не для того, чтобы коверкать её.

Вы путешествовали по Сибири? 

Только по Якутии, но её я проехала всю, включая места в тундре, где нет даже воды. Это мои места силы. Я сейчас живу в Москве, но постоянно езжу домой и набираюсь энергии, а потом несу её в мир.

Расширила ли традиционная музыка Ваши музыкальные или певческие возможности? 

Да, конечно. Например, я недавно учила основы тувинского горлового пения – мы вместе с музыкантом из Хуун-Хуур-Ту были в Монголии, и он со мной занимался. Ещё год назад я не брала какие-то высокие ноты, сейчас получается.

Вы передаёте свои знания, у Вас есть школа или планы по её основанию? 

Да, конечно. Не школа, а мастер-классы, вечера, круги – в Москве, в Париже, для музыкантов и широкой публики, на два-три дня. Там я передаю приёмы, техники, сам дух якутской музыки. Получается хорошая психологическая разрядка: мы создаём живую, природную музыку, импровизируем, кричим как птицы… Люди часто говорят, что их это зарядило, что они ушли с семинара другими – лучшими. Надеюсь, такой будет и в Чехии. Мне здесь очень понравилось – хорошая энергетика, город, природа… Я вообще не очень люблю туристические города, но этот прирос к душе! И публика была просто замечательной!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя