Хартия-77: как чешские диссиденты вышли в наступление - Пражский Телеграф

17-го ноября 2019 года чехи и словаки праздновали 30-летие Бархатной революции – события, положившего конец коммунистической эпохи в стране. Особое значение для подъёма демократического движения в Чехословакии имел документ, известный под названием «Хартия-77», который стал предвестником глубоких общественных изменений. 

Как отмечает Википедия, «Хартия-77» – программный документ, ставший основанием для формирования группы политических диссидентов в Чехословакии, просуществовавшей с 1976 по 1992 г.

«Хартия-77» была неформальной гражданской инициативой, критикующей политическую и государственную власть, в первую очередь, за несоблюдение конвенций, касающихся прав человека. Чехословакия подписала Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе в 1975 году, который в том числе содержал гарантии «свободы собраний» и «свободы союзов», то бишь права объединяться в группы без согласия властей, включая политические.

В 1976 году были арестованы члены андерграундной рок-группы Plastic People of the Universe, которых, по сегодняшней версии чешских историков, коммунистический режим посчитал «оппозицией себе». Правда, злые языки утверждают, что официальная причина задержания – хулиганство – была вполне резонной… Так или иначе, один из членов группы получил восьмимесячный срок. Реакцией со стороны чешского диссидентства, до той поры существующего, но разобщённого, стало создание в декабре 1976 документа, опубликованного позже во многих западных изданиях и сегодня известного как «Хартия-77».

Хартия и Антихартия

До сих пор неизвестно, кто именно был автором которой части Хартии, поскольку они и после событий 1989 года пожелали сохранить инкогнито. Один из несомненных – Вацлав Гавел, другой – писатель Павел Когоут. Текст Хартии доступен на многих чешских исторических сайтах и критикует отсутствие в тогдашней Чехословакии вышеупомянутых свобод, намекая на главного виновника – «ведущую роль Партии». Уже в начале 1977 года под документом стояли десятки и даже сотни подписей, в основном чешских интеллектуалов левого толка.

Философ Ян Паточка, одним из первых подписавший Хартию, был арестован в 1977 г. и умер после допроса (версии разнятся: от «был убит» до «не отличался крепким здоровьем – сердечный приступ»). Среди подписавших был Франтишек Кригель, бывший член Президиума ЦК КПЧ и известный деятель Пражской весны, который попал в опалу после событий 1968 года. Практически одновременно появилась проправительственная Антихартия, которая в 90-х и 2000-х годах стала весьма пикантной темой в чешском обществе, поскольку её подписал ряд известных деятелей искусства (в том числе знаменитый актёр и драматург Ян Верих), многие из которых и после падения коммунистического режима сохранили активность.

Хартия расходилась в самиздате, подписавших её часто ждали репрессии. Значительная часть из них эмигрировала (например, вышеупомянутый Павел Когоут, осевший в Австрии). Однако документ подписывали и дальше, он стал популярным. Поскольку за инициалы под Хартией исключали из партии и отлучали от общественной деятельности, подписавшие остались, в лучшем случае, в андерграунде и противниками режима, в худшем – уезжали из страны. Важно здесь одно: до 1989 года у них не было реальной власти.

После Бархатной революции всё изменилось. Многие из людей, подписавших «Хартию-77», стали крупными деятелями чешской политики и культуры. Среди них сам Вацлав Гавел, будущий председатель Конституционного суда Павел Рыхетски, Александр Вондра и ряд других. Некоторым не повезло… Так или иначе, в 1992 году всё движение было распущено и те, кто хотел активно участвовать в политической жизни страны, перешли в новые партии, например, в Гражданский форум.

Хартисты сегодня

Сегодня восприятие «Хартии-77» и людей, подписавших её или как-то иначе замешанных в происходящем, в Чехии весьма различно. В кругах политически озабоченных граждан страны бытуют многочисленные теории заговора и конспирологические легенды. К примеру, в Analýza událostí 17. listopadu 1989 (Анализ событий 17-го ноября 1989 год), написанным бывшим политзаключённым Мирославом Долейшим, утверждается, что вся Бархатная революция была заранее подготовленным и продуманным актом передачи власти. Автор, правда, идёт ещё дальше, обвиняя авторов Хартии в попытке установить в Чехословакии власть масонов и «Большого Израиля».

Бархатная революция в Чехии, в этом году отпраздновавшая своё тридцатилетие, прошла относительно бескровно.

«Сердце Европы» избежало различных экстримов, произошедших в других странах бывшего Варшавского договора: повешения бывших глав страны, как в Румынии, обстрела парламента по российскому образцу и прочих. Глава государства Густав Гусак, имевший, по свидетельствам историков, огромный неформальный авторитет в кругах власти, спокойно ушёл в отставку. Бывшие диссиденты, теперь герои страны, включая Вацлава Гавела, и презренные коммунисты также спокойно сели за стол переговоров.

Хотя Чехия и провела законы о люстрации, гонений на коммунистов никто не начал, кроме нескольких относительно коротких тюремных заключений – например, такая участь ждала одного из шефов пражской компартии Мирослава Штепана. В отличие, например, от Венгрии, компартия в Чехии не была запрещена и спокойно существует и поныне в роли вечного оппозиционера с неизменными 8–15% голосов. Возможно, именно это привело к победе правых сил на всех выборах в ранних 90-х годах, поскольку новая компартия оттянула на себя часть «левых» голосов, которых было, вопреки распространённым сегодня мнениям, весьма немало.

Две стороны одной медали

Как простые чехи воспринимают «хартистов» (нарицательное обозначение подписавших документ и/или активно участвовавших в деятельности вокруг него) сегодня?

Мнения тех, кто интересуется и даже может назвать хотя бы пару имён кроме Вацлава Гавела, можно условно разделить на две группы по степени сочувствия коммунистическому прошлому.Те, кто «анти», видят в них борцов за свободу разной степени героизма, которые вполне заслуженно получили власть в свои руки после страданий во время коммунистического гнёта. Те, кто «за», – сомнительных личностей и авантюристов, которые особо и не страдали (подумаешь, не принимали на работу по специальности, сравните их с политзаключёнными, работавшими в шахтах!) и сделали себе имя лишь на своём протесте против правящего режима.

Основания можно найти для обеих версий. Многие хартисты, вне всяких сомнений, пережили нелёгкие будни из-за своей общественной позиции: они теряли работу, возможность заниматься общественной деятельностью, ряд из них побывал в тюрьме. Вацлав Гавел, Йиржи Динстбир, Павел Рыхетски, Александр Вондра стали уважаемыми политическими фигурами, причём самого разного спектра – от вполне левых (Динстбир) до ярко-правых (Вондра).

Сам президент и бывший премьер-министр страны Милош Земан, который в своё время также был «лёгким» диссидентом (но не хартистом), сказал по поводу диссидентов (вольная цитата): «Крушить – совсем не то же самое, что строить» (чеш. Bourat není to samé, jako stavět). Он развивает эту мысль дальше: многие бывшие хартисты, получив таки возможность «строить», то бишь кресла во власти, оказались совершенно неспособными этой самой властью воспользоваться во имя позитивного творчества, в качестве примера приводя журналиста и публициста Петра Угла (чеш. Petr Uhl). По его словам, Петр со временем «разошёлся со всеми, и никто не хотел вести с ним переговоры».

«Хартия-77» стала значительным событием в истории страны, пустившем ростки на корнях подгнивавшего коммунистического режима и проросшем огромным деревом после 1989 года. Насколько сладки или кислы его плоды – пусть рассудят люди, живущие в стране сегодня, многие из которых помнят те времена.

Константин Веремейко

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя