Высокий полёт Юрия Батурина

    0
    10


    Политик, учёный, юрист, политолог, космонавт, общественный деятель, журналист, на удивление многранная личность. Юрий Батурин дважды побывал в космосе, около пяти лет провёл в самых высоких политических кругах – работал помощником президента Бориса Ельцина. «Власть очень сильно деформирует личность, и вернуться оттуда к нормальной жизни трудно. И для того, чтобы после этих четырёх лет мне снова стать нормальным человеком, требовалось какое-то очень важное и глубокое переживание, очень сильные эмоции. Вот этими сильными эмоциями стали для меня два моих космических полёта», — говорит Юрий Батурин. Он побывал в Праге в составе российской делегации на Международном космическом конгрессе. С Юрием Батуриным беседовала шеф-редактор «Пражского телеграфа» Наталья Судленкова.

    В своё время газета «КоммерсантЪ» назвала Вас самым высокопоставленным космонавтом. Как Вам это звание?

    Когда я полетел в космос, я не был помощником президента. Меня уволили, и я вернулся к своей специальности. Кстати, что тут такого странного?! В наше время если бы я пошёл работать, скажем, вице-президентом банка, все бы сказали: «Нормально, за деньгами пошёл», а когда человек вернулся к своей специальности, то многие думают, что это странно.

    Есть фильм Алексея Учителя «Космос как предчувствие». А у Вас было предчувствие того, что космос — это Ваша судьба?

    Предчувствия такого не было, но на третьем курсе Московского физико-технического института я принял решение стать космонавтом, и закончил институт уже по специальности «управление космическими аппаратами». Дальше я просто шёл к этой цели. Поэтому не предчувствие, скорее, а достаточно сознательное решение.

    А после того, как Вы приняли это решение, Вы наметили себе какой-нибудь план – как Вы попадёте в космонавты?

    План было трудно сделать, потому что всё, что было связано с космонавтикой, было окутанно полной завесой секретности. Но потом от старшекурсников в общежитии я выяснил, в какую группу мне надо проситься, потому что самые общие названия, которые там существовали, мало о чём говорили. И я закончил институт по кафедре академика Бориса Викторовича Раушенбаха, соратника Сергея Павловича Королёва. А на предприятии моей первой задачей было сделать небольшой элемент в системе управления космическим кораблём «Союз», на котором мне впоследствии пришлось летать.

    Скажите, как журналист журналисту, есть ли какие-то общие черты характера у космонавтов, или качества, которыми должен обладать космонавт?

    Во-первых, космонавт должен быть готов к тому, что всё время надо учиться. Техника сложная, осваивать её нужно много лет. Космонавту с того момента, как он приходит в отряд, и до полёта нужно сдать более ста экзаменов. А через два года будь добр сдавать экзамены опять, потому что и память подводит, и системы совершенствуются.

    А как сотрудничают страны на орбите?

    Взаимодействие прошло несколько стадий. Сначала была всеобщая эйфория, а сейчас наступил период, когда всё начали считать. Даже на Международной космической станции в первые годы всё было более или менее общее: хочешь — ешь американские продукты, хочешь — российские продукты, а теперь всё считается.

    Просто не верится!

    Зря не верится. Считается практически каждый грамм — сколько и каких продуктов и прочее. Космонавты получают указание, что могут пользоваться только своими продуктами, одежда тоже только своя и так далее.

    И получается эти требования выполнять в реальности?

    Реально это, конечно, не так, потому что космонавты — люди взрослые, образованные, воспитанные и понимающие, что такое взаимодействие в условиях, когда работа на грани жизн и смерти проходит. Космос — это риск высокий, там нельзя обидеться или поссориться. И есть такие виды работы, которые ты не можешь выполнить, если тебе не помогает кто-то другой. Поэтому если в экипаже всё поделить, как делят государственные чиновники при международном взаимодействии, то и космического полёта не получится. Там атмосфера другая, правила другие, несмотря на то, какие устанавливаются правила на Земле.

    Вернёмся всё же к Вашему опыту государственного деятели. Есть ли какие-то международные программы, которые могли бы стать основой для сотрудничества в космосе. Программа вооружений в космосе разъединяет, а что может быть таким объединяющим началом?

    Мне кажется, наука. Наука интернациональна, не бывает законов Ньютона английских и российских с какими-то своими коэфициентами. Наука интернациональна по определению, и она должна объединять. Кроме того, именно учёные более людей других профессий склоны к объединению, к сотрудничеству. И я много видел примеров, когда даже в периоды очень жёстких и сложных отношений между странами, учёные продолжали свою совместную работу.

    Что Вам лично дал космос? Скажем так — чего бы в Вас не было, если бы не полёты в космос?

    Он дал мне другое отношение к жизни, не только к человечской жизни, не только к своей жизни, а к жизни вообще, я просто увидел её по-другому.

    Это «другое» в чём? Что изменилось?

    Когда возвращаешься оттуда, то понимаешь, как хрупка человеческая жизнь, жизнь вообще. Понимаешь, что не ты её давал жуку майскому или божьей коровке, и не тебе её отнимать, и просто смотришь на весь этот живой мир иначе. И ещё смотришь на всё по-другому. Ведь что такое, собственно говоря, международная космическая станция, экипаж? Это модель нашей жизни за пределами атмосферы. И там очень чётко становится ясно — если там ссориться, то погибнешь, погибнут все. А Земля после возвращения кажется большой, здесь можно ссориться, можно воевать, можно убивать друг друга. И нет этого понимания, что сук, на котором ты сидишь, может рухнуть. И когда из космоса видишь Землю, на которой не нарисована границы, когда понимаешь, насколько тонка голубенькая полоска атмосферы над Землёй, то чётко осознаёшь, что её надо защищать.

    А ощущение реализованности своей личной огромной мечты тоже было?

    Конечно. Для каждого человека важно, когда его мечты и планы реализуются. И ещё одно было для меня очень важно в космосе. Мне пришлось поработать во власти, хотя и не долго. А всего космического стажа у меня у меня 27 лет, по сравнению с этим несколько лет во власти — вроде бы, немного. Но власть очень сильно деформирует личность, и вернуться оттуда к нормальной жизни трудно. И для того, чтобы после этих четырёх лет мне снова стать нормальным человеком, требовалось какое-то очень важное и глубокое переживание, очень сильные эмоции. Вот этими сильными эмоциями стали для меня два моих космических полёта.

    Скажите, а космос снится?

    Снится космос, снится иногда.

    А что именно?

    Снится, собственно говоря, сам полёт, невесомость снится, земля снится, красивая очень.
    Хотите вновь в космос?
    Да.

    Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 153 остальным подписчикам.
    Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /><noscript><img class=
    Предыдущая статьяОльга Кондрашина: «Я вообще по натуре человек жизнерадостный, энергичный»
    Следующая статьяИнтернет-резервация — деньги на ветер