Два с половиной года из жизни Анатолия Алексеевича Андреева

0
20
Анатолий Алексеевич Андреев
Анатолий Алексеевич Андреев

В истории блокадного Ленинграда январские дни имеют особое значение: 18 января 1943 года войска Ленинградского и Волховского фронтов соединились, освободив город Шлиссельбург и очистив от противника всё южное побережье Ладожского озера.

По образовавшемуся коридору шириной от 8 до 12 км была восстановлена железнодорожная связь осажденного города с Большой землей. Блокада была прорвана. За двадцать дней по Синявинским болотам была проложена 33-километровая железная дорога с двумя мостами через реку Неву. Уже 7 февраля в блокадный город пришёл первый поезд со сливочным маслом.

По этой дороге в течение года в город шли вагоны с продовольствием и вооружением, а на Большую землю увозили в эвакуацию обессиленных жителей города. 14 января 1944 началась Красносельско-Ропшинская операция войск Ленинградского фронта, в результате которой 27 января блокада была полностью снята.

С той поры прошло уже почти семьдесят лет, всё меньше и меньше остается с нами рядом людей, помнящих события Великой Отечественной войны и переживших блокаду Ленинграда. Среди тех, кто смог выстоять, вопреки чудовищным обстоятельствам и смерти, есть и проживающие ныне в Праге ленинградцы Анатолий Андреев, Ирина Юржинова (Ключарёва) и Инна Роттова. В этом номере мы расскажем о судьбе первого из них и о самом начале трудного пути, который ему пришлось пройти.

 Тревоги не ощущалось

 Анатолий Алексеевич Андреев – ветеран Великой Отечественной войны. В августе 1941 г. он был эвакуирован из Ленинграда в Ишим, к месту дислокации авиатехнического училища им. Ленинского комсомола. Пройдя семимесячную подготовку, вернулся в феврале 1942 года в родной город, в 158-ой истребительный авиаполк, который базировался в Левашово.

До полного снятия блокады, полк обеспечивал охрану автомобильной и водно-ледовой трассы через Ладожское озеро. Закончил войну в Чехословакии в городе Пардубице.

Не так давно Анатолий Андреевич написал воспоминания о жизни и службе в блокадном Ленинграде. Воспоминания переданы в Музей истории Санкт-Петербурга. Он часто встречается с учениками пражских русскоязычных школ и рассказывает ребятам о своём жизненном пути.

«Утром 22 июня 1941 года в превосходном настроении я поехал к родителям в Лисий Нос, в посёлке они находилась с внуками, детьми моей старшей сестры. Ещё бы: накануне окончена десятилетка, позади — бессонная белая ночь после школьного выпускного, а впереди — поступление в институт и самые радужные надежды на будущее», — так вспоминает Анатолий Алексеевич о дне начала войны.

Тревоги не ощущалось, но на улицах появились молоденькие девушки в военной форме, в небе повисли аэростаты. «На станции в Лисьем Носу оживление: там работает репродуктор, все что-то обсуждают, среди собравшихся был и мой отец». Вернувшись домой, отец рассказал семье о том, что началась война, и велел всем собираться в город. Спешно собрали вещи, какое-то бельё, Толя тащил швейную машинку.

Сирень и танки

 

 Днём они уже были в своей квартире на улице Достоевского, он мигом побежал в родную школу в Чернышёвом (ул. Ломоносова) переулке, знакомых ребят не застал. Анатолий Алексеевич рассказывает: «Мне объяснили, что мои однокашники роют щели в Екатерининском саду, вскоре к ним присоединился и я.

Щель, которую мне довелось выкапывать, располагалась неподалеку от Публичной библиотеки, в углу сада ближе к Невскому, там, где буйно разрослась и цвела сирень. Завидев на Невском танки, мы обламывали сирень и забрасывали ею проходящие мимо эти грозные машины».

Друзья Анатолия Алексеевича приняли решение отправиться в райком комсомола, который находился в бывшем дворце Белосельских-Белозерских. Их принял секретарь комитета в кабинете с окнами, выходящими на Аничков мост через Фонтанку. Двоим из компании одноклассников дали направления на учёбу, остальным предоставили возможность самостоятельного выбора.

«Я отнёс документы во Второе авиатехническое училище им. Ленинского Комсомола. Из вновь поступивших вскоре была сформирована группа курсантов, нас перевели на казарменное положение, началось обучение военным премудростям», — вспоминает Анатолий Алексеевич.

Эвакуация и фронт

 В эвакуацию вместе со своими заводами уехали старшие сестра и брат Анатолия. В это время из Ленинграда вывозили детей, поэтому в конце июня был куплен билет в общий вагон на поезд для мамы и маленьких племянников Леночки и Вовы. Проводить родных пришли вместе с отцом. «До отправки состава оставалось минут двадцать, он попросил меня выйти из вагона, чтобы побыть с мамой наедине, это были последние в их жизни минуты, когда они были вдвоём», — вспоминает ветеран.

Поездом мама Анатолия Алексеевича доехала до Великих Лук, но фронт стремительно приближался. Оставив все зимние вещи руководителю детского садика, потому что тащить это с собою было бессмысленно, да и тяжело, она с другими беженцами пешком пошла до Вышнего Волочка. По пути колонну беженцев обстреливали.

«Родительский дом стоял пустой, на чердаке нашлось два мешка сушёных яблок, но больше нечем было кормить детей, и мама приняла решение идти до Рыбинска, в котором они сели на пароход, отходящий в Нижний Новгород, — там находился эвакуированный из Ленинграда завод моей сестры», — продолжает рассказ ветеран.

В начале августа и училище им. Ленинского Комсомола стали готовить к эвакуации. «Мы, курсанты, демонтировали  и упаковывали оборудование на Комендантском аэродроме. Вскоре сержант дал команду всем ленинградцам принести  из дому музыкальные инструменты.Таковых у меня дома не было, и я сказал ему об этом. «Иди домой, с отцом попрощаешься», — велел он мне.

Отец оставался дома один, ему недавно сделали операцию, и он был совсем беспомощным. Его напутственные слова повергли Анатолия в недоумение, — он просил его не курить: «Если будешь курить, то будешь курить больше моего, а вот пить, пей, сколько хочешь, у нас в роду алкоголиков никогда не было!».

Возвращение в блокадный город

 

Анатолий специалистом-авиатехником вернулся в Ленинград в первую блокадную зиму, когда в городе не было ни света, ни тепла, ни воды (за водой ходили на Неву). Квартира, в которой оставался отец, оказалась запертой.

Передвигаясь по тёмному городу, он с сослуживцем Алексеем Андрияновым, отправился к сестре отца тёте Кате, которая с горечью поведала ему о том, что отец умер несколько дней назад. Сама же тётя Катя ослепла. Утром Анатолий с другом отправился в штаб Ленинградского фронта, чтобы получить направление в часть.

По пути  им часто встречались санки, на которых горожане везли умерших от голода и холода близких. «Определить возраст тех, кто через силу тянул саночки на кладбище было невозможно, на них было надето, намотано и затянуто ремнями, вероятно всё, что было из одежды в доме,»- вспоминает Анатолий Андреевич.

— «Проходящие мимо люди еле передвигали ноги». В тот самый момент, когда товарищи получали сухой паёк на продскладе на Старо-Невском, начался артобстрел, снаряды рвались поблизости от складов.

Из штаба их направили в 158-й истребительный авиационный полк. Полк базировался в Левашово — в пригороде Ленинграда. Лётчики совершали боевые вылеты на американских истребителях «Томагавк», которые по лётно-тактическим основным данным уступали неприятельскому истребителю «Мессершмитт» (Ме-109), а эти машины приходилось обслуживать и готовить к полётам Анатолию.

Начались тяготы фронтовой службы и выполнение многочисленных обязанностей: несение нарядов, подготовка оружия и боеприпасов, перекладывание парашютов. Сильные морозы доставляли хлопоты: надо было периодически прогревать двигатели машин, а затем тщательно укрывать их тёплыми чехлами. От работы на холоде мёрзли руки, промасленная спецодежда топорщилась и не согревала. Он почти всё время суток, за перерывом на еду и краткий сон, проводил у самолетов.

«Мы щипали первые ростки травы»

 В январе 1943 года после прорыва блокады немцы усилили налёты авиации и обстрелы жизненно важной артерии — железнодорожной ветки от Войбокало до станции Шлиссельбург на правом берегу реки Невы (ныне станция Петрокрепость). Участились налеты вражеской авиации и на мост через реку Волхов около города Волховстрой.

«Нашему 158-му истребительному авиационному полку была поставлена боевая задача – в короткий срок перебазироваться из Левашово в район Волховстроя на аэродром Плеханова», — вспоминает Анатолий Алексеевич. Самолёты сразу же вылетели на Большую землю, аэродромное оборудование погрузили в вагоны, а механиков различных специальностей, среди которых был и Анатолий Алексеевич, привезли рано утром на берег Ладожского озера.

«Долгое ожидание на берегу. Ни одно судно не подходило к пирсу. Страшно хотелось есть: давно уже съели сухой паёк, состоящий из куска черного хлеба и селёдки. С тоской смотрели мы на свинцовые воды Ладоги и, ёжась от холодного ветра, щипали первые ростки травы.

С наступлением темноты появился буксир, нам разрешили посадку, под мерный стук двигателя мы моментально уснули. Утром, во время причаливания, над нами уже кружились немецкие самолёты, начался обстрел, на соседнем буксире раздался жуткий женский крик и плач ребёнка», — вспоминает Андреев.

Фашисты бросали на уничтожение моста через реку Волхов авиационную армаду – 76 бомбардировщиков и самолётов прикрытия. В воздухе шли ожесточенные бои.

«Но победа была близка, мы ликовали  всё чаще, обсуждая воздушные бои и героизм наших лётчиков. Каждый из нас чувствовал себя участником этой победы, и в 1944 году блокада моего родного города была окончательна снята», — говорит об этом незабываемом дне Анатолий Андреев.

 

Беседовала Линаида Давыдова

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №2

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 155 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /><noscript><img class=
Предыдущая статьяПоходы «налево»
Следующая статьяShow your money – покажи свои деньги

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя