Кира Крейлис-Петрова: «На сцене надо озорничать!»

0
32
Кира Крейлис-Петрова
Кира Крейлис-Петрова

8 марта Прагу с гастролями посетила труппа Александринского театра из Санкт-Петербурга со спектаклем под названием «Любовь не картошка – не выбросишь в окошко». На суд пражского зрителя актёры представили лирическую комедию о жизни сибирской глубинки, полную искромётного юмора. Спектакль получил Гран-При фестиваля «Амурская осень» в Благовещенске в сентябре 2004 года.

Перед началом спектакля в гримёрке, заваленной чемоданами и костюмами, мне удалось побеседовать о жизни и театре с Кирой Крейлис-Петровой, заслуженной артисткой России. За плечами у неё – десятки работ в кино («Лес», «Окно в Париж», «Влюблён по собственному желанью», «Улицы разбитых фонарей») и театре («Женитьба» и «Ревизор» Н.В. Гоголя, «Недоросль» Д. Фонвизина, «Много шума из ничего» У. Шекспира).

За роль в спектакле, который увидели жители Праги, актриса получила премию в номинации «Лучшая женская роль второго плана». На столе перед ней – яблоки и минеральная вода: здоровое питание на гастролях никто не отменял. Может поэтому Кира Александровна, отметившая недавно свое 80-летие, излучала невероятную энергию и обаяние.

 Кира Александровна, Вы говорили, что в провинции спектакль принимают радушнее. Как вам кажется, вас примет пражская публика?

Это всегда видно по цветам. В провинции розы охапками несут, а в Москве-Питере – там так скромненько букетик дадут – и хватит (смеётся). Вот в Клайпеде было замечательно – просто на ура приняли! Теперь посмотрим, как ваша публика экзамен сдаст, очень интересно! Я сразу чувствую, как только я первое слово скажу: попал крючочек или не попал, открыли душу или же сидят с лицами: «Ну-ка покажи, что ты там умеешь?»

Кире Александровне было 10 лет, когда началась блокада Ленинграда. В то страшное время, когда всё рушилось, гремело, выли бомбы, она изображала Гитлера и пела такую частушку: «Бомбы сыплют, как горох, чтобы Гитлер скоро сдох…»

 Не скучаете ли Вы во время гастролей по родному Санкт-Петербургу?

 Очень скучаю! Я вот сейчас уже десять дней с чемоданами мотаюсь и думаю: «Скорей бы домой!» Нигде не могу жить, даже в России, если другой город, то мне уже тошно. В Ленинграде всё нравится: и люди, и обстановка.

Правда, сейчас уже всё по-другому стало, настоящие ленинградцы вымерли, блокадников всё меньше – да и меньше их ценить стали. Остались-то их единицы, да и то, выживают старики за копеечные пенсии, с хлеба на квас перебиваются. Тяжело им нынче живется. Я не имею в виду себя, я живу прекрасно, работаю,  работы пока достаточно, слава Богу.

Ещё и дочери помогаю, она у меня работает в школе учительницей, получает копейки. Раньше люди были беднее, но добрее. Мы с мужем никогда из-за денег не ругались – нет их и нет. Сейчас же муж с женой ссорятся, уходят друг от друга из-за того, что денег не хватает. Капитализм этот наш добивает.

Ну, раз уж мы с Вами коснулись таких остросоциальных вопросов – то что Вы думаете о политической ситуации, сложившейся у нас в стране? Как прокомментируете суматоху с выборами?

Я, к сожалению, не голосовала, потому что мы уехали. Я вообще стала аполитичным человеком. Раньше была комсомолкой, рыдала, когда Сталин умер. Приехала в Москву, ходила по Красной площади и плакала – ведь я же так верила во все это! И чем больше верила, тем больше разочаровывалась. Так что теперь я никому не верю, ни одному политику! Я бы сейчас хотела, чтобы у власти был не Путин, а вот этот молодой, как его?

Прохоров?

Да, Прохоров. Потому что это хотя бы новый человек, свежая струя, начинает он так энергично. Эти старые, они же все коммунисты, у них те же приёмчики, повадки волчьи. Прохоров, конечно, тоже волк хороший, но он хоть понимает, что надо и другим помочь, иначе его не примут.

Ну, хотя бы в первую тройку кандидатов он прошёл – я уже рада и за это. Остальным я совершенно не верю. Я прожила уже большую жизнь, и не видела до сих пор в политике никаких изменений, ни любви, ни внимания… Говорили мне: «Вступай в партию – звание дадим!», а я им: «Нет, не вступлю!»

 Это Вы о звании народной артистки?

Да, вот как ни странно, не дали мне его в театре. Я потому и ушла оттуда – хотя нет, не поэтому, просто уже не могла там работать. Нет, театр замечательный, я там 32 года отработала, меня все в труппе любят. У нас сейчас пришёл новый главный режиссер – очень сложный человек. Такой жестокий и холодный! И спектакли у него такие же — холодные. Радости никакой нет работать, иногда даже можешь не понимать, что ты делаешь. Вот есть там у нас один актёр, ходит весь спектакль с гусем.

Я ему говорю: «Что ты ходишь с гусем-то?» Он мне: «Не знаю!» А что ж не спросишь, говорю? «Да ты с ума сошла?» — отвечает. Представляете, какие отношения? И вот это ненормально. У нас там сейчас, как в государстве проблемы – тоже распределения, директивы, указания. Все всех боятся, все подхалимничают. Ну, я плюнула и ушла. Бог с ним, со званием. Народ меня любит, более-менее так (смеется). А все эти «народные» артисты – их никто и знать не знает, в основном.

 Кира Александровна, а с кем из режиссёров Вам работалось лучше всего за Вашу карьеру?

Ой, как это сложно. Могу провести такую аналогию: вот в школе у меня был один-единственный хороший учитель. Я очень часто меняла школы, училась то там, то тут, в силу обстоятельств. Так вот, один педагог был у меня, по алгебре. Я ненавидела алгебру, я её знать не знала, не понимала совсем. И вот в 5 классе прихожу в новую школу – и там этот учитель, Александр Михайлович его звали.

Он так интересно рассказывал, как артист, с чувством, он любил это – и всё, я стала понимать, работать, учиться начала по этому предмету. И точно так же и режиссёры театральные. В основном орут, хамят, унижают артистов, измываются – знают, что актёр никуда не денется. Редко встретишь такого режиссёра, который тебя поразит. У меня в молодости – я школу-студию МХАТ заканчивала – был единственный такой режиссёр, Алексей Николаевич Грибов.

Он был уникальный человек, о нём рассказывать часами можно. Он всегда всё сам показывал, блестящий артист был. «На сцене надо озорничать!» — говорил, «Играть надо с азартом, тогда и публика за тобой пойдёт». А второй – полная противоположность – Вершилов (Борис Ильич – прим. автора), но это ещё старая школа Станиславского.

Он был очень болен, что-то с лёгкими было, поэтому всегда сидел, вот так, на двух стульях (показывает), никогда не шевелился, только говорил. У меня была лучшая роль у него!

 Расскажите о своих коллегах, о труппе, с которой ставили сегодняшний спектакль. Как Вам с ними работается?

Работается очень хорошо, потому что атмосфера у нас здесь — очень ровная и творческая. Все равны, никто не завидует друг другу, никто не тащит одеяло на себя. Весело и дружно живём, одной большой семьёй, проблемами делимся, фотографии друг другу показываем, знаем друг о друге всё. А в театре, помню, когда пришла, меня сначала в штыки приняли – новенькая, дескать. И довольно долго грызли. Ели, ели… А потом привыкли и видят, что я такая незлобная, не хитрая, не подлая – и успокоились.

 Кира Александровна, что у Вас за персонаж в спектакле? Вы не изменяете своему амплуа деревенской старухи?

Увидите. Я Вам только одно скажу: то, что я играю, как я играю… (задумывается). Сама не знаю, как я это делаю – я ведь совсем не деревенский человек. Но я как-то их понимаю, я чувствую этих людей. Спонтанно это происходит. И ещё одно: чем тяжелее работать над ролью, тем лучше выйдет результат.

 Какие у Вас творческие планы на ближайшее будущее?

С Александринским театром я расстаюсь, как я уже сказала. Наташа Колесникова, продюсер наш, собирается ставить новый спектакль, так что я надеюсь принять в нём участие. И ещё я написала пьесу, в ней заняты трое: я, Саша Панкратов-Чёрный и народная артистка Соколова. Правда, сценарий пока только родился, его трудно «раскатать», он не такой ординарный, как у антрепризы.

В той сплошной хохот, а у нас есть над чем и поплакать, и посмеяться. Да и финал грустный. Мне говорят – переделай, чтобы всё хорошо было! А я говорю, что так в жизни не бывает. В общем, планов много, надеюсь, что здоровья хватит. В моем возрасте здоровье – самое главное.

 

На протяжении всего спектакля в зале стоял смех, а огромное количество цветов, подаренных зрителями, были свидетельством того, что пражская публика экзамен Киры Александровны сдала.

 

Александра Милорадович

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №11

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 168 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-src=
Предыдущая статьяОстанки Франтишека Купки перевезут в Прагу
Следующая статьяСемейная пара грифов из Пражского зоопарка заботится о птенце из Остравы

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя