Прима-балерина Большого театра Светлана Захарова: «Каждый спектакль – очень эмоциональный, и я выкладываюсь на 200 процентов»

0
71
Светлана Захарова
Светлана Захарова

На сцене Пражской Государственной оперы 15 и 17 мая в роли Жизель танцевала Светлана Захарова. Пражских зрителей прима-балерина Большого театра и этуаль («звезда») знаменитого «Ла Скала» поразила своим мастерством, а журналистов – своей открытостью. В «Жизели» она предстала выразительной актрисой, феноменально виртуозной и в то же время очень изящной, в беседе с журналистами – «ангелом во плоти», как они её назвали. В разговоре участвовала выпускающий редактор ПТ Дарья Микерина.

С юного возраста Вы на сцене, и Ваша карьера – молниеносна. Не бывает ли тяжело носить статус «большой звезды»? И остались ли у Вас какие-то мечты: роли, сотрудничества, приглашения?

На сцене я с детства, я всё время танцевала то одни очень важные премьеры, то другие. Звездой я сразу не стала. Поэтому у меня никогда и не появлялось чувства, что я звезда. Мне всё время кажется, что я чего-то не умею, что я многому ещё не научилась. Конечно же, есть хореографы, с которыми я ещё не работала, спектакли, которые ещё не танцевала. И я о них мечтаю. Но, слава богу, так получается, что мои мечты сбываются. А если что-то не сбывается, стоит какая-то стена, и у меня не получается добиться того, что я хочу, то передо мной открывается что-то ещё интереснее.

Где Вы берёте энергию?

Я никогда не могу найти золотую середину между отдыхом и работой. Это моя большая проблема. Но со своим профессиональным опытом я считаю, что отдыхать для мышц необходимо. Даже не столько для мышц, сколько для внутреннего состояния, потому что спектакль – очень эмоциональный, и я всегда выкладываюсь на 200 процентов. И потом мне нужно время, чтобы восстановиться, не только, чтобы мышцы восстановились, но и чтобы восполнился образовавшийся недостаток эмоций, ведь всё было отдано зрителям.

Вы состояли в Госдуме, какие цели Вы преследовали, решив заняться политикой?

Я всегда интересовалась, что происходит в мире, что происходит у нас в стране. Я никогда не была зациклена на одном балете. Целей было очень много, но далеко не все получилось воплотить. Cовмещать работу в Госдуме с балетом мне оказалось сложно, я это не скрываю. Чтобы по-настоящему чего-то добиваться, нужно много работать. А я не смогла, я поняла, что пока я танцую, я не могу «раздваиваться». Я честно себе сказала, что я хочу быть балериной. И, откровенно говоря, я бы не хотела сегодня говорить о политике. У нас другая тема – «Жизель».

В партии Жизель Вы танцуете на сцене с 17 лет. Какие у Вас отношения с этой ролью?

«Жизель» – один из самых знаменитых балетов и один из моих самых любимых спектаклей. На протяжении моей балетной жизни этот спектакль трансформировался, изменялся. Было много постановок, много редакций. Разные партнёры давали разные чувства. Это красивая история, но главное – это спектакль с настоящими реальными человеческими чувствами. Партия Жизель наполнена очень большим драматизмом.

Большой театр – это прежде всего театр классического балета. А как в России обстоит дело с современной хореографией?

Действительно, так повелось, что визитная карточка русского балета – классический репертуар. Но сегодня в России, не только в Большом театре, но и в других театрах, очень много ставят современную хореографию. Я сама много над этим работаю. И я вижу, что у нас очень хорошо получается. Но есть большая проблема – в России практически нет современных хореографов – один, два, три человека. У нас нет истории современной хореографии, нет преемственности поколений. Это в основном всё на Западе.

А как публика воспринимает современные спектакли?

Публика, конечно, верна классическим спектаклям. Современные спектакли редко после премьеры остаются в репертуаре, максимум на один-два сезона. Потом их больше не показывают. Не знаю почему, может, потому что у современной хореографии впереди новые задачи.

Знаете ли Вы, что уже в течение трёх лет регулярно осуществляются прямые трансляции спектаклей Большого театра по всему миру? В Чехии показ идёт в 15 городах. Для артистов прямые трансляции – это дополнительный стресс?

Я не только знаю об этих трансляциях, я в трёх из них участвовала. Конечно, это непросто. Во-первых, эту трансляцию смотрят миллионы людей. Во-вторых, это остаётся в записи. Естественно, накануне у нас огромное количество генеральных репетиций. Для нас это очень большое напряжение, очень много дополнительной работы. Как только я начинаю думать, что на меня смотрит не три тысячи зрителей, а совсем уже огромное количество, появляется очень ненужное напряжение. Но, вроде, я уже привыкла.

Ещё сложность в том, что ты никогда не знаешь, когда на тебя будет фокус. Допустим, во время спектакля есть моменты, когда я просто сижу и смотрю, как танцуют мои коллеги. Я понимаю, что, может быть, ползала и смотрит на меня, но вторая половина смотрит на тех, кто танцует. И ты можешь, грубо говоря, немножко отдохнуть. А когда идёт трансляция, ты никогда не знаешь, когда покажут твой взгляд, куда он смотрит… Но всё-таки самое главное, что балет всегда очень красиво и профессионально снимают. Съёмка получается просто потрясающей.

Миллионы людей со всего мира держат пальцы, чтобы у вас всё получилось.

Мне рассказывали, что люди даже приходят в кинотеатры, одетые, как в театр. И потом очень долго аплодируют. Нам это очень приятно.

Также проходят трансляции оперных спектаклей Метрополитен-оперы, но балет намного популярнее. Все танцоры молодые, красивые…

Да, к сожалению, балет – искусство молодых. Все это понимают. Я иногда завидую музыкантам и тем же певцам – они могут в более зрелом возрасте выходить на сцену.

К сожалению, в балете есть предел, выходить за который нельзя. Говорят, танцевать можно, смотреть нельзя.

Что для Вас значит климат в театре? Что в этом плане Вы можете сказать о Большом театре?

Конечно, для меня очень важна атмосфера в театре. Но, с одной стороны, это важно, а с другой, когда я прихожу в театр, я просто делаю своё дело: это утренний класс, репетиции или спектакль. Что происходит вокруг, иногда я просто не замечаю. Ну, конечно, приятнее, когда тебя встречают симпатичные лица и тебе рады. Для меня очень близкий театр – это «Ла Скала». Я очень много там танцую, и когда я приезжаю в Милан, я вижу, что мне рады артисты, техники сцены… И это так приятно, это какая-то хорошая жизнь. Там я получаю позитивные эмоции. Мы же, артисты, от настроения очень зависим.

Вы проводите свои творческие вечера, это такая высшая форма общения с публикой. Расскажите, пожалуйста, как они проходят, как Вы их планируете?

Такие вечера возникают спонтанно. На протяжении десяти лет, что я работаю в Большом театре, я провела три таких вечера. Это сольные концерты, в них то, что я хочу показать зрителям, то, о чём я сегодня думаю. Вот 21 апреля был такой творческий вечер. Я танцевала балет «Маргарита и Арман» в постановке Фредерика Аштона. Во втором отделении была современная хореография. Я станцевала две новые работы. В третьем отделении я танцевала балет Баланчина «Драгоценности».

Только что я приехала из Италии, где у меня были сольные концерты. Италия – это особая для меня история, особая страна, с которой меня очень многое связывает. И в Европе впервые я сделала свой сольный концерт именно в Италии в 2006 году. В Парме, маленьком городке, который очень любит искусство.

Вас называют одной из лучших исполнительниц хореографии Баланчина. А у Вас есть любимые хореографы?

Не могу о ком-то сказать: «Это мой любимый хореограф», так же, как не могу сказать: «Это мой любимый спектакль». В основном мы танцуем в постановках хореографов, которых уже нет, то есть работаем с наследием. Но очень интересно работать с сегодняшними хореографами, особенно, когда они под тебя, под твои возможности ставят хореографию. В моей жизни были разные эксперименты. В последнее время я часто нахожу хореографов своего поколения – работаю с молодыми ребятами, которые только начинают что-то ставить.

Светлана, скажите, пожалуйста, ещё пару слов о Вашем благотворительном фонде.

Недавно я открыла благотворительный фонд, поддерживающий развитие искусства, развитие балета. Мы поддерживаем денежными выплатами ветеранов сцены и выплачиваем стипендии ученикам балетных школ. Мне присылают записи и я сама лично отбираю стипендиатов. Ежемесячные стипендии получают, на мой взгляд, лучшие дети школ. Детям такая материальная поддержка очень важна, я сама помню, когда я училась, мне очень её не хватало. Но деньги даже не главное, стипендия – стимул для ребят, большой толчок, ведь они понимают: «Я лучший, раз у меня есть такая стипендия».

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №20

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 153 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /><noscript><img class=
Предыдущая статьяКонкретное искусство Клуба конкретистов
Следующая статьяПетр Нечас встретился с губернатором Санкт-Петербурга

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя