Оксана Лихачёва: «Чтобы переводить поэта, нужно почувствовать то место, где он жил»

0
33
Оксана Лихачёва
Оксана Лихачёва

Оксана Лихачёва – замечательная петербуржская поэтесса и автор многих стихотворных переводов Отокара Бржезины, крупнейшего чешского символиста и философа. Бржезина, который был восемь раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе, в России пока известен мало.

Поэтому его собрание сочинений, изданное недавно под руководством богемиста и литературоведа Олега Малевича с участием коллектива петербургских переводчиков, в числе которых и Оксана Лихачёва, стало событием исключительной значимости для диалога российской и чешской культур. Корреспондент «Пражского телеграфа» Наталья Мартынова поговорила с поэтессой и переводчицей о её любви к Чехии, философской лирике и особой Бржезиновской метафизике.

У многих поэтов и писателей интерес к поэзии и литературе проявляется ещё в детстве. Ваша семья имела отношение к литературе?

Моя семья всегда жила в Ленинграде, в Петербурге, но поскольку у меня отец – военный журналист, то он перемещался по территории страны, а семья – с ним. Поэтому я родилась в Петрозаводске, в Карелии, а потом родители со мной снова вернулись в Ленинград, где я училась. Я окончила педагогический университет им. Герцена, по специальности я – историк. Мама была учителем русского языка и литературы, папа писал стихи – в семье было огромное внимание к слову.

А когда Вы сами начали писать?

Лет, наверное, с пятнадцати я начала писать более-менее постоянно, так как это делают подростки – тогда, когда появляются какие-то эмоции. Потом это стало более серьёзно и в результате вылилось в книгу стихов. Но я думаю, что именно литературная учёба мне очень помогла.

В Петербурге существует крепкая серьёзная поэтическая школа с традициями, которые идут от Анненского и Гумилёва. Собственно, акмеизм, на котором зиждется эта школа, находится в соперничестве с московской поэтической школой, но мы сознательно храним эти принципы: регулярный стих, точную рифму, точный смысл и предметность.

Вы учились на историка, как же Вы попали на серьёзную литературную учёбу?

В течение длительного времени стихи накапливались, параллельно моей основной деятельностью было преподавание в школе. Потом я поняла, что должна издать свою книгу, и в 2000 году пришла в Центр современной литературы и книги на Васильевском острове. Это оказалось достаточно интересное место. У меня был опыт организационной работы, и я стала сотрудником центра. Я занималась, например, организацией Премии братьев Стругацких, писала сценарии для этого мероприятия.

Тогда и познакомилась лично с Борисом Стругацким и с другими замечательными писателями, которые и настроили меня на серьёзное отношение к литературному творчеству. Там же я встретилась с известным петербургским поэтом Александром Кушнером, давним другом Иосифа Бродского. Прочитав мои стихи, Кушнер пригласил меня на свой семинар. Это достаточно известный семинар, который существует уже больше 25 лет. Его участники – и растущие, но, в основном, уже состоявшиеся поэты, поэтому практически все – члены Союза писателей Санкт-Петербурга.

Как долго Вы участвовали в этом семинаре?

Семь лет. Это было время хорошей и серьёзной работы, благодаря чему я выпустила ещё две книги. Тогда же состоялось моё знакомство с Олегом Малевичем. Я пригласила Олега Михайловича на презентацию последней книги. Там он увидел мои стихи о Праге и спросил: «Вам нравится Чехия?». «Да».

Но это были всего лишь мои туристические впечатления, а он сказал, что может рассказать мне о Чехии и о Праге больше. После этого он пригласил меня на презентацию своего двухтомного сборника «Поэты пражского «Скита», посвящённого поэтам-эмигрантам. А позже рассказал, что готовит серьёзную книгу, уникальную по своему объёму, и предложил мне принять в этом участие как поэту. И с этого всё началось.

Вы рассказывали, что начали учить чешский язык четыре года тому назад, специально для перевода стихов Отокара Бржезины. А знание культуры, контекста чешского символизма, к которому относятся тексты Бржезины, у Вас до этого было?

Нет. Это был процесс, который шёл одновременно. До этого я занималась литературой, связанной с Петербургом и его поэтической школой, как участница семинара Кушнера. Я вела семинары молодых авторов, выпустила уже три свои поэтические книги. Но встреча с Олегом Малевичем изменила направление моей жизни. Увидев ту работу, которую предстоит сделать, объём и серьёзность стихов Отокара Бржезины, я приняла решение сделать её основным своим направлением.

До этого я была членом Союза писателей Санкт-Петербурга и российских писателей, а теперь вошла в Союз переводчиков России. Сейчас у меня уже есть планы переводов поэзии Богуслава Рейнека. Приехав в Чехию, я познакомилась с его замечательными сыновьями Даниелем и Йиржи, и они дали добро на переводы, которыми я уже сейчас занялась. Но это будет не быстрая работа, поскольку это такая же серьёзная, философская лирика, как у Бржезины, но только ещё лаконичней, что потребует неспешной осознанной работы.

Как Вам кажется, может ли быть сейчас интересен российскому читателю Отокар Бржезина?

Я выступала на нескольких площадках в Петербурге, рассказывая о книге, и могу сказать, что это всегда вызывает интерес. Бржезина – тот поэт, чьё творчество не меняется со временем, а становится только ценнее, как те краски, которые проступают сквозь время. Это моё мнение, но я считаю, что это удивительная поэзия и она востребована сейчас.

Поэтому я попробовала не то чтобы «осовременить» его, но сделать несколько понятнее. Одна моя приятельница чешка, услышав русский перевод, сказала: «Теперь он стал мне понятен». Для меня это был большой успех, потому что это сложная поэтика, сложная конструкция стихотворений, много метафор и инверсий. Но сложная техника стихосложения была для Бржезины принципиальна.

Тут хотелось бы привести пример особой Бржезиновской метафизики. Есть такой своего рода литературный анекдот: когда только начали летать первые аэростаты, в Яромнержицах, где жил Бржезина, все выбежали на улицу, смотрели на дирижабль, и только Бржезина шёл, опустив голову. Его спрашивают: «Мэтр, почему Вы не смотрите?», а он говорит: «Зачем? Я могу и так себе его представить».

Думаю, что в этом и есть суть его творчества. Географически реальное, земное пространство, в котором он перемещался, было очень маленьким по нынешним меркам, каких-нибудь сто километров. Но то, что он мог представить в своих стихах, – были огромные величины, и сама Вселенная казалась ему прологом к чему-то ещё большему.

Но всё-таки это не перестаёт меня удивлять: выучить за четыре года язык, так, чтобы понимать все поэтические нюансы, сложно, да ещё, не живя постоянно в стране. Вы обращались к кому-нибудь за советами? К богемистам в Чехии или в России?

Разумеется, эта работа была вместе с Олегом Малевичем. Поэтому он и назвал меня своей ученицей. Он учил меня языку, учил технике перевода. Я могу сказать, что человек он требовательный, и часто сталкивались мои представления о поэтическом уровне стихотворения и о точности, которой он хотел от меня.

Но он, наконец, признал, что мне удавалось найти золотую середину – с одной стороны соблюсти точность, но с другой – оставить Бржезину живым. Я старалась занимать центральную позицию в этом давнем споре: форма или дух писателя должны главенствовать в переводе.

А до этого Вы никогда не занимались переводами, например, с других языков?

Нет, это опыт «с чистого листа», но я занималась и продолжаю заниматься, на краткосрочных семинарах в Брно, с преподавателями в Петербурге, теперь я – участник международного семинара богемистов. Я учусь с большой радостью.

Много наших соотечественников переезжает жить в Чехию, иногда даже мало что зная об этой стране. Вы сейчас так глубоко проникли в её культуру. У Вас нет желания пожить в Чехии?

Время от времени оно возникает. Но, скорее, это будут какие-то эпизодические приезды. Переводить человека можно только, если ты почувствуешь то место, где он жил. Поэтому Высочина, где появились такие удивительные люди, как Отокар Бржезина, Богуслав Рейнек и другие – это необыкновенное место. Поэтому я хотела бы провести там некоторое время, чтобы ещё точнее перевести их стихи для русского читателя.

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №27

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 144 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /><noscript><img class=
Предыдущая статьяНа мебельной фабрике произошёл пожар
Следующая статьяКатера, катера…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя