Владимир Федосеев: «Дирижёры, как хорошее вино, со временем становятся выдержаннее, интереснее»

0
27
Владимир Федосеев
Владимир Федосеев

8 сентября в Праге начался музыкальный фестиваль «Прага Дворжака» – одно из главных событий в культурной жизни Чехии. Это мероприятие – настоящий парад выдающихся исполнителей, дирижёров, всемирно известных оркестров и камерных ансамблей, которые приезжают в Прагу, чтобы представить международной аудитории работы Дворжака и всемирно известных композиторов.

На фестивале любители классической музыки встретятся с польским пианистом и дирижёром Кристианом Циммерманом, скрипачом Вадимом Репиным, солистами Венского и Берлинского филармонических оркестров.

Кроме того, в Праге выступит оркестр Израильской филармонии. Звездой фестиваля будет, вне всякого сомнения, Большой симфонический оркестр имени Чайковского, руководителем которого на протяжении вот уже 39 лет является Владимир Иванович Федосеев. С великим дирижёром накануне выступления пообщался «Пражский Телеграф».

Владимир Иванович, почему Вы выбрали для себя именно эту профессию?

Я не карьерист и никакой карьеры не делал. Я просто много работал и старался познать и почувствовать различные течения, существующие в музыке.

Какими качествами должен обладать человек , чтобы стать дирижёром?

Дирижёр, во-первых, должен обладать знаниями того, что он делает, культурой того времени, которое он изображает в своей музыке и т.д. Есть разные дирижёры: некоторые, как дрессировщик, хлыстом бьёт и сам дрожит от страха, а другой берёт лаской. Я отношусь ко второму типу. Но я знаю дирижёров-«диктаторов», допустим, как Караян. Убеждён, что в искусстве должен командовать авторитет, но манера командования должна быть демократичной.

Надо любить каждого музыканта, особенно молодых, которые ещё не очень опытны, следует уделять им внимание и помогать совершенствовать талант. Поскольку я пришёл из народного искусства, то познал это раньше других. Большую роль сыграла и Вена, которая позволила понять основы западной школы и культуры (с 1997 по 2005 годы Федосеев занимал должность главного дирижёра Венского симфонического оркестра – прим. ПТ).

Двумя самыми потрясающими мгновениями своей жизни Вы назвали моменты, когда вы зашли в дирижёрские комнаты Мравинского и Караяна. Могли бы Вы сравнить двух этих мастеров?

Они были одинаково велики в служении, хотя в русской музыке, естественно, Мравинский был сильнее. Я следовал примеру Мравинского. Он первый кто пригласил меня – ещё никому не известного – в абонемент «Молодые дирижёры».

Какое сегодня место занимает русская школа дирижёрского искусства в мире?

Русская дирижёрская школа имеет свои корни в Германии, откуда она пришла ещё до революции. В Советском Союзе она успешно развивалась, но сейчас немножко утратила свои позиции. Сейчас дирижёров у нас очень много, и некоторые думают, что совсем не обязательно учиться этому искусству. Дирижирование становится доступным хобби, перестает быть профессиональным. Теперь дирижируют все, кому не лень. Очень жаль, что школа теряет свою высокую планку, однако мы не унываем и надеемся на её возрождение.

То есть достойной смены в России сейчас нет?

Как я говорил, молодых достаточно много. Однако дирижёр – это профессия немолодых, за исключением, пожалуй, Моцарта, но это гений, которых рождается один на миллиард. Приведу простой пример. Если я в 10 лет прочту книгу Толстого «Война и мир», то ничего не пойму, в 20 лет тоже мало что пойму, может с 30 лет я начинаю что-то воспринимать, сочувствовать и сопереживать. Так же и в искусстве дирижирования. Дирижёры со временем становятся выдержаннее, интереснее, как хорошее вино. В течение всей жизни идёт накопление всяческих знаний, не только мануальной техники, а вообще психологии дирижёра.

А музыканты могут стать хорошими дирижёрами?

К сожалению, сегодня так и считают, однако это происходит очень редко. Умные музыканты – такие, как Рихтер, Третьяков, Ойстрах, сразу это понимали, после первых проб. Любая самодеятельность унижает профессию. Знаю очень много случаев, когда, занимая дирижёрский пульт, прекрасный музыкант становится даже физиологически смешон.

В этой связи мне вспомнилась история, когда я дирижировал нашим оркестром в студии, а на репетицию пришёл Шостакович. И вот я сижу и спрашиваю его: «Как ты думаешь, я дирижирую или машу?». На что Шостакович сказал: «Машешь-машешь». Вот именно, что сейчас уже никто не обращает внимание на то, кто машет, а кто дирижирует, отчего наше искусство и теряет ту образованность и ответственность, которые были ранее.

Есть ли нечто такое, чего Вы ещё не сделали в музыке и хотите сделать?

Хочу больше играть Баха.

Как Вы готовитесь к ответственным выступлениям? Волнуетесь или волнение уже давно ушло?

Я волнуюсь всегда, но раньше, конечно, больше. Волнуешься обычно ещё до начала концерта, а потом уже приходят такие мысли, что публики за тобой нет, как будто весь зал затих и находится в ожидании. Что касается подготовки, то каждое выступление, каждый концерт – это огромный труд. Самое главное в процессе подготовки – это репетиция.

Для меня репетиция значит даже больше, чем концерт, потому что именно там возникают такие моменты, когда в музыкантах ты открываешь что-то новое, раскрываются с неожиданной стороны и произведения, а на концерте это подчас теряется. Кстати, я очень люблю слушать выступления других дирижёров, что позволяет мне постоянно совершенствоваться и «шлифовать» свои навыки.

Есть мнение, что сегодня популярная музыка вытесняет классику. Люди стали меньше ходить на симфонические концерты, как Вы считаете, это правда или нет?

Нет, не совсем. Во всяком случае, в нашей стране такого не происходит. Приезжая в любой город России, встречаешься и с тем, что люди влезают в окна, чтобы послушать нас. Куда не поедешь, везде возникает проблема «лишнего билетика» – вот такой спрос на классику в России сегодня. Конечно, лёгкая музыка не требует никакого напряжения, она легче, быстрее, ярче, отчего популярность классической музыки значительно меньше, чем тридцать-сорок лет назад.

Во многих своих интервью вы довольно пессимистично отзываетесь о положении дел в мире. Вы всегда так считали или поменяли своё мнение с возрастом?

Вы ошибаетесь. В отношении к России мною двигает только любовь, а значит, и оптимизм. А если говорить о мире, оглянитесь кругом: много ли в мире меняется к лучшему? Но я верю в наш терпеливый православный народ. Знаете, на гербе Барклая де Толли написано: «Верность и терпение». Золотые слова.

Скажите, а чем бы Вы занимались, если бы не стали дирижёром?

Я в детстве хотел пасти овец. Думал, буду пастухом, проведу всю жизнь на природе, а получилось всё наоборот. Теперь я, если можно так выразиться, пасу музыкантов.

Говорят, что на свой день рождения Вы всегда уезжаете в глушь, в деревню. Это действительно так?

Да, я вообще стараюсь бывать как можно меньше на людях, даже после концертов. Всегда пытаюсь избегать всяческих ужинов и приёмов. За год накапливается столько впечатлений, что хочется хотя бы крошечный отрезок времени, который называется отпуском, побыть с самим собой, с женой и с природой.

И в заключение, что для Вас значит предстоящее выступление в Праге?

В течение многих лет я приезжаю в этот замечательный город вместе со своим оркестром имени Чайковского. И каждый раз мы очень ждём, радуемся этой встречи. Однако нынешняя поездка станет особенной, поскольку нам предстоит играть чешскую музыку великого Дворжака, произведения, которые писались и создавались на земле Чехии. Для нас это очень важно и ответственно, мы тщательно готовимся и очень хотим, чтобы пражской публике всё понравилось.

Кашапов Тимур

Фото с сайта www.mfgs-sng.org

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №37/278

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 144 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /><noscript><img class=
Предыдущая статьяЧто бы купить квартиру в Праге чешской семье надо откладывать всю зарплату 10 лет
Следующая статьяМастер застывшей музыки

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя