Михаил Уткин, ученик Мстислава Ростроповича: «Не надо заставлять детей заниматься музыкой»

1
75
Михаил Уткин
Михаил Уткин

В рамках 6-ого международного музыкального фестиваля Эдуарда Направника в Прагу прибыли именитые музыканты, среди которых — ученик Мстислава Ростроповича, известный виолончелист, народный артист России Михаил Уткин. Михаил Юрьевич любезно согласился дать интервью «Пражскому Телеграфу», в ходе которого мы выяснили, что его связывает с Прагой, какой он видит миссию своей жизни, и как в настоящее время живётся исполнителям классической музыки. С Михаилом Уткиным беседовала специальный корреспондент «Пражского телеграфа» Яна Хилай.

Михаил Юрьевич, Вы родились в Вильнюсе. Часто случается так, что родной город оказывает влияние на судьбу творческого человека. Какую роль в Вашей судьбе сыграл Вильнюс?

Действительно, я родился в Вильнюсе, но жил там недолгий период времени. Влияние на мою творческую судьбу это место, конечно, оказало. Я играл во всех городах Литвы, с большим удовольствием выступал с литовским оркестром, знаком с литовскими музыкантами. Кстати, многие из них учились в Московской консерватории, воспитывались мы в одной школе. Сейчас, спустя много-много лет, мы с радостью встречаемся, общаемся, понимаем друг друга с полуслова.

А что повлияло на Ваше желание профессионально заниматься музыкой?

Этот выбор был сделан, собственно говоря, не мной, скорее даже не родителями, а первым педагогом, у которого я учился. Это была замечательная пианистка Анна Даниловна Артоболевская. Я попал в её класс шестилетним мальчиком, причём совершенно случайно. Ей понравились мои музыкальные данные, она посчитала их перспективными и начала со мной заниматься. Потом я так же случайно оказался в классе виолончели.

Мой педагог-виолончелист, друг отца, увидев подходящие физические данные для этого инструмента (большие пальцы, сильные руки), сказал: «Надо бы его учить играть на виолончели, у него редкие данные для виолончелиста». Собственно, вот так я впервые встретился с этим инструментом в 1959 году и, как видите, до сих пор с ним не расстаюсь, даже на интервью принёс (смеётся). Хочу ещё пару слов сказать о своей школе. Я учился в уникальной школе, выпускниками которой являются все наши советские и российские лучшие музыканты, их сейчас знают во всё мире. Это Центральная музыкальная школа при Московской консерватории.

Михаил Юрьевич, многие родители хотят, чтобы их дети занимались музыкой, а затем становились известными музыкантами. Часто бывает так, что ребёнок не хочет этим заниматься, при этом у него есть все данные. Как Вы думаете, стоит ли родителям и педагогам настаивать на своём, видя талант ребёнка?

Это очень важный вопрос!Знаете, наверное, всё-таки не стоит заставлять профессионально заниматься музыкой. Конечно, желание родителей понятно: если у ребёнка есть способности, они хотят сделать его музыкантом во что бы то ни стало. Но это очень редко даёт в перспективе хороший результат. Он становится музыкантом, но всё равно в себе чувствует другое предназначение. Может, ему нравится быть шофёром или лётчиком, или он находит любую другую профессию.

Он с большим удовольствием начинает собирать марки, например, или что-то другое, потому что не выполнил свою внутреннюю задачу, которая была в нём заложена. Допустим, что, повзрослев, этот ребёнок стал профессиональным музыкантом, может быть даже, вполне успешным, но сердце его не здесь. И таких случаев я знаю много. Мстислав Ростропович, у которого я учился, хотел, чтобы его дочь (Ольга Ростропович), как и он, стала виолончелисткой.

Я помню, какая это была трагедия! Чтобы не заниматься, она находила любой предлог, шла на любые ухищрения. Что угодно готова была сделать, только чтобы отец не посадил её играть гаммы. Кстати, в музыкальном плане она очень одарённый человек.

А чем она сейчас занимается?

Сейчас она возглавляет музыкальный фонд Ростроповича, является организатором крупных музыкальных фестивалей, акций, мастер-классов, посвящённых Мстиславу Леопольдовичу. Но виолончель она забросила давно, и все усилия её отца ни к чему не привели. Хотя он в этом плане был деспотичным человеком: если Ростропович чего-то хотел, то непременно добивался своего. Но свою дочь он не смог убедить, она оказалась сильнее (смеётся).

Есть и другие примеры таких случаев. Великолепный композитор Арно Бабаджанян хотел, чтобы его сын Араик стал виолончелистом. Мы с ним учились в одном классе, но его терпения хватило ровно на год. Пришлось отцу забрать Араика из школы. Впоследствии он всё ровно стал музыкантом, но в другой области, эстрадной. Он поёт эстрадные песни, занимается лёгким жанром. В общем, вопрос этот сложный. Прежде всего, надо учитывать желания самого ребёнка.

В Вашем случае профессиональная музыкальная деятельность всё-таки была вашим выбором?

Мне виолончель нравилась и нравится до сих пор. Собственно, в этом причина. Может быть, скрипачом я бы не стал. Хотя мой отец — скрипач, и он бы хотел, чтобы я пошёл по этому пути. Но я занялся виолончелью и не жалею об этом.

Михаил Юрьевич, Вы упомянули о Московской консерватории. Расскажите, пожалуйста, о годах учёбы в ней.

Я помню о консерватории только хорошее. У меня такое впечатление, что годы учёбы (а это 60 — 70-е годы) были мощным расцветом профессионального музыкального исполнительства в целом Советском Союзе и, в частности, в консерватории. Собственно, тогда учились такие музыканты, которые сейчас выступают в Европе и Америке. Некоторые из них (и иностранцы, и россияне) преподают – это ведущие профессора, передающие те знания, которым их научили в Москве.

Тогда, кстати, с нами училось много потрясающих иностранцев! Помню, виолончелистку Жаклин Дю Пре, которая оканчивала аспирантуру. Я ходил на каждый урок, когда Ростропович с ней занимался. А в Германии виолончелью занимаются те, кто вышел из школы Московской консерватории: Давид Герингас, в своё время Борис Пергаменщиков, Каринэ Георгиан. Я даже не упоминаю о профессорах, потому что это был золотой фонд! Тогда преподавали Ростропович, Оборин, Флиер, замечательная Татьяна Николаева. Это был период расцвета исполнительской школы.

Я считаю, что, если бы учился в консерватории в другое время, наверное, моя жизнь сложилась бы по-другому. Может быть даже я не был бы российским музыкантом, а, допустим, немецким или  американским. Такого рода предложения мне поступали, но я постоянно ощущаю ту связь со школой,  в высоком смысле этого слова, поэтому ничего другого не хочется.

В нас было заложено фундаментальное представление о том, что такое музыка, почему и как ею надо заниматься. Это поддерживает меня всю жизнь. В моём возрасте многие бросают заниматься музыкой, им уже не интересно играть, а мне до сих пор интересно.

Свою первую премию Вы получили здесь, в Праге. Что ещё Вас связывает с этим городом?

Очень многое! В Прагу я приезжаю как в свой родной город. Действительно, впервые я побывал здесь, принимая участие в Concertino Praga (международный конкурс исполнителей академической музыки). Мне и 15 лет тогда не было. Многие из призёров этого конкурса до сих пор остаются на виду, и это замечательно! Значит, выбор был сделан верный. Количество моих приездов в Чехию, наверное, и сосчитать невозможно – их так много. Я  давал сотни концертов в разных городах этой страны, о которых даже сами жители Чехии не слышали!

Михаил Юрьевич, Вы пять лет были художественным руководителем Москонцерта. В феврале этого года Вы давали интервью «Московской правде», в котором с сожалением отметили, что, благодаря поддержке государства, этой организации живётся неплохо, но существует проблема с концертными площадками – артистам негде выступать. Изменилась ли ситуация за это время? 

К сожалению, не изменилась. Сейчас такой период, когда к руководству культуры пришли так называемые «эффективные менеджеры», и это беда для искусства. В данный момент у каждого концертного зала есть свой хозяин, раньше было государство. Трудность в том, что эти хозяева ставят свои условия. Говорят, что зал стоит 3000 евро за вечер.

Порой они снижают стоимость до 2500, но при этом не оформляются документы. Московское руководство культуры не пытается исключить эту безобразную практику торговли залами. Я пытался объяснить, что надо всё менять, но меня никто не хочет слушать! Поняв, что эти попытки лишь съедают моё здоровье, я написал заявление об уходе. Сейчас я свободный артист и не участвую в процессе организаций мероприятий.

В чём Вы видите миссию своей жизни? 

Миссию?.. Это высокое слово не хотелось бы произносить, как говорится, всуе. Наверное, если я занимаюсь музыкой, я вношу маленький кирпичик в здание Музыки. И это, на самом деле, немало – без таких кирпичиков здания не построить. Кроме того, я с большим удовольствием занимаюсь аранжировкой, адаптирую для виолончели некоторые пьесы, которые как виолончельные раньше не существовали.

Половина произведений для виолончелистов новые, это хорошо. Может, в этом и есть моя миссия – просвещать, в том числе, и профессионалов? Я не делаю это по заказу, поэтому среди этих аранжировок находится только та музыка, которая мне действительно нравится. Наверное, таким образом музыкальная жизнь становится богаче.

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №47/288

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 143 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /></a><br></div>        </div>

        <footer>
            <!-- post pagination -->            <!-- review -->
            <div class=
Предыдущая статьяТайны городского света
Следующая статьяЯзык цветов

1 КОММЕНТАРИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя