Пётр Каменский: «Мы верим, что несмотря на кризис, нам удастся довести дело до конца»

0
13
Пётр Каменский
Пётр Каменский

Московский университет начал осуществление проекта гигантского банка биоматериалов всех организмов, живущих на Земле: растений, животных, человеческих клеток и микроорганизмов. Чтобы найти чешских партнёров для этого проекта, в Прагу приехал ведущий научный сотрудник биологического факультета МГУ, научный координатор проекта «Ноев ковчег» Пётр Каменский. Корреспондент «Пражского телеграфа» Ондржей Мразек побеседовал с учёным о проекте, клонировании и академической свободе в России.

Кто первый высказал идею о создании такого комплексного проекта, как «Ноев ковчег»?

Инициатором был ректор Московского государственного университета Виктор Садовничий. 

Можно ли обозначить запуск этого проекта как реакцию на широкое распространение продуктов ГМО (продукты питания, полученные из генетически модифицированных организмов)? 

Основные цели проекта с оборотом ГМО не связаны. Бесспорно лишь то, что не только в среде учёных, но и в целом обществе проблема сохранения биологического разнообразия (biodiversity) считается необходимым условием для выживания человека.

Как будет проходить сбор  труднодоступных образцов? Планирует ли МГУ сотрудничество с остальными университетами, или же речь идёт о проекте «под ключ», который вы будете обеспечивать сами?

С одной стороны, мы сосредоточены, прежде всего, на сборе биоматериала из уникальных климатических зон России (Арктика, Дальний Восток), с чем мы справляемся и сами. Более того, специалисты из Московского Университета занимаются сбором этих материалов довольно давно, поэтому опыт организации и проведения экспедиций у нас есть.

С другой стороны, методы работы до сих пор оставались старыми, и экспонаты сохранялись только в засушенном виде. Под ведением университета, например, находится Зоологический музей, где собрано много сотен тысяч различных образцов, но все они — в неживой форме. Так же обстоит дело с Гербарием МГУ, одним из самых крупных в Европе, где, опять же, находятся образцы только сухих растений.

Всё это станет составной частью «Ноева Ковчега»? 

Да, это основа. Нам будет нужно повысить уровень этих коллекций. Кроме того, нас интересует подбор образцов живого клеточного материала. Что касается международного сотрудничества, то, конечно, без него наш проект не имел бы смысла. Поэтому я и приехал в Прагу.

Каких партнёров Вы собираетесь найти в Чешской Республике? 

У меня есть договорённость с учёными, которые занимаются подобными проектами, например, с коллегами из биобанка Могелна в области Высочина, возникшего в рамках проекта BIOM при участии Института биологии позвоночных от Академии наук ЧР.

Такой обмен опытом с людьми, длительное время занимающимися сохранением биологического материала, является для нас необходимым. Более того, если и другие чешские специалисты проявят интерес к сотрудничеству, мы будем только рады.

В области политики и международных отношений Россия сейчас оказалась несколько в изоляции, была подвергнута санкциям. Можно ли сказать, что учёные имеют иммунитет против таких обстоятельств? 

Конечно. Это выгода науки по сравнению с политикой. Я не встретился ни с одним проявлением напряжения или нежелания сотрудничать в связи с политической ситуацией. Я тесно работаю с коллегами, по крайней мере, из четырёх стран — Франции, Швеции, Эстонии и США — и могу сказать, что отношение не меняется.

То есть независимость академической платформы в России не вступает  в противоречие с политическими или коммерческими интересами?  

В своей академической практике я никогда не встречался с давлением со стороны политиков или коммерческой сферы. Наука, конечно же, не может зависеть от политики, это бы было неправильно — остановился бы научный прогресс.

Вы не боитесь, что, например, американцы скажут: «Зачем строить «Ноев Ковчег» именно в путинской России? Может, этот проект у них лучше просто украсть?». 

Нет. Вся «соль» в том, что чем больше будет на Земле таких «Ноевых Ковчегов», тем лучше для человечества. Конечно, одно дело —  быть первым, и совсем другое — повторить вслед за кем-то. Мне кажется, что этот проект не из тех, что должны находиться «за семью печатями». Если кто-то из наших заграничных коллег начнёт заниматься подобными исследованиями, мы будем только рады.

В Ноевом Ковчеге находились живые животные. Означает ли это, что вы будете в рамках проекта основывать нечто вроде зоологического парка для научных целей?  

Нет, создавать новый зоопарк мы не планируем, но при этом мы тесно сотрудничаем с московским зоопарком. Сам проект, однако, базируется на другом — живом клеточном материале, растительных клетках, клетках животных и человека, и, конечно же, микроорганизмов. Главное же, не просто собрать материал, но и тщательно его исследовать.  Именно в этом  и заключается наша уникальность, поскольку большинство коллекций в целом мире призваны лишь сохранять образцы, а мы подали инновационную идею научного исследования коллекционных образцов. 

Биологическое разнообразие за 50-100 лет на Земле значительно усложнится. Кто потом будет иметь доступ к вашим коллекциям? Только учёные или также коммерческие субъекты? 

К большей части коллекции, которая не будет использоваться в коммерческих целях, должен быть свободный доступ: любой учёный из любой страны должен иметь возможность работать с нашими образцами как физически, так и интерактивно. Информационные технологии будут играть в «Ноевом Ковчеге» важную роль,  поэтому мы хотим, чтобы технологическое оснащение проекта было на самом высоком уровне. Проблема, однако, в том, что микроорганизмы и клеточный материал человека  напрямую связаны с биотехнологией и медициной. Свободный доступ к материалам в этих областях не разрешён согласно действующим российским законам.

Есть ли у Вас конкретные планы для научной работы в области клонирования? 

Об этом, конечно, нельзя не думать. Зачем же иначе собирать живой клеточный материал исчезающих видов животных?  Чтобы их было можно воссоздать и помочь сохранению биологического разнообразия планеты. Большие перспективы открывает биоинформатика, компьютерный анализ генома, сравнительное и эволюционное исследования.

Если нам удастся создать качественные информационные базы данных, для учёных появятся такие возможности, которых ещё не существовало. Помимо этого, мы хотели бы сохранить один вид животных — африканского грызуна, напоминающего крысу, который носит название «голый землекоп» (лат. Heterocephalus glaber). Эти грызуны, живущие до 35 лет и более, не подвержены раковым заболеваниям. Соответственно, необходимо их интенсивно изучать, поскольку это могло бы помочь в борьбе против рака, продлить жизнь человека.

Достаточно ли средств у России для научных исследований?

Достатка средств в науке нет никогда. А в наши дни ситуация усугубляется из-за кризиса. На данный момент объём средств, выделяемых на исследования, сократился на 10%. Это, конечно, не трагично, но ощутимо. Более того, почти все материалы мы вынуждены покупать за рубежом, так как в России они не производятся, а падение курса рубля влечёт за собой большие расходы. Тем не менее, средства на проект «Ноев Ковчег» не были урезаны, и поэтому мы верим, что, несмотря на кризис, нам удастся довести дело до конца.

Как Вы,  учёный биолог, смотрите на сегодняшнюю политическую ситуацию в России и Украине? Следите ли за телевизионными передачами? Если нет, то как Вы создаёте свой собственный взгляд на мир?

По правде говоря, информационный хаос настолько всеобъемлющий, что я даже не стараюсь определять, где правда — потому что считаю это почти невозможным. Я человек аполитичный: телевидение не смотрю, газет не читаю и предпочитаю находиться от всего этого на большой дистанции. Что касается напряжения в обществе, то и в этом аспекте я не могу предоставить вам некое осмысленное свидетельство, ведь я общаюсь практически только с учёными, которые так же, как и я, в большинстве случаев политически индифферентны. 

Из чешской прессы читатель узнаёт, что в России все любят Путина и ненавидят Европу и Запад. Это действительно так? 

Конечно, это вздор. Я лично не знаю ни одного человека, который бы ненавидел Европу.

Пётр Каменский родился в 1979 г. Закончил с отличием Московский государственный университет им. Ломоносова по специальности «биохимик». В 2007 г. зашитил кандидатскую диссертацию по специальности «Молекулярная биология». В том же году получил учёную степень PhD по специальности «Науки о жизни» в Страсбургском университете (Франция). После окончания МГУ остался там работать на кафедре молекулярной биологии, где начинал как стажёр-исследователь, с 2011 г. – ведуший научный сотрудник, руководитель проекта «Ноев ковчег».

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №12/305

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 143 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /></a><br></div>        </div>

        <footer>
            <!-- post pagination -->            <!-- review -->
            <div class=
Предыдущая статьяLoving Hut
Следующая статьяЕсть нельзя запретить

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя