Солисты Большого театра на чешской сцене

0
23
Солисты Большого театра на чешской сцене
Солисты Большого театра на чешской сцене

В конце марта состоялась премьера оперы «Борис Годунов», режиссёром которой стала молодая Линда Кепртова. На спектакль в качестве артистов были приглашены заслуженный артист и бас XXI века Михаил Казаков, исполняющий уже 26 лет Годунова, и народный артист России, предстающий в образе Шуйского, Олег Кулько. Оперу можно будет увидеть на старой сцене Народного театра 26 апреля, 24 и 31 мая. Корреспондент ПТ Мария Ямышева побеседовала с артистами о театральной сцене, тонкостях работы и чешской версии оперы М. Мусоргского.

За все эти годы на сцене Вы сыграли множество ролей. Вживаетесь ли в характер героев, остаются ли какие-то привычки?

Олег Кулько: Если вживаться, думаю, можно сойти с ума. У меня, например, есть знакомый, который вжился в роль Германа и закончил свою жизни в питерской психиатрической больнице.

Михаил Казаков: Правильно, голова не должна быть загружена, потому что много разных задач стоит перед нами: и следить за дирижёром, и слушать оркестр, и реагировать на партнёра, и играть. Опера – это самый тяжелый жанр из театральных, и исполнители должны чётко понимать, что они делают и зачем это делают, поэтому очень много сил и энергии уходит на концентрацию. А партия Бориса Годунова сама по себе энергетически сложна: то в жар кидает, то в холод. После спектакля всегда трудно заснуть, эмоции, пережитые героем, порой остаются со мной до глубокой ночи.

Отличается ли русская опера от европейской, американской?

Олег Кулько: Отличие только в театрах: если это Метрополитен опера или Ла Скала, то это всегда уровень постановки, качество музыкантов, лучшие артисты. Когда Вы на сцене Метрополитена – Вы бог. Организаторы сделают абсолютно всё, что бы Вы смогли показать свой талант, чтобы было комфортно, но как только спускаетесь со сцены – все равны.

Приходится ли импровизировать на сцене?

Михаил Казаков: Вообще не знаю, как к этому относятся другие, но, по моему мнению, на сцене не должно быть никаких импровизаций. Импровизации могут возникнуть только, если я изменю ударение во фразе, которую пою, и, если мне это понравится, я буду петь так дальше. Но сценический рисунок я буду выполнять по предписанию, потому что это игра на сцене, а там никаких отступлений не должно быть.

Олег Кулько: Согласен, сцена наказывает за отступления. Помню был спектакль, а я заболел. Мне тогда вкололи 10 кубов глюконат кальция, который снимает отёк. Обычно такой укол делают внутривенно, а в этот раз молодые специалисты сделали мне в ягодицы. Я на сцене еле шевелил ногами, на ступеньки сесть не мог. Медсестра потом удивлялась моей стойкости, смеясь: «Когда я артистам балета делаю уколы, они вообще танцевать не могут».

Сейчас на Первом канале очень популярно шоу «Голос». И уже стало традицией, что Александр Градский берёт к себе в команду оперных певцов. Что вы думаете по поводу оперы на таких эстрадных проектах?

Олег Кулько: По большому счёту, все эти артисты могут петь всё, что хотят, только на микрофон. В жизни получается совсем по-другому. Певцы, которые поют на микрофон арии, нечасто умеют петь без него, а на сцене театра их попросту неслышно. Да и голоса многие зависят от звукорежиссёра.

Как правило, тенора играют, в основном, героев-любовников. Олег, и в Вашем списке значатся только такие роли?

Олег Кулько: Это действительно так. Тенора играют всегда положительных героев или нейтральных. Если, всё-таки, тенора поставят играть злодея, то никто не поймёт и просто не поверит. Я, например, злодеев не играл никогда.

А хотелось бы?

Олег Кулько: Чтобы играть такого персонажа, не достаточно грима, должна быть внешность подходящая, рост, манеры и, самое главное, тембр голоса. Тембр голоса мы, к сожалению, не выбираем. По большому счету, мне остаётся смирится с моей участью.

Каждый подрастающий мужчина в один момент сталкивается с мутацией голоса, как Вы это пережили?

Олег Кулько: Я уже пел в 14 лет, и голос во время взросления, к счастью, не поменялся. Уже в этом возрасте, знал, что буду петь тенором.

Михаил Казаков: Я начал петь позже. Закончил музыкальную школу по направлению пианиста, а музыкальное училище уже закончил как дирижёр-хоровик. Всё это так плавно развивалось, поэтому профессионально запел только в 18 лет. Тогда преподаватель опередила, что у меня бас. А этот тембр хорош тем, что с годами он становится только лучше, как дорогой коньяк. Артисты с басом с молодости играют стариков, царей, королей, убийц.

Готовитесь ли Вы к новым, не традиционным постановкам?

Михаил Казаков: Конечно, готовимся, но это исключительные случаи. В основном, характер героя и его манеры зависят от режиссёра. Сколько театров и режиссёров в мире, в каждый театр лезть со своим видением героя: это совсем не дело. За нами остаётся музыкальная канва, поэтому мы, артисты, должны идти от образов, которые написали композиторы.

Олег Кулько: К сожалению, очень часто режиссёры используют свою фантазию, далёкую от композиторской идеи. Это тот случай, когда режиссёру нечего сказать публике, и начинаются кардинальные изменения, даже в текстах и во взаимоотношениях героев.

При таких кардинальных изменениях случались ли ссоры с режиссёрами?

Олег Кулько: Спорить можно с единомышленником, но когда режиссёры делают что-то вне рамок, а дирижёры берут немыслимые ноты, проблема решается только компромиссом. Конечно, его не всегда легко найти, потому что опера Борис Годунов идёт уже 146 лет, а если человек взялся ее ставить, он обязан придумать то, что не придумывали до этого. И начинается такое, что можно встретить Бориса Годунова в стрингах…

А с режиссёром Линдой Кепртовой легко нашли общий язык?

Михаил Казаков: Радует то, что если она видит артиста, который делает что-то убедительно и профессионально, она соглашается и работает в этом же направлении. Её можно убедить только профессионализмом и искренним отношением к делу.

Какие особенности можно выделить в чешской версии «Бориса Годунова»?

Олег Кулько: Здесь, например, совершенно не показано то, что Борис Годунов при всём богатстве и роскоши остаётся одиноким. Кроме того, на сцене нет никаких богатых декораций, а на актёрах – простые костюмы.

Михаил Казаков: И поэтому надо сначала видеть оперу в Большом театре. Открывается занавес и перед глазами предстает Соборная площадь Кремля как она есть – это вызывает у публики неописуемый восторг. Картинка сцены уже посылает заряд зрителю.

Сцену, кстати, создавал великий художник Федоровский, который делал эскизы для кремлёвских красных звезд. Эта работа сделана на века, как и сцены в Борисе Годунове. А чего стоит лес покрытый инеем в одном из актов! Мне напоминают эти декорации деревьев детскую чешскую сказку «Три орешка для Золушки». И как только зрители эту красоту видят, начинаются овации, уже гарантирован успех.

Требуется ли специальная подготовка зрителя к этой постановке?

Михаил Казаков: Да, на такие режиссёрские версии нужно приходить подготовленным, это не для человека, который никогда не был в театре и вдруг решил его посетить. На моём опыте было такое представление «Русалка» здесь, в Народном театре, – я ушёл после первого действия, не знал, как реагировать. Хотя я музыкант и подготовленный, знаю эту музыку. Но я хотел увидеть чешскую сказку.

А тут – поёт Русалка свою арию, почти чешский гимн, а на заднем плане ходит всё время какой-то голый мужчина. Стоило бы такие постановки делать на новой сцене, но в Народном театре должно быть хоть пару зачаровывающих представлений. Конечно, шикарные декорации и костюмы требуют много денег, но эти вложения окупятся за счёт полных залов. Вот оно режиссёрское видение. Лучше побывать в Москве на опере «Борис Годунов», чтобы знать, как это должно быть. Это эталонная постановка для всех театров.

В завершение хотелось бы спросить, с каким изречением Вы идёте по жизни?

Олег Кулько: Никогда не сдаваться.

Михаил Казаков: Знаете, когда мы остаёмся наедине с самим собой, например, ложимся спать и укрываемся одеялом, перед нами должна представляться своя внутренняя совесть, и она должна быть спокойна за пережитый Вами день. Нам следует быть в гармонии со своей совестью, тем более в нашем мире, где очень много лжи. А ложь проникает не только в быт, но и в человеческие отношения.

Фото: Národní divadlo

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №15/308

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 136 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-lazy-src=
Предыдущая статьяЗолотые рыбки туда – золото сюда
Следующая статьяРельеф имеет значение

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя