Вадим Шишкин: «Интуицию можно накачивать, как мышцы в спортзале»

0
80
Вадим Шишкин
Вадим Шишкин

Вадим Шишкин, президент Федерации Русского Боевого Искусства, ученик известного российского и узбекского деятеля нетрадиционной медицины Мирзакарима Норбекова, ведущий преподаватель Института Самовосстановления Человека, приехал со своим курсом в Прагу. Редактор «Пражского телеграфа» Ирина Кудимова поговорила с Вадимом Шишкиным о его тренерской работе, спортивных достижениях и сегодняшнем мире.

Вадим, Вам не кажется необычным, когда специалист по боевому искусству больше сосредоточен на психологии и философии?

Сегодня мне это кажется абсолютно логичным. Ведь 16 лет назад произошла моя первая встреча с Мирзакаримом Норбековым, когда меня заинтересовала его идея справляться с проблемами здоровья. Это уже позже пришло понимание, что человек способен управлять своим телом, слышать и познавать его. Я ведь из мира боевых искусств, профессионального спорта, в котором неизбежны травмы. У меня на тот момент было онемение левой части тела, проблемы с позвоночником. Хотелось от этого избавиться, и я решил начать курс.

Вам это помогло?

Сначала меня больше вдохновил результат моей мамы: она пошла вместе со мной, потому что у неё после курса химиотерапии плохим было не только состояние, но и настроение, с которым было трудно жить. Она действительно достигла высоких результатов. Теперь ей не нужны очки, она себя хорошо чувствует. Это меня и вдохновило на дальнейшую работу. Я решил изучить методику Норбекова.

Ваша методика называется «Пластика тела». Вы делаете акцент на теле?

Я – тренер с большим стажем, и то, чем я занимаюсь, связано с телом. На курсе мы снимаем блоки, работаем с позвоночником и пластикой. Но это на словах всё так просто: опять же, используя подход Норбекова, я начинаю работать с человеком, о котором абсолютно ничего не знаю. На первом этапе это алмаз, запылённый, бесформенный, даже и предположить не можешь, что придёшь в конце концов, после тренировок и обучения, к шлифовке граней. Мы забываем слушать своё тело, а оно может подсказать, что нужно, чтобы быть здоровым.

Вы проводили много занятий и тренировок в Москве, а сейчас ездите по разным странам. Там уже интерес меньше?

Нет, там работают по этой методике многие специалисты, но мне в последнее время всё тяжелее быть в мегаполисе. Иногда становится просто невыносимо, хочется в менее плотно заселённые места. Может, это возраст (улыбается) – мне ведь 48 лет, а с годами человек обычно стремится к природе. Когда мы едем по разным странам, я стараюсь выбирать такие места, как, например, Морава здесь в Чехии или в Болгарии у моря. Там воздух свободней, потому что природа ближе к человеку. В Праге мы в четвёртый раз, но отсюда дорога идёт в другие, не такие крупные чешские города.

Вы работаете с людьми из разных стран. Кто, по-Вашему, более восприимчив к Вашей методике, кто более открыт?

С учётом многолетней практики, я могу сказать, что лучше слышат своё тело, более готовы к контакту те люди, которые живут в солнечных странах. Например, в Болгарии люди чаще смеются, они более отзывчивы и восприимчивы. Здесь у нас на семинары ходит много словаков и чехов. Они более сосредоточены, замкнуты – с ними сложнее, но, когда видишь результат, видишь, как они меняются, ценишь это ещё больше.

Сегодня человек всё больше подвержен стрессам, но и в этом состоянии далеко не каждый идёт за помощью, не верит, что ему могут помочь. А Вы уверены, что можете помочь?

Мы работаем по одному из направлений, которых сегодня предлагают достаточно. А каждый человек выбирает сам, это очень индивидуально. Например, спросите у тех, кто занимается йогой, помогает ли она им, или у тех, кто практикует сыроедение или голодание. Они ответят «да». Но по статистике всего двум процентам действительно это помогает. И они, эти два процента, идут дальше, следуют новым правилам. В нашей методике всё точно так же. Но если ты видишь, что в группах, которые приходят на семинары, тренировки, появляются единицы, которым ты помог, это главное. Значит, ты кому-то принёс пользу.

Что, по-Вашему, больше всего мешает человеку в жизни?

Я по своему опыту знаю, что одним из важных для меня этапов стал процесс обучения прощению. Я абсолютно уверен, что любая обида, которая остаётся внутри тебя, разрушает. Человек её чувствует, затаившуюся где-то внутри, ниже горла. Очень многие психологи сегодня скажут, что обида – одна из причин многих заболеваний, поэтому нужно учиться управлять своим эмоциональным состоянием, избавляться от эмоций, которые приносят вред.

А как с этим уживается Ваша тренерская работа в достаточно жёстком виде спорта?

Вы удивитесь, но это мне и в самом деле помогает в боевых видах спорта. Я понял, что тренировать можно иначе. Раньше я занимался с человеком по отработанной системе – с каждым одинаково и постепенно. Сейчас я могу определить, насколько готов человек воспринимать. Кто-то с логическим складом ума, и мы отталкиваемся от этого, рассматриваем ведение боя логически. Кто-то более восприимчив, руководствуется чувствами, и я работаю с ним через ощущения. В моих тренировках у меня сегодня как минимум пять «языков», и я говорю с человеком на его языке, и тогда мы начинаем понимать друг друга.

Вы были тренером у спецбригад, антитеррористическую группу «Альфа» Вы тоже тренировали с психологической позиции?

Там было сложнее. От меня требовалась физическая подготовка. Это ведь антитеррористическая группа. Передо мной ставились чёткие задачи, направленность была узкая. С бойцами работали психологи отдельно. Их задачей было настроить бойца на проявление духа, на определение неприятеля, на выполнение задачи. Психологи работали над моментами, когда нужно довериться интуитивному порыву. Ведь у бойцов спецбригады очень часто бывают ситуации, когда правильное решение должно быть принято в считанные доли секунды.

Вы верите, что интуицию нужно слушать?

Конечно. Не только слушать, но и накачивать ей мышцы, как в спортзале человек с телом работает. Ведь этому существует масса доказательств. У Норбекова есть запатентованное изобретение – тренажёр интуиции ТИН. И оно используется во время тренировок в спецвойсках. Однажды во время тренировок с бойцами спецвойск на практической части занятий стало понятно, что слушатели курса к нему относятся несерьёзно. И тогда Норбеков предложил такой опыт.

Перед сидящим с пистолетом бойцом выскакивала мишень – всё время в разных, неожиданных местах. Вероятность угадывания была в процентном соотношении низка. Потом к ноге бойца был присоединён пояс, через который поступал удар током, такой своеобразный болевой шок, включающий интуитивный импульс. Как только боец ошибался, ему поступал удар током, и тут же он безошибочно оборачивался туда, откуда выскакивала следующая мишень. Потом сами бойцы посмотрели результаты поражённых мишеней до и после и согласились, что интуиция – не пустая теория.

Где же она живёт, откуда её доставать?

В правом полушарии нашего мозга. Там, где творчество. Знаете, мы с детства научены размышлять, взвешивать. Это хорошо, но сколько раз опыт показывает, что продуманное, взвешенное решение оказывается ошибочным. И, наоборот, то, что решается в считанные секунды, под воздействием неожиданных, порой опасных обстоятельств, является правильным. Нужно пробовать анализировать ситуацию, то, что с человеком, на первый взгляд, происходит случайно, а его поступки кажутся спонтанными, неосмысленными, потом оказывается вполне логичным. Просто человеку интуиция только потихоньку «шептала», но он услышал её.

Но нас же не учат со школьной скамьи тренировать интуицию…

Сейчас много разных методик, рекомендаций, многие службы проходят курсы с профессионалами, но этого мало. В школе нас сажают за парту, и мы даже не задумываемся, как строились все учебные заведения. Они строились таким образом, что окна (почти всегда огромные) пропускали свет с левой стороны. А это значит, что всё рассчитано на детей, которые должны писать правой рукой. Раньше это были просто жёсткие условия: детей, пишущих левой рукой, переучивали принудительно, и всех нас делали «инвалидами левого полушария». А посмотрите, сколько талантливых людей и в искусстве, и в технике, и в науке левши. А сколько способностей просто подавили?

Сегодня эта ситуация изменилась к лучшему?

Думаю, что да, но не окончательно. Есть такая притча о том, как трудно проводить радикальные изменения. Вот вдруг в науке были сделаны открытия, которые привели не к революции, а к перевороту. И встревоженный научный мир собирается на всемирный симпозиум и поднимает этот вопрос. А потом другой – что же делать? Всё менять? Книги, фильмы, институты, учёных, преподавателей, жизнь? Давайте-ка лучше оставим всё, как есть. Так очень часто и происходит.

Вы же стояли у возрождения русского боевого искусства? Оно со времён Ильи Муромца берёт своё начало?

Почти. На самом деле мы просто хотели обратить на него внимание, потому что русская борьба отличается иным подходом к своему телу. Люди, которые хотели пропагандировать её основные идеи, должны были ездить по деревням, искать старых людей, которые принимали участие ещё в Гражданской войне, тех, кто готовился по старым традициям, знал их. Там ведь большая роль отводилась силе духа. Мы приходили с нашими разработками по методике русского боевого искусства к людям, в распоряжении которых была армия, были молодые бойцы. Они нас хвалили, им нравились принципы, но потом, когда речь шла о том, что этому можно обучать в армии, нам говорили: «Нет, это придётся в корне многое менять, пусть всё остаётся как есть». Может, кто-то после нас над этим и задумается.

Насколько сегодня распространено русское боевое искусство в мире?

Поскольку оно начало пользоваться популярностью, вокруг него сразу появились сомнительные теории. Я практик и не признаю мистику. Мне удивительно видеть, когда совершенно не владеющие ни практикой, ни теорией люди учат других дистанционному бою. Не исключаю, что такое возможно, потому что однажды встречался с человеком, который действительно был способен «ударить» взглядом. Ему было 85 лет, но это был уникальный случай. Среди сегодняшних учителей я, к сожалению, такого не встречал, но к ним идут доверчивые люди. Из-за таких учителей-мистиков над русским боевым искусством уже посмеиваются: «Они, мол, и руками не размахивают – взглядом неприятеля валят на расстоянии».

Что для Вас важно в Вашей жизни?

Могу сказать, что по разным методикам есть разные параметры благополучия человека: у некоторых их сотни. Я придерживаюсь трёх, как и в нашей методике. Это здоровье, семья и бизнес, дело человека. Всё это должно быть в гармонии. Нет здоровья, и всё остальное разваливается. Сегодня понятие семьи, особенно в Европе, теряет первоначальное значение. Вместо детей многие заводят собачек, кошек, которым покупают одежду, игрушки. Это странная замена, которая не может не сказаться на человеке отрицательно. Ведь главным составляющим семьи всегда были дети.

А Вы учите своих детей жить по Вашей методике?

У меня два сына и уже две внучки. Мне многому самому приходилось учиться у детей. Я хорошо помню, как однажды мой младший сын, когда ему было четыре года, увидев, что мы стоим на светофоре, на зелёный цвет отреагировал фразой: «Зелёный свет – это свобода». Я спросил, почему, а он неожиданно начал говорить совсем о другом. О том, что вот мы приезжаем в лес, там всё зелёное, там свободно и легко. Сегодня и я сам понимаю, что природа – это главное. В нашем мире нас всё большее окружает искусственное: и в питании, и в ароматах, а человеку это мешает чувствовать, вытесняет из жизни настоящее.

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №45/338

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 140 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-lazy-src=
Предыдущая статьяSAPA – город золотой
Следующая статьяНе звони мне, не звони

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя