Людмила Чиркова и Валерий Черняев: «Наш спектакль — это венок на могилу Владимира Высоцкого»

0
51
Людмила Чиркова и Валерий Черняев
Людмила Чиркова и Валерий Черняев

Спектакль по мотивам книги Марины Влади «Владимир, или Прерванный полёт» Театра на Таганке, который прошёл в Российском центре науки и культуры в Праге, собрал тех, кто помнит и любит творчество Владимира Высоцкого. После спектакля, прошедшего на одном дыхании, редактор «Пражского телеграфа» Ирина Кудимова ждала, пока исполнители, заслуженные артисты России Любовь Чиркова и Валерий Черняев, выслушают слова благодарности от зрителей, чтобы поговорить с актёрами о спектакле, Высоцком и сегодняшнем театре.

Давно Вы сделали этот спектакль?

Л. Ч.: Почти сразу, как вышла книга Марины Влади «Владимир, или Прерванный полёт». Мы обратились в Валерию Золотухину, который нам помог выбрать в книге самые яркие и правдивые истории (не забывайте, это же художественная книга), написал сценарий, и мы начали работать. Книга была написана для друзей Высоцкого, которые были рядом с ним, ходили к нему в гости, и для тех, кто знал и любил его только по его песням и стихам, и мы хотели это им донести.

Я читала, что спектакль пользуется огромным успехом не только в России…

Л. Ч.: Мы начинали работать ещё с Росконцертом, объехали со спектаклем всю страну. Выступали в Америке, Германии, Греции, Швейцарии, Франции, несколько раз в Израиле. Везде собирались люди, которые помнят и любят Высоцкого, взрослые приводили на спектакль своих детей, которые потом дома начинали читать стихи Высоцкого. Владимир Высоцкий — это феномен, потому что он писал сердцем.  Сегодня некоторые его вещи многим даже понятней, чем современникам поэта.

Какие отзывы о Вашей работе для Вас были самыми дорогими?

Л. Ч.: Валерий Золотухин однажды сказал, что этот спектакль – лучший венок на могилу Высоцкого. А потом мы выступали в Москве, на спектакль пришла мама Владимира Семёновича Нина Максимовна, она подошла к нам после выступления поблагодарить и написала на программке: «Это самое лучшее из всего сделанного в память о моём сыне, что я видела». И ещё нам кажется, что нам помогают какие-то мистические силы, как будто бы нас оберегает Высоцкий.

В каком смысле?

Л. Ч.: Не так давно с нами произошла интересная история. Мы уезжали на гастроли со спектаклем в Париж. Решили в московской квартире делать в это время ремонт. Понятно, что строители к нашему возвращению ничего не успели, и там был полный разгром. К нам в Париже подошёл один из зрителей, москвич, который в это время там был, чтобы поблагодарить, и мы с ним вместе потом гуляли по городу, вместе самолётом возвращались в Москву.

Я шутя сказала Валерию: «Первый раз возвращаемся в Москву, а дома нет». Наш знакомый удивился, и мы ему объяснили, что у нас там ремонт полным ходом, и он неожиданно сказал: «Поживите у меня в квартире, она как раз после ремонта». Когда мы приехали в его квартиру на Мясницкой, то среди новой современной мебели увидели два венских стула, испачканные краской. «Эти стулья от прежнего владельца квартиры, Семёна Владимировича Высоцкого, я их специально оставил, на них ведь мог сидеть Владимир Семёнович», — сказал нам наш знакомый. Так мы пережили наш ремонт в прекрасных условиях в квартире Высоцких.

Валерий, как начиналась Ваша театральная карьера?

В. Ч.: Я поступил в театр на Таганке в 1975 году, сразу после театрального училища. Конечно, у меня не было ещё никакого опыта, а я попал в труппу с молодыми, но уже очень известными актёрами. Владимир Высоцкий, Валерий Золотухин, Борис Хмельницкий, Леонид Филатов. Одни звёзды. В гримёрку я приходил и тогда, когда не был занят в спектакле, просто хотел посидеть и послушать, и они общались не со мной, а между собой, но я получал удовольствие от их общения.

С другой стороны, такая плеяда звёзд — всё внимание им, а молодым себя показать трудно. Не обидно было?

В. Ч.: Но я всё-таки сумел отличиться. Мне так этого хотелось. Поначалу думал: «Вот сыграю какую-нибудь роль, меня заметит режиссёр и позовёт сниматься в кино. И вот она – известность». Мне мой друг, актёр однажды сказал: «Если хочешь быстро пробиться в люди, учи роли, которые тебя нравятся. Случится что-то непредвиденное, например актёр ногу подвернёт, и ты можешь сыграть». Я действительно начал подучивать некоторые роли.

Ждали, когда кто-то ногу подвернёт?

В. Ч.: Ничего такого, слава богу, не случилось. Зато однажды Владимир Высоцкий не успевал прилететь с киносъёмок на спектакль «Десять дней, которые потрясли мир», вылет задерживали. А он играл сразу несколько ролей в спектакле и исполнял свои песни. И вот за четыре часа до спектакля нам предлагают сыграть и спеть кто, что может. Никто не соглашается: заменять Высоцкого – дело неблагодарное. Потихонечку разобрались и осталась одна песня «В куски разлетелася корона», которую никто не хотел петь. Все категорически отказывались, а я стою за спиной у режиссёра и думаю: «Хоть бы мне предложил!» — он оборачивается и спрашивает: «Ты случайно, Валера, не знаешь эту песню?» — «Знаю», — «Споёшь?»  — «Спою».

Песня-то не из простых, Вы действительно её знали?

В. Ч.: Я её слышал много раз, на гитаре играл, поэтому решил быстро бежать, переписать слова, доучить и отрепетировать. Пока репетировал, всё время думал: «Вот мой звёздный час и пришёл». А когда был первый звонок, понял, что не помню второй куплет. Во втором действии перед тем, когда уже нужно было выходить на сцену, садиться рядом с другими белогвардейцами и начинать петь, я понял, что уже и первый куплет не помню. Вы не представляете, сколько за кулисами собралось народу из театральных, чтобы посмотреть, кто же из молодых такой отважный, что согласился петь за Высоцкого.

На сцену меня буквально вынесли, поддерживали: «Держись!». Я сел к актёрам, ударил по струнам и затянул: «В куски-и-и-и…». Тяну, и ни слова дальше. Начал снова, то же самое, когда уже затянул в третий раз, Валерий Золотухин, сидевший рядом, понял, в чём дело и начал петь, а я наконец начал что-то вспоминать, подпел, и Золотухин успокоился и замолчал, а я снова затянул без слов. И Валерий Золотухин поддержал. Я уже боялся петь: вдруг Золотухин решит, что я вспомнил текст и петь перестанет. Так он и допел.

Могу себе представить последствия…

В. Ч.: За кулисами меня никто не поздравлял, но известным я стал в один день. Даже тем, кто этого не видел, в театре эту историю ещё долго с радостью рассказывали.

Сегодня Вы эту песню исполняете прекрасно.

В. Ч.: Я после этого случая «рвал» струны по ночам дома и пел её снова и снова. Её, подозреваю, и соседи мои уже знали наизусть. И мне всё-таки её удалось спеть, когда однажды снова шла замена на спектакле. История повторилась, никто не хотел петь, а я уже молчал. Когда очередь дошла до Золотухина, он обернулся, посмотрел на меня и сказал: «Так он же её в тот раз уже пел, вот пусть снова поёт». И я спел, и в этот раз всё было хорошо, но такой популярности, как в первый раз, у меня, конечно, не было. Да, кстати, после той первой попытки мне некоторое время в театре не давали ролей со словами.

А как Владимир Семёнович отнёсся к Вашему исполнению?

В. Ч.: Я с лёгкой руки Высоцкого перестал писать стихи. Не подумайте, что он мне сказал что-то страшное. Нет, я и сегодня пишу, но для себя, для своих близких. А тогда я думал, что могу быть автором-исполнителем, как он, например. И даже однажды уговорил Высоцкого меня послушать. Мы были в гримёрке, Владимир Семёнович переодевался после спектакля, а я ему пел. Допел, а он молчит. «Ну как, — спрашиваю, — стоит мне писать?». А он: «Вот! Посмотри, мне запрещают писать песни все и всюду, а я не думаю, стоит ли писать, это из меня просто прёт! Подумай». И я перестал, не хотелось быть всего лишь жалким подобием наших великих российских поэтов.

Я думаю, что играть Владимира Выскоцкого и Марину Влади — тоже немалая ответственность.

Л. Ч.: Вы знаете, нам некоторые люди говорят, что с опасением идут на наш спектакль, боясь, что мы играем главных героев книги. Нет, мы не делаем пародию — мы просто рассказываем удивительную историю любви. Мне кажется, что это один из самых красивых романов 20 века. Он не слащавый, он настоящий, это драма с болью, страданиями, но это любовь. Когда-то у Марины Влади спросили: «Вы живёте во Франции, неужели там не было достойного мужчины, что Вам пришлось аж в России искать?». И она ответила: «Во Франции – там шарман, а здесь – мужик!»

Вы были в Париже? Не была у Вас на спектакле Марина Влади?

Л. Ч.: По иронии судьбы мы в Париж ехали по приглашению Марины Влади, которой рассказали, что в России поставили спектакль по её книге. Но увидеть его она не смогла.

В. Ч.: Книгу Марины Влади на русский язык перевела дочь Всеволода Абдулова. Она была у Марины Влади в гостях почти сразу после того, как Марина похоронила своего мужа, с которым жила уже после смерти Владимира Семёновича. Марина Влади была в отчаянии. Она тогда сказала, что нет смысла жить, что всех, кого любила, она потеряла. И тогда Юлия Абдулова начала её успокаивать: «Вас любят люди, у Вас столько поклонников, в России идёт спектакль по Вашей книге». И рассказала о нашем спектакле, и Марина Влади уже потом нас пригласила со спектаклем в Париж. Мы приехали, а она не смогла прийти на спектакль, потому что была больна. Она позвонила нам, извинилась. Спектакль снимали на камеру, она его видела, и ей понравилось.

Она ведь и сама приезжала в Россию с таким спектаклем?

Л. Ч.: Приезжала: гастроли были запланированы в разных городах. В Екатеринбурге что-то случилось. Вместо полутора часов спектакль шёл 45 минут, потом актриса ушла за кулисы, зал аплодировал, но она так и не вышла на сцену. Трудно сказать, что произошло, спектакли в других городах после этого вообще отменили, Марина Влади уехала, ничего не объяснив.

В. Ч.: Мне кажется, что было ошибкой с её стороны в спектакле играть на французском языке, ведь она может хорошо  говорить по-русски. Переводчица не могла передать её чувств, переводила текст без намёка на эмоции, монотонно. Это отразилось на качестве.  Может быть, Марина Влади это поняла.

А наш сегодняшний театр в России — что Вы с высоты Вашего опыта можете о нём сказать?

Л. Ч.: Если говорить о Театре на Таганке, то это уже совсем иной театр. Мы понимаем, что театр — это живой организм. Он рождается, взрослеет, расцветает и умирает. Сцена театра просто пропитана успехом. Здесь играло столько талантливых актёров, и очень хочется верить, что театр переживёт сегодняшние времена и снова возродится. Ведь, когда мы начинали там играть, купить билеты в театр было невозможно, стояли очереди в кассу ночью, люди ждали открытия, согреваясь у разведённых костров. Многие зрители воспитаны на таком театре, им не хочется ходить на спектакли, о которых завтра никто не вспомнит. Мы за подпиткой сегодня ходим в Театр-мастерскую Петра Фоменко, ходим на его постановки: там ещё можно увидеть настоящий театр.

Чего же не хватает? Талантливых актёров? Режиссёров?

В. Ч.: Нет, это всё есть. Только раньше таланты взращивались в театре. Посмотрите, сколько талантливых людей начинало в Театре на Таганке, а потом их оттуда приглашали в кино. Сегодня всё наоборот. Олег Табаков находит таланты в сериалах и приглашает их в театр. А сериалы держат людей дома, у экранов телевизоров, и они уже забыли, что театр – это энергетика, общение.

Валерий, Вы ведь в Театре на Таганке всё-таки заменяли Владимира Высоцкого. Какие роли были для Вас особенно важны?

В. Ч.: Абсолютно все. Но вот Хлопушу из спектакля «Пугачёв» тоже в первый раз сыграть не удалось. Я пришёл на спектакль посмотреть в очередной раз на Высоцкого, а он ехал на машине, позвонил, что задерживается. И мне сказали, что я должен его заменить. Я сразу позвонил всем своим знакомым, чтобы пришли на меня Хлопушу посмотреть. Готовимся. Сцена эта очень известная. Там повстанцы бегут с топорами по сцене, а Хлопуша по специальному помосту, ведущему вверх, поднимается, вбивает топор, оборачивается к зрителю и начинает свой монолог. Я в полутьме вместе с другими бегу, поднимаюсь, рядом со мной бухает топором ещё кто-то, и я слышу: «Извини, старик, я успел». Мне пришлось удалиться. Потом меня друзья очень благодарили за то, что смогли посмотреть Высоцкого.

Фото: http://mayorovphoto.livejournal.com/

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №2/346

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 140 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-lazy-src=
Предыдущая статьяДорожка в облаках
Следующая статьяАвтоматический транспорт – утопия или реальность?

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя