Доктор Ян Пирк: «Каждый пациент для меня VIP-персона»

0
45
Доктор Ян Пирк: «Каждый пациент для меня VIP-персона»
Доктор Ян Пирк: «Каждый пациент для меня VIP-персона»

3 апреля 2016 г. исполняется 11 лет с того момента, как ЧР стала первой страной в Восточной Европе, где было использовано так называемое механическое сердце – два механических насоса, качающие кровь. Уникальную операцию провели врачи Кардиологического центра Института клинической и экспериментальной медицины (IKEM) под руководством профессора Яна Пирка.

Имя доктора Яна Пирка, одного из самых ярких светил на «сердечно-сосудистом» небосклоне страны, задолго до той операции стало синонимом надежды. Через его руки за сорок лет работы прошли тысячи людей, вернее, тысячи человеческих сердец, страдающих от патологии, ишемии, инфаркта. Накануне памятной для IKEM даты «Пражский Телеграф» встретился с Яном Пирком, который рассказал о своём профессиональном пути, о том, как живётся людям с чужим сердцем, каким он видит будущее кардиохирургии, и что считает самым важным в своей жизни.

Как Вы пришли в медицину, и почему выбрали именно эту профессию? Было ли Вашей детской мечтой стать кардиохирургом?

Нет, в детстве я хотел стать моряком. Но тогда единственная морская академия на всей территории советского блока находилось в Одессе, и один знакомый, который учился там, посоветовал мне отказаться от этой затеи. «Пять лет тяжёлых трудов, спартанская обстановка, ни одной свободной минуты», – сказал он. И я на радость родителям не поехал в Одессу, а пошёл учиться на врача. У меня была задумка стать военным доктором на флоте, потому что я очень любил море и пронёс это чувство через годы.

Вы осознанно выбрали медицинский институт?

Я был обречён учиться в медицинском, потому что все члены моей семьи вплоть до прадедушки были врачами. Выбирать специализацию мне помогал отец, который тридцать лет оперировал на сердце в одной из пражских клиник, и я ни разу не пожалел о своём решении.

А в IKEM Вы попали сразу после института?

В то время IKEM только делал первые шаги в качестве ведущего медицинского центра страны. Здесь было пять исследовательских центров, которые объединились в Институт клинической и экспериментальной медицины в 1971 году, а я подал документы, успешно сдал экзамены и поступил на работу в 1974 году. Потому с гордостью всегда говорю, что и я внёс свой вклад в создание современного IKEM.

Известный российский кардиохирург Лео Бокерия как-то сказал, что процесс становления кардиохирурга занимает 15-20 лет. Вы согласны с ним?

Абсолютно. Чтобы стать кардиохирургом нужно быть готовым учиться много и долго. Сначала вы шесть лет учитесь в институте, затем три года в интернатуре и ещё пять лет практики в кардиохирургии. Если в таком хронологическом порядке, то к тридцати годам абдоминальный хирург уже «встаёт на крыло», а кардиохирург к этому сроку только начинает что-то понимать. После этого пройдёт ещё немало лет, в течение которых специалист набирается опыта, набивает руку, нарабатывает клинический инстинкт… Но вершины достигают не все, а только самые способные и талантливые врачи.

Помните ли Вы свою первую операцию?

Свою первую в жизни операцию мне пришлось делать не на сердце – я зашивал раздробленный локоть пациента. А в IKEM мне доверили первую операцию только спустя девять лет моей работы в институте. В феврале 1981 года умер наш пожилой коллега, и весь коллектив должен был ехать на прощание в пражский крематорий. Но перед самым выходом поступил пациент – мясник, случайно перерезавший себе сосуд в паху. Мне как самому молодому и поручили заниматься им.

А когда Вы сделали первую операцию на сердце?

Спустя ещё два года… Я должен был устранить дефект межжелудочковой перегородки. Это самая простая операция, с которой начинается карьера каждого кардиохирурга. Но я до сих пор помню, как нервничал. Так же нервничал я в жизни всего несколько раз: на той операции и во время рождения своих детей.

Сколько пациентов теперь проходит теперь через Ваши руки?

До недавних пор я делал около 330 операций в год, то есть две операции в день, учитывая выходные и отпуск. В последние два года моя нагрузка несколько снизилась, но я всё равно делаю как минимум одну операцию в день, а это примерно 230-250 в год.

Понимаю, что Вы хирург и операция для Вас – обычное дело. Есть ли нечто, что Вас ещё удивляет в человеческом сердце?

Да меня всё удивляет в сердце…

Несмотря на то, что оперируете больше тридцати лет?

Да! Удивляет очень многое и радует, что появляются новые возможности. Но я не перестаю повторять, что специальность хирурга – это не профессия, а призвание. Потому максимальный эффект работы достигается при условии, что уделяется внимание каждой детали, когда вы уважаете свой труд и своих пациентов.

Какая операция была самой тяжёлой и запомнилась на всю жизнь?

Их было несколько. Однако когда мне задают такой вопрос, я всегда отвечаю, что самая тяжёлая операция меня только ещё ждёт. Это будет последняя моя операция… Самыми же сложными считаются повторные операции, а также трансплантация сердца и замена дуги аорты, когда необходимо обеспечить непрерывное поступление крови. Впрочем, любая операция, даже самая простая, может по неосторожности, по случайности или недосмотру превратиться в очень сложную.

За рубежом Вы прославились благодаря уникальной операции по пересадке двух обеспечивающих кровообращение механических насосов 37-летнему пациенту, сердце которого уничтожила злокачественная опухоль…

Да, это был Якуб Галик, который стал первым человеком в мире, прожившим более полугода с искусственным сердцем. Я часто вспоминаю его… Он, как и Вы, довольно часто сидел в этом кресле в моём кабинете, и мы с ним обсуждали его здоровье. К сожалению, примерно через полгода он умер из-за прекращения работы печени. Тем не менее, я считаю, что эксперимент оказался успешным. К тому же он подарил Якубу ещё несколько месяцев жизни.

Насколько сильно отличается образ жизни людей с пересаженным сердцем?

Большинство пациентов после пересадки сердца возвращаются к нормальной жизни. Дольше года после трансплантации живёт свыше 80% пациентов, а дольше 5 лет – 70%. Хотя им приходится постоянно проверяться у врача и пить иммунодепрессанты, ведь приходится подавлять иммунную систему, чтобы она не отторгала чужой орган, в остальном они живут полноценной жизнью.

Сделала ли чешская кардиохирургия шаг вперёд за последние 25 лет?

Конечно. Несмотря на бессмысленные ограничения, которые вводились и вводятся в стране по инициативе наших и европейских властей, чешской кардиохирургии удалось добиться значительного прогресса. Например, в IKEM, который является учебным центром в области применения искусственных сердец, ездят за опытом и знаниями со всего мира: из Восточной Европы, Азии, Ближнего Востока, многих стран СНГ.

Есть у Вас опыт работы с российскими или русскоязычными коллегами?

У меня остались очень приятные воспоминания от сотрудничества с российскими (и советскими) коллегами. Мы тесно взаимодействовали, в частности, с врачами из Научного центра сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева. К нам в Прагу приезжало очень много молодых студентов из Советского Союза, которыми всегда поручали заниматься мне, потому что я учил русский в школе… Тогда-то, кстати, я и освоил язык Толстого и Гоголя. Уже после распада социалистического блока мне эти знания пригодились, так как мы начали активно работать в Белоруссии и Казахстане, где мне посчастливилось сделать первую операцию по трансплантации сердца в истории этой страны.

Существуют объективные причины, по которым Вы можете отказаться взять больного на лечение?

Есть такие случаи, когда я считаю, что больному эта операция пока не нужна или уже не нужна. То есть это ситуации, когда ещё можно не оперировать и подождать, или когда уже лучше не оперировать, потому что случай слишком запущенный – больной от операции, так сказать, не получит выгоды. Других причин не существует, потому что каждый пациент для меня – VIP-персона, которому я уделяю всё своё внимание, и для выздоровления которого делаю всё, на что способен.

Зависит ли успех операции, лечения от настроя пациента? Его вера помогает врачу?

Конечно, помогает. Она помогает и врачу, но первым делом пациенту. Если пациент настроен на лечение, на улучшение своего состояния, то шансов на успех гораздо больше.

Какое хобби у врача-кардиолога, или на него не остаётся времени?

Я люблю сравнивать жизнь с пёстрой разноцветной мозаикой: для одних она превращается в осколки, для других – в прекраснейшую картину. И от каждого из нас зависит, какую мозаику он сможет составить. Я стараюсь максимально продуктивно проводить свободное время: занимаюсь спортом, особенно люблю триатлон, бег и лыжи, собираю коллекцию вин, хожу под парусом на яхте, посещаю театр. Но всё это уходит на второй план, когда к нам с женой приезжают внуки. С возрастом ко мне пришло понимание, что всё в этом мире преходяще, кроме детей и вечной любви. Это стало девизом моей жизни, потому я с нетерпением жду рождения своего седьмого внука, который должен появиться на свет в июле.

Но и в будущем люди, к сожалению, не перестанут болеть. И их здоровье будет зависеть, в том числе, от того, каких успехов удастся добиться в области кардиохирургии. В этой связи скажите, каким Вам представляется будущее этой медицинской отрасли?

Я вижу кардиохирургию, идущую в ногу с новыми технологиями, позволяющую использовать нетрадиционные доступы к сердцу. Будущее за малотравматичными комбинированными, так называемыми гибридными, процедурами: когда с помощью «закрытых» операций, одним доступом можно будет устранять сразу несколько патологий и восстанавливать несколько поражённых участков сердечно-сосудистой системы.

ВСТАВКА

Ян Пирк – профессор, доктор наук, возглавляет клинику сердечнососудистой и трансплантационной хирургии Института клинической и экспериментальной медицины, а также Кардиоцентр Института клинической и экспериментальной медицины. Проходил обучение кардиохирургии в Новом Орлеане в США, работал в качестве консультанта в университетской клинике в Оденсе в Дании. Член комитета Европейского общества сердечно-сосудистой хирургии, Европейской ассоциации торакальной хирургии, член общества торакальных хирургов США. Заведующий под-кафедрой сердечно-сосудистой хирургии Института повышения квалификации врачей и фармацевтов. Автор ряда учебников и научных публикаций.

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №14/358

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 143 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /><noscript><img class=
Предыдущая статьяСвязующая нить
Следующая статьяСуд отклонил жалобу россиянина Тагира Исрапилова

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя