Елена Чижова: «Надо обдумывать свою, а не чужую историческую вину»

0
12
Елена Чижова: «Надо обдумывать свою, а не чужую историческую вину»
Елена Чижова: «Надо обдумывать свою, а не чужую историческую вину»

Роман «Время женщин» Елены Чижовой в 2009 году, завоевавший «Русского Букера», был переведён на 15 языков. В этом году вышел и перевод на чешский язык, который был представлен на международной книжной выставке-ярмарке «Мир книг» в Праге. Наш корреспондент Татьяна Малькова побеседовала с Еленой Чижовой во время её приезда в Чехию.

Елена, как шла работа над переводом Вашей книги? И вообще насколько адекватно можно перевести без потери смысла самобытный язык романа, передать особую атмосферу действия, создаваемую, в том числе, и языковыми приёмами?

Я работала со многими переводчиками, и все они приходили к выводу, что язык этого романа можно передать, если использовать разные пласты языка перевода: провинциальные говоры, народные пословицы и в то же время вкрапления современного официального языка.

C одной стороны, переводить на чешский было довольно трудно: об этом мне говорили сами участники конкурса переводов, ведь именно по итогам конкурса был выбран переводчик, но, с другой стороны, немного представляя себе историю чешского языка, я понимаю, что в Чехии существует как нормативный официальный язык, так и простая обыденная речь, где присутствуют разные говоры, интонации. И я уверена, что переводчица Адела Коутна использовала все эти языковые возможности.

Во всяком случае, те, кто читал «Время женщин» на чешском, говорят, что перевод получился очень хорошим. В конечном итоге всё зависит от таланта и квалификации переводчика.

 

Действие романа происходит в определённый исторический промежуток. Мне кажется, что ваш сюжет, воспитание тремя бабками сказочной принцессы, достаточно легко переносим и в другие исторические эпохи… 

 

Конечно, под этим сюжетом просматриваются знакомые нам всем мифологемы — например три парки-богини судьбы. Главная героиня, девочка, – невинная душа, которая приходит в мир.

Её воспитывают пожившие и попавшие в жернова истории женщины, которые из последних сил передают ей всё, чему их научила жизнь. Они относятся к своей названной внучке как к посланцу в будущее, и не зря она в конце концов  становится художницей: в ней с самого начала заложено то, что ей передали бабушки, хотя она и не помнит своего детства.

Для меня это метафора того, что происходит с душой, которая приходит в мир. То есть, с одной стороны, человек начинает жизнь с чистого листа, а с другой, в его душе откладывается всё, что было до него. Мы все несём в будущее то, что было не с нами и до нас.

 

Закончилось ли в России это «время женщин»?

В России очень стёрты грани между прошлым, настоящим и будущим. Порой наши представления о времени плохо соотносятся с реальностью. В советское время существовал  псевдопроект будущего – коммунизм. Конечно, ему придавалось «научное» обоснование,  однако в обыденном сознании коммунизм больше походил на рай, который ожидает измученные души праведников в каком-то более или менее отдалённом будущем.

Абсолютно беспочвенная мечта, в известном смысле рационализация русских волшебных сказок, где существует некое волшебное «райское» пространство с молочными реками и кисельными берегами, куда герои стремятся всей душой, но мало кто туда добирается.

В романе «Время женщин» это одна из центральных тем. Советская идеология, в терминах книги  «большевики», использовала эту смутную сказочную мечту о райской жизни, в то время как на самом деле люди существовали в пространстве ада — с невосполнимыми потерями, тяготами жизни, с огромным количеством жертв.

Вообще смещение понятий прошлого и настоящего — этот соблазн постоянно подстерегает россиян. В него мы впадаем и сейчас, когда у многих возникает ощущение, будто всё, на что наше общество может опереться, осталось в прошлом. В том числе победа в Великой Отечественной войне. Великая победа, к которой мы и, надеюсь, наши дети ещё долго будем возвращаться.

Однако никакие победы и достижения, случившиеся в прошлом, не должны подменять собой настоящее. Надо понимать, что прошлое безвозвратно ушло. Возвращение «назад» — такая же утопия, как построение коммунизма. Я очень надеюсь, что наше общество преодолеет эту неизбывную тягу к утопиям и найдёт в себе силы здраво посмотреть в будущее. Выйти наконец из тягостного и трудного состояния «одновременности», в которой стираются границы между тем, что было, что есть, и что будет. Такие конструкции хорошо работают в романах. Но они непригодны для жизни.

Вы читали лекцию перед студентами Масарикова университета в Брно, где речь шла о том, чем отличается историческая память от исторической совести. У Вас есть ответ на этот вопрос?

Я часто думаю о том, что кроме очевидных политических причин, которые, в общем говоря, понятны, между Россией и европейскими странами, нашими соседями, существует какое-то глубинное непонимание. Последние годы я много езжу, разговариваю с разными людьми и прихожу к выводу, что главный «водораздел», мешающий нам понять друг друга, кроется в исторической памяти. Она у нас разная.

Я имею в виду россиян и жителей Восточной Европы, в том числе Чехии. Самые значимые события XX века мы часто воспринимаем по-разному. В качестве примера, раз уж мы здесь, в Чехии, приведу 1968 год. Когда я разговариваю об этом в России, довольно часто мне приходится слышать агрессивные оправдания. Дескать, сами виноваты, у СССР не было другого выхода.

Конечно, такой подход можно объяснить живучестью советских мифов. Но политические мифы — плохая основа для понимания друг друга и своего места в истории. Думаю, надо просто признать, что у людей, живущих в Восточной Европе, другая историческая память. Кстати говоря, куда более сложная, нежели простое неприятие социализма. В этом я тоже убедилась.

Главный тезис моей лекции заключался в том, что невозможно строить диалог, если постоянно предъявлять друг другу свою историческую память. Именно потому, что она разная. Нам надо обдумывать свою, а не чужую историческую вину.  Это трудно. Куда проще кого-то обличать. Однако иного пути для взаимного понимания нет.

На лекции Вы говорили о том, что не снимаете с себя исторической вины за события 1968 года…

Это так, хотя, рассуждая рационально, я не имею к ним никакого отношения. Как не имею отношения к сталинским преступлениям. Но мне легко разговаривать с немцами моего поколения, которые тоже никак не виноваты в преступлениях фашизма, однако принимают на себя эту историческую вину.

Если мы хотим договариваться с людьми разных культур, а других вариантов у нас нет, нужно обратиться к понятию исторической совести. А не думать о том, что все нам что-то должны и обязаны быть благодарны. Хотя бы потому, что фашизм победили не мы, а наши отцы и деды.

У меня оба деда погибли на войне, мой отец ушёл на фронт добровольцем, прошёл всю войну, закончив её в Вене, но мне никогда не приходило в голову утверждать, что Победа — это и моя заслуга. Способность на подвиг, патриотизм, чувство собственного достоинства — абсолютно личные качества. Никакие отсылки к предкам здесь не работают.

По-Вашему, мы не должны гордиться победой в войне?

Должны. Но одно дело гордиться, а другое — подменять собой победителей. Моей матери, выжившей в ленинградской блокаде, больно и трудно смотреть, когда 9 мая все танцуют и веселятся, забывая, что победа досталась ценой неисчислимых жертв.

В советское время, в моей семье в том числе, люди радовались победе иначе, я бы сказала, сдержаннее, с большим чувством собственного достоинства.  Поздравляли фронтовиков, плакали, вспоминали потери. Две эти даты, 9 мая и 22 июня, день начала войны, в семьях фронтовиков и блокадников составляли годовой круг.

Я выросла в такой семье. Поэтому для меня радость Победы всегда уравновешивается осознанием глубокого трагизма этого праздника.

Какие вопросы Вам обычно задают Ваши читатели?

В разных странах вопросы разные. Например, итальянцы спросили, что такое коммунальная квартира? Потом в английском и немецком издании я попросила переводчиков сделать специальную сноску, чтобы рассказать о том, что такое советские коммуналки, где люди, выходцы из разных социальных слоев, жили из поколения в поколение. А некоторые и до сих пор живут. Отсюда склоки и скандалы, взаимная ненависть, которая копится годами, никуда не уходит.

Наверное, бывают и хорошие коммунальные квартиры, как, например, в моём романе, но мне их увидеть не посчастливилось. Немцы спрашивали, откуда я взяла, что в муку, чтобы она не сгнила, нужно класть гвозди? Я ответила, что из своей жизни: мои мама и бабушка прокаливали в печке старинные гвозди и втыкали их в трёхлитровые банки с мукой.

Вы говорили в прошлом интервью ПТ, что мечтаете написать роман о Петербурге. Мечта сбывается?

Пока что я её отложила, пишу другой роман. Но всё ближе и ближе подбираюсь к этой теме. Я петербурженка в четвёртом поколении. Очень люблю свой город, поэтому хочу соединить его историю с историей моей семьи.

Елена Семёновна Чижова — российская писательница, эссеист и переводчик, автор популярных прозаических произведений. Родилась 4 мая 1957 года в Санкт-Петербурге. Экономист, кандидат наук. Преподавала английский язык и специальные дисциплины в области управления производством. В 90-е занималась бизнесом. С 2000 года публикует в литературных изданиях прозу. Книги:

«Крошки Цахес» о непростых буднях учеников элитарной советской школы.

«Лавра» о судьбе жены священника.

«Время женщин» — ностальгические переживания трёх женщин со сложными судьбами на фоне переломных моментов истории.

Фото: www.astrel-spb.ru

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №23/367

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 143 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /></a><br></div>        </div>

        <footer>
            <!-- post pagination -->            <!-- review -->
            <div class=
Предыдущая статьяВ пражском метро вновь будут ходить исторические поезда
Следующая статьяОт антика к Хичкоку

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя