Яков Трегубов: «Война – это то, что в память мою врезалось больше всего!»

0
33
Яков Трегубов: «Война – это то, что в память мою врезалось больше всего!»
Яков Трегубов: «Война – это то, что в память мою врезалось больше всего!»

 

Ветеран Великой Отечественной войны Яков Григорьевич Трегубов пенсионер, имеющий большую и счастливую семью, разбросанную по целому свету. Но когда-то совсем мальчишкой его настигла война, и он сначала занимался строительством оборонительных сооружений под Смоленском, потом служил на фронте, пока не получил серьёзное ранение в Прибалтике.

Но и после войны он встречался с нечеловеческими поступками, потому что впоследствии, с 1949 по 1998 год, он работал в органах прокуратуры Пермской области, борясь с несправедливостью, искореняя зло. Так что за свою жизнь собрал немало историй, о которых он охотно рассказал корреспонденту «Пражского Телеграфа».

В Праге Яков Григорьевич оказался не случайно: около 15 лет назад сюда переехала его дочь и внуки, которые однажды путешествовали по Европе и, влюбившись в сказочный город, решили в нём обосноваться. К ним дедушка приезжает каждый год, рассказывает о своих новых впечатлениях, ведь в свои 90 лет Яков Трегубов ведёт активный образ жизни, много ездит, общается с друзьями и встречается с бывшими коллегами.

 

Юность пришлась на нелёгкую пору

Родился Яков Григорьевич Трегубов в 1925 году, и война в его жизнь пришла достаточно рано — ему было 15 лет. Жил он с семьёй под Смоленском, когда в первый раз услышал, запомнившиеся навсегда выстрелы. В 1941 году пятнадцатилетнего Якова, который только окончил восемь классов, вместе с его неразлучными друзьями мобилизовали на трудовой фронт. «А что такое трудовой фронт в Смоленске? Это не заводы, не фабрики — нас вывезли на шесть километров восточнее от Смоленска, и там мы копали противотанковые рвы», — рассказывает наш герой. Он вспоминает, как их бомбили и обстреливали вражеские самолёты, как они ложились в те же окопы, которые сами же и выкапывали, как они теряли друзей, и юные мальчишки начинали понимать, что такое война.

 

Очень врезался в память Якову Григорьевичу день 15 июля, когда горел Смоленск, через который немцы пробивали дорогу в Москву: «Город перед нами, как на ладони, горит, а оттуда бегут жители и кричат нам, чтобы мы тоже бежали, ведь немцы в Смоленске». Побросав всё, налегке, босые они тоже побежали вместе со всеми. Шли под свистящими пулями: «В одну сторону идут войска, в другую сторону везут раненых, убитых, и мы здесь в этой каше — 15-16 летние пареньки». Потом ребята решили, что по военной дороге невозможно дальше идти и поменяли маршрут: выбрали железную дорогу в надежде уехать попутным эшелоном. Но было уже поздно, всё горело, эшелоны стояли на месте. Они шли дальше, пока за восемь километров от города Ярцево не начали рваться снаряды: под этим городом высадился немецкий десант. «Мы подошли к Ярцево и решали, что делать дальше. Впереди нас был мост, он горел, его обстреливали. Стали совещаться. Многие решили идти в обход, а мы, трое друзей, Витька, Семён и я, решили пойти на мост. Что будет, то будет! И мы прошли через него, одному Богу известно как, но прошли. А те ребята, которые пошли в обход, попали под обстрел десанта и погибли…»

 

Когда добрались домой, там уже никого не было, и они отправились искать родных. Нашлись в районе города Вязьма. После этого семьи эвакуировали на Урал, в Пермь. Там Якову исполнилось 16 лет, и он решил пойти в 10 класс.

Через год его вызвали в военкомат и предложили пойти в артиллерийское училище. «Конечно же, я согласился: я очень хотел пойти на фронт, у меня там был мой брат и моя сестра. Она была доктором», — признаётся Яков Григорьевич.

Он прошёл ускоренный курс Смоленского артиллерийского училища и в 1944 году попал на Второй Прибалтийский фронт, где стал командиром взвода управления первой батареи 662 артполка.

Первый раз там Трегубова серьёзно контузило, он даже заикался, но, отлежавшись в полевом медсанбате, опять вернулся на фронт. А про второе серьёзное ранение говорит так: «14 сентября 1944 года я был тяжело ранен, мне поставили диагноз — трепанация черепа и извлечение металлических осколков. И сейчас перед вами человек, у которого один осколок проскочил до головного мозга и до сих пор сидит там».

В конце 1944 года Трегубову ещё не было 18 лет, но он уже был инвалидом, и его демобилизовали.

А потом началась новая жизнь, мирная, полная и радостей и проблем.

 

Молодым говорю: «Судьба уберегла»

Сейчас Яков Григорьевич никогда не отказывается от встреч с детьми и молодёжью, куда его по-прежнему приглашают: «Я сам обогащаюсь от этих встреч, вижу сегодняшних счастливых ребятишек, а потом, ну кто им расскажет правду о том, что на самом деле было, что чувствовали мы тогда? И я всегда им говорю, что меня Бог уберёг, ведь я мог тысячу раз погибнуть…»

 

Об одном из таких случаев он рассказал и нам. Когда был налёт немецких самолётов, Яков прыгнул в окоп, прямо в середину, думал: «Что дальше?» — и, не понимая почему, пробежал по окопу, завернув вправо, а потом с ужасом осознал, что именно в то место, куда он сначала спрыгнул и откуда отошёл, попал снаряд. В результате — ни одного шрама и царапинки, только контузило.

 

«Вот что такое одна сохранившаяся жизнь? У меня двое детей, четверо внуков, одиннадцать правнуков и даже один праправнук! Это мои кровинушки, частицы меня, а ведь, если бы я погиб, могло этого и не быть», — говорит ветеран. Вот и посчитайте, сколько жизней оборвала война.

 

Яков Григорьевич на встречах часто читает свои стихотворения: «При мне погибали люди и близкие, и друзья, их нельзя забывать, и о них я пишу».

 

«Были мы ещё ребятишки, когда началась война, наивно думали, что наша армия сейчас «как всем даст»! А когда война начала неудачно складываться, мы слушали, что говорили по радио, верили и переживали, мы были патриотами. Чувства были, конечно же, простые, человеческие: и любить хотелось, и жить обычной жизнью. Я всем говорю, не делайте из нас бронзовых фигур.

 

А однажды был я с пехотой в окопе, надо было выйти, а ты сидишь прикрытый, оттуда бьет пулемёт, миномёт, но надо выйти. Вы представляете, что такое выйти в зону непрекращающегося огня? И ты сам боишься — вот вам и чувства. Но в то же время знаешь, что кроме нас этого никто не сделает. Кто говорит, что на войне не страшно – врёт, это чушь!»

 

Рассказал Яков Григорьевич ещё об одной истории, когда его послали найти командира, соединиться с ним, он был связистом. И поздно вечером бежали они по Латвии и попали в болото, их начали обстреливать: «Легли мы в болото носом, лежим, голову прикрыли, ну о чём ты думаешь в это время, думаешь: «Господи, пронеси мимо». И пронесло».

 

Жизнь после войны 

Уже после демобилизации в 19 лет, вернувшись в родной Смоленск, Яков встретил свою любовь, в 1945 году поженились и создали семью, родили двоих детей. Потом молодая семья вместе с малышами уехала на Урал, где Трегубов окончил юридический институт и проработал 48 лет в органах прокуратуры Пермской области на должностях прокурора Очерского и Кунгурского районов, позже Орджоникидзевского, Дзержинского и Ленинского районов Перми. Был первым заместителем прокурора города Перми. Говорит, что юристом стал случайно, когда в 1944 году в госпитале после ранения познакомился со студентами юридического факультета: «Ребята рассказывали о интересных лекциях, предметах и загадочных делах». И он подумал, а почему бы и ему не заняться столь необычной специальностью. По прошествии многих лет он ни разу не пожалел о сделанном выборе.

 

Трегубову было 25 лет, когда он стал прокурором Очерского района: «Было, признаюсь, нелегко, но отзывчивый коллектив и мой неустанный энтузиазм помогли мне со всем справиться».

 

«В то время прокуратура имела большую власть. Соблюдение законов было главной целью работы органов прокуратуры. Мы много работали и спрашивали с нас очень строго. В то время прокурор имел все средства, чтобы обеспечивать соблюдение закона. Это была сталинская эпоха. И были соответствующие этой эпохе законы», — вспоминает Яков Григорьевич. Работа была тяжёлая, примеры нечеловеческих поступков, жестокости и после войны встречались в его жизни.  Постоянные выезды на убийства, ужасные преступления, о которых просто страшно рассказывать.

 

Яков Григорьевич санкционировал аресты, и он дал себе обещание: «Никогда не арестую человека, пока не поговорю с ним лично, не посмотрю ему в глаза, не послушаю, что он скажет. Слава Богу, у меня не было ни одного незаконного ареста. Бывало, я с преступниками по несколько дней беседовал.  И сейчас у меня много писем с благодарностью за проделанную работу, а значит, делал всё верно».

 

Многое тогда пришлось испытать: «Прокурор должен знать всё: и про сельхоз, и как правильно построить взаимоотношения с властью, и ещё многие другие вещи и нюансы. Но с течением времени я понял одно – мне нравится дело, которым я занимаюсь. Именно оно дало мне вернуться в жизнь, жить достойно».

 

Сравнивая с тем, как сегодня подают прокурорскую деятельность, говорит: «В фильмах всё по-другому снимают. Если судить по моему времени, то мы работали в соответствии с уголовным кодексом. Я назначал следователя, участвовал во всех осмотрах, моим делом была организация процесса, а сейчас прокурор уже работает не так».

 

Прокуратуре Яков Григорьевич посвятил 49 лет своей жизни. Он работал при Сталине, потом при Хрущёве, Брежневе, Горбачёве и Ельцине: «Работать всегда было трудно», — говорит Трегубов. Но и тогда, когда было тяжело, семья всегда была рядом, и это давало силы. Ведь семья всегда поддержит, поймёт и, несмотря ни на что, будет рядом.

 

Если мы войну забудем, вновь придёт война

«Я считаю, что войну забывать нельзя, но всё уходит из памяти. Вот была, например, страшная война 1812 года, но сейчас мы её не вспоминаем. И когда-нибудь уйдёт и эта», — говорит Яков Григорьевич.

 

Однажды Трегубов участвовал в освобождении одного села. Жителей в нём не было, как и не было ни одного дома, даже стен не осталось, только руины. А когда немцы отступили, из леса вышли люди: «Они 2-3 года были в лесу, в землянках. Как они нам на шею бросались, как хотели нам чем-то помочь, что-то дать, но ведь у них у самих ничего не было. Мы их тушёнкой накормили, а одна жительница нам сунула огромный бутыль самогона. Столько радости, счастья в их глазах было, этих лиц и глаз я никогда не забуду. И это нельзя забывать никому, ведь практически у каждой семьи были родные – дедушки, бабушки, которые так же, как и я, видели это собственными глазами, этот ужас», — с болью вспоминает Яков Трегубов.

 

«В день победы у меня, конечно, был неописуемый восторг, я уже был демобилизован, и первая моя мысль: «О господи, неужели сейчас уже никого не убивают, сейчас уже все останутся живы?!», — рассказывает ветеран.

 

Сейчас Яков Григорьевич 20 лет как пенсионер, но его жизнь полна красочных событий и впечатлений. После смерти жены он много путешествует, отовсюду привозит магнитики и места на холодильнике для нового уже трудно найти, ведь в свои 90 лет он побывал в Иерусалиме, Тель-Авиве, Братиславе, Стокгольме, Париже, Берлине, Вене, Дрездене, Зальцбурге, Мюнхене, Риме, Венеции, плавал по Средиземному морю. Проехал пол-России. На днях, вопреки уговорам детей, снова улетел в Пермь, пообещав скоро вернуться.

 

 

Яков Григорьевич Трегубов сегодня пенсионер, который имеет статус старшего советника юстиции, почётное звание Заслуженный юрист России, Почётный работник Генеральной прокуратуры России, среди его многочисленных наград: Орден Отечественной войны первой степени, медаль «За боевые заслуги», юбилейные медали, медаль «За трудовую доблесть» и Почётная грамота Президиума Верховного Совета РСФСР. Всего Яков Трегубов имеет 16 государственных наград и более 30 поощрений от Генерального прокурора РФ.

Но больше всего Яков Григорьевич гордится своими родными, детьми и внуками (у него двое детей, 11 правнуков и уже один праправнук), которые сегодня разъехались практически по всему свету: они живут в Канаде, Израиле, Чехии. «Случай привёл нашу семью в Прагу, сюда приехала моя дочка Дина, и ей очень понравилось, что  здесь такая спокойная и доброжелательная обстановка, и она со своей семьёй решила в Праге остаться», — говорит  Яков Трегубов.

Ветеран навещает каждый год свою семью, и каждый раз его уговаривают остаться в Чехии навсегда, но он убеждён, что всё-таки дом для него – это Пермь, где прошли самые яркие, наполненные событиями годы его жизни, где он вместе с женой начинал новую жизнь, где родились его дети. И сейчас он проживает именно там — в месте, которое навсегда остаётся для него тем, что принято называть домом.

 

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №22/366

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 144 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /><noscript><img class=
Предыдущая статьяAircraft Industries улетел от долгов
Следующая статьяБроня для кожи

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя