Терри Гиллиам: «В Праге мы снимали сказку сказок»

0
30
Терри Гиллиам: «В Праге мы снимали сказку сказок»
Терри Гиллиам: «В Праге мы снимали сказку сказок»

Судьба голливудского режиссёра, сценариста, аниматора, создателя легендарного «Монти Пайтона» Терри Гиллиама богата событиями: удачами и провалами, фантастическими встречами и горестями разлук. Но помогает ему служение великому богу кино, единственному, в кого Терри верит. Корреспондент «Пражского Телеграфа» Игорь Павлов поговорил с Терри Гиллиамом о его знаменитых фильмах и просто о жизни.

Господин Гиллиам, правда ли, что Вы хотели стать пресвитерианским миссионером?

Было дело. Я ведь и в колледже учился по пресвитерианской стипендии. Знаете, в моей семье религия играла очень большую роль. Миннеаполис – лютеранский штат. Большинство населения – преимущественно скандинавы, и церковь для них была центром всего.

Вы хотите сказать, что просто пресытились этим в детстве?

Примерно так. Но я не стал и противником христианства. Всё-таки Библия мне нравилась. Церковь была местом, где, прежде всего, люди могли пообщаться. Это было здорово. Я за то, что надо «творить добро», но совсем не обязательно быть набожным человеком, чтобы изменять мир к лучшему.

Расскажите, что для Вас проект «Монти Пайтон», если Вы не устали о нём говорить?

Это как говорить о любимом ребёнке. Разве подобная тема может надоесть? У меня нет однозначного ответа. Просто я так устроен, что чувство юмора у меня всегда превалировало. Я всё и везде поднимаю на смех. Меня убивают серьёзные лица и вера в «особую исключительность человеческой миссии». Даже если для меня что-то и важно, я всегда проверяю, выдержит ли это испытание смехом. В детстве всё воспринимаешь на веру, ты рад и счастлив. Всегда знаешь, что есть умные взрослые, которые всё объяснят и решат. Но потом, когда вырастаешь, до тебя начинает доходить, что мир совсем не так прекрасен, как тебе казалось. И тогда ты начинаешь злиться на всё, что есть в нём неправильного, и больше всего на тех, кто не только не замечает этой «неправильности», но и принимает её с непонятным смирением. Не просыпаясь. Вот этим-то и занимались «Монти Пайтон»: они пытались разбудить людей смехом.

И долго Вы ждали успеха?

Как ни странно, нет. Сначала и «Монти Пайтона» никакого не было. Было лишь несколько разобщённых групп. С моим соавтором Джоном Клизом я познакомился ещё в Нью-Йорке, когда работал в журнале «Help». Первоначально, когда я приехал в Англию, я знал там только его и девушку- англичанку, которая приехала со мной. И именно Джон познакомил меня с людьми с телевидения. Он представил меня одному продюсеру детских передач, и с его подачи меня взяли рисовать анимацию в новую программу.

И тогда появился «Монти Пайтон», который теперь известен всему миру?

Именно. Мне удалось решить проблему с анимацией, создавая дешёвые мультики. Я вырезал всякие штуки и двигал ими. В те годы ведь никто ничего подобного до меня не делал! И вот мои «вырезки» стали смотреть около 9 миллионов человек. В один прекрасный день я проснулся художником-мультипликатором и к тому же первопроходцем. На меня вдруг появился спрос – мне начали предлагать всякую работу, в том числе и в настоящем кино. Старт был более чем успешным.

Так родился кинорежиссёр Гиллиам!

Ну не совсем. Прежде чем сесть на режиссёрский складной стульчик, много чего пришлось переделать. Даже мыть салоны автомобилей аммиаком на заводе.

Приятно, наверное, вспоминать те времена, глядя в боковое стекло несущегося по автобану «Роллс-Ройса»?

Да нет у меня никакого «Роллс-Ройса»! Финансы в моей жизни занимают даже не третье место после творчества и семьи, а примерно так пятое. Для меня деньги – только инструмент, при помощи которого я реализую свои идеи.

Я помню надпись на плакате на кинофестивале в Нью Йорке в 2006 году, с которым Вы вышли на сцену: «Беспризорный киношник, содержащий семью, снимет фильм за еду».

В каждом фарсе есть доля правды. К сожалению, моя лента «Страна приливов» не получила признания. И настал довольно трудный период.

Сейчас-то Вам грех жаловаться… Только успевай вкладывать. Куда, если не секрет?

Прежде всего, в семью. Я мог бы сделать красивый жест и озвучить что-то вроде «всё для творчества», но я не люблю врать. С детства, с той самой лютеранской церкви. (Улыбается.) У нас есть прекрасный дом в северной части Лондона, старинный, ему почти триста лет, в котором я ощущаю себя «временщиком», но без которого жить совершенно не могу. Есть любимая семья, и мой собственный мирок, внутрь которого я не пускаю никого. Вообще, если честно, богатым быть совсем неплохо. Долги на мне не висят, я у меня трое детей, и, по большому счёту, я занимаюсь тем, что мне нравится.

Свою удивительную по красоте историю «Клятва Братьев Гримм» Вы снимали здесь, в Праге.

Откровенно говоря, решение снимать фильм полностью в Чехии было, в первую очередь, принято в целях экономии. Я вовсе не хочу сказать, что, будь у меня выбор, я бы предпочёл иную площадку. Чехия удивительно красива. Многие мои коллеги, выбирая её для съёмок, всегда ориентируются именно на эти два основных фактора – разумные цены и неповторимую красоту архитектурно-исторического ансамбля. Мы снимали в буквально волшебном замке Кршивоклат, где раньше была «соколиная школа» королей, в павильонах на Баррандове, и в самой Праге. Помню, как Моника однажды сказала: «Мы снимаем сказку в сказке». Точнее не выразить.

Моника Белуччи?

Да. Сейчас она большая звезда. Но «папу Гиллиама» любит совершенно искренне. По-прежнему.

Говорят, у Вас репутация довольно придирчивого и неуживчивого режиссёра.

Если я буду запоминать всё, что про меня говорят… Некоторые голливудские студии действительно считают меня непредсказуемым, но это не так. Я человек абсолютно контролируемый и даже ответственный. Но я не конъюнктурщик. Мне нравится быть аутсайдером, бунтарём, и этот имидж сильно затрудняет привлечение денег на мои проекты. Что есть, то есть.

В 2008 году Вы отказались от американского гражданства и переехали в Лондон. Вас всё устраивает теперь, когда Вы живёте среди англичан?

Не совсем так, в британцах меня многое раздражает… Например, их манера всё усложнять. Плюс у них очень специфическое чувство юмора, хотя мне это, скорее, нравится. А у американцев есть ирония, как и у русских. Может быть, я скажу странную вещь, но американцы и русские – это очень близкие друг другу народы. И очень жаль, что они вместо того, чтобы дружить, «делят игрушки власти», забывая об общности.

Вы часто бывали в России. Что Вам импонирует, а что Вас пугает?

Россия для меня – это сложносочинённое предложения с огромным количеством знаков препинания. Начало моего знакомства с Россией – это мой любимый Достоевский. Гений, причём абсолютный! Я так был увлечён его творчеством, что в колледже начал изучать русский язык. Учил целый год, но потом всё забыл, конечно. Затем я побывал в России в 1985 году, когда привёз свой фильм «Бразилия». Впечатление было уже другое…

Какое?

Трудно вот так сразу сказать. Москва – город больших денег, как Лондон. Но что-то ушло. Не знаю, что, но что-то очень важное. Я не политик. И никогда не любил эту сторону человеческой жизни. Я предпочитаю уходить от подобных разговоров. Для меня мои фильмы – моя психотерапия. Без них я, возможно, был бы очень опасным человеком.

Какой из Ваших фильмов Вам особенно дорог?

Вы опять предлагаете мне делать выбор между детьми. Не фальшивя ни единой нотой, отвечу, что люблю все. А вот самым запоминающимся стал, конечно же, первый.

Вы имеете в виду «Бармаглота»?

Да. Это как первая любовь, не считая «Монти Пайтона», естественно.

Насколько мне известно, блестящим дебютом эту картину не назовёшь, судя по отзывам критиков и прохладному зрительскому приёму.

Я обожаю Кэррола! Вы правы лишь отчасти. Действительно, сразу после выхода зритель не принял фильм. Но давайте судить по дню сегодняшнему. И если смотреть с этой точки зрения, мой «Бармаглот» обогнал по популярности даже «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»! Я предполагаю, что он просто опередил время, и пришлось подождать, пока к нему пришёл его зритель.

Скажите, а если у Вас любимая страна? Та, где Вы чувствуете себя как дома?

Есть. Это Индия.

Почему?

Не знаю. Но когда я езжу в Индию, она меня утешает. Там явно плохая система, в ней много неверного и порочного, но народ избрал совсем иное отношение к ней: «Если, делая что-то, я делаю это с благородством, то и жизнь моя благословенна». И люди там счастливы. Я это видел. В них меньше злости и ярости, чем у тех, кто живёт на материально обеспеченном Западе. Но вот что странно: те же самые чудесные индийцы вдруг в мгновение ока способны сбиться в толпу и превратится в неконтролируемого монстра. А когда всё закончится, толпа снова рассыпается на счастливые человеческие единицы.

Есть ли у Вас личное кредо, то, которому вы следуете?

Разумеется: «Если хотя бы одному человеку нравится то, что я делаю, я живу не зря»!

Британский кинорежиссёр американского происхождения, актёр, сценарист, мультипликатор, художник, один из создателей легендарного «Монти Пайтон» Терренс (Терри) Вэнс Гиллиам родился 22 ноября 1940 года в штате Миннеаполис, США. В начале жизненного пути он совершенно не думал о том, что станет тем, кем является сейчас. Да и кто бы мог подумать, что скромный студент Оксидентал Колледжа, избравший профессию политолога, превратится в легенду Голливуда и самую заметную на сегодняшний день «фигуру абсурда американского кино», как он сам любит себя называть.

Всё началось с «Монти Пайтона». Будучи приглашённым на одну из британских киностудий в качестве художника-мультипликатора, Терри, вместе с актёром и сценаристом Джоном Клизом, создал знаменитые анимационные скетчи, выходящие под названием комик-группы «Монти Пайтон». Позже к ним присоединились Эрик Айдл и Майкл Пейлин. Можно сказать, что все работы «Монти Пайтона» – плод коллективного творчества. Успех был потрясающим: по популярности (хотя и в другой области – музыкальной) с «Монти Пайтон» в Великобритании могла соперничать только группа «Битлз».

За свою карьеру Гиллиам создал несколько выдающихся лент. Его фильмы «Бразилия», «Бандиты времени», «12 обезьян», «Воображариум доктора Парнаса» и «Страх и ужас в Лас-Вегасе» уже приобрели статус культовых, а сам режиссёр давно и прочно обосновался на олимпе мирового кинематографа. Но, несмотря на это, он очень прост и доступен. Любит людей и путешествия, а также чешское пиво и Прагу. Здесь мы его и поймали!

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №26/370

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 140 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-lazy-src=
Предыдущая статьяВ Африке чешский носорог привыкает к новым условиям
Следующая статья«Славянская эпопея» покорит Азию

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя