Виталий Манский: «Жизнь в документальном кино – лучшая форма существования»

0
16
© A.Savin, Wikimedia Commons
© A.Savin, Wikimedia Commons

Одной из самых драматичных лент, представленных на 51-м международном кинофестивале в Карловых Варах, стал фильм «Родные» — работа лучшего российского режиссёра современного документального кино Виталия Манского. В нём мастер на примере собственной семьи демонстрирует драматизм событий, охвативших Украину на протяжении последних лет.

Редактор специальных проектов «Пражского телеграфа» Александра Баранова встретилась с режиссёром, чтобы побеседовать о непростых условиях создания ленты, о его видении будущего стран и людей, о необходимости присутствия документального кино в жизни каждого человека и сходстве профессий врача и режиссёра.

Виталий, прежде чем мы перейдём к беседе о непосредственно Вашей работе, хочу поинтересоваться, каковы были Ваши впечатления от просмотра работы Ивана Твердовского «Зоология». Иван — один из Ваших учеников. Удалось ли ему поразить учителя?

Я шёл на картину с некоторыми опасениями, которые возникли в результате моего знания о фильме, пересказа содержания и каких-то оценок, данных людьми, которым я в каком-то смысле доверяю.

Я очень рад, что все мои опасения оказались напрасными. Картина меня удовлетворила и зацепила. Правда, не полностью, вторая половина показалась мне, скажем, более чётко сформулированной. Однако я безумно рад за Ивана, мне жаль, конечно, что он сейчас предпочитает в большей степени игровое кино, нежели документальное. Но в этот раз у него здесь, в Карловых Варах, защита документального проекта, так что полагаю, что мы его «потеряли» не до конца.

Чем привлекательно документальное кино для Вас?

Я же эгоист по натуре, а документальное кино расширяет мою жизнь. Оно меня обогащает. И процесс съёмок, и процесс просмотра. Игровое кино — оно вынимает из тебя часть твоей личности. В игровом кино для того, чтобы создавать некую жизнь, ты должен отдавать, «отрезать» от себя. Я же люблю к себе прибавлять, поэтому документальное кино меня полностью устраивает.

Что именно оно добавляет Вам и Вашей натуре? И как жить режиссёру документального кино после того, что он в своей жизни видел?

Да, эта проблема — перенасыщение эмоциями, чувствами — она существует. И, конечно, это в каком-то смысле сдвигает пороги восприятия. Ты становишься более, как бы это сказать… Не хочется говорить, кем именно ты становишься, ведь хочется всегда создавать такой позитивный образ.

Похожая ситуация у врачей: если доктор будет падать в обморок при виде крови, он не сможет выполнить свои профессиональные обязанности. Также и «пороги» документалиста, они, по сравнению с обычным человеком, сдвинуты. С другой стороны, сдвигая эти «пороги», я постоянно стремлюсь к тому, чтобы находиться в живой связи с реальностью, чтобы она меня всегда сохраняла в тонусе, всегда увлекала, по-настоящему поражала, чтобы я всегда находился в ощущении каких-то открытий, приобретений, разочарований. Поэтому, поднимая эту планку, я вместе с собственными изменениями «веду» свою аудиторию. Я передвигаю её всё выше и выше. Не знаю, может где-то и есть предел этого расширения, но я его пока явно не достиг. В то время как Россия сейчас всё ждёт момента, когда же она, наконец, нащупает дно, я двигаюсь в диаметрально противоположном направлении и хочу понять, когда же, скажем так, достигну небес. Я всё ещё на пути к ним.

Как Вы считаете, Россия рискует достичь этого дна?

Я подозреваю, что это неизбежно. Другой вопрос, что и дно всегда имеет несколько уровней. Я очень верю и надеюсь, что это дно хотя бы не будет залито кровью, но, чем туже завязывается узел, тем более хрупкими становятся надежды.

Если говорить о том, что режиссёр-документалист в определённом смысле врач, то к какой сфере медицины Вы бы себя приписали?

Кардиолог. Кино – это эмоции, сердце, ритм, это пульс, без этого невозможно жить. Людям отрезают почки, селезёнку, но, когда останавливается сердце, всё остальное прекращает свою работу. Если у тебя при просмотре фильма не меняется пульс, то этого кино, во всяком случае для меня, не существует.

Какие вопросы современности, Вы считаете, стоит отразить в документальном кино?

Я считаю, что необходимо отразить то, что происходит с русским обществом, с русским человеком, с людьми, которые вкусили опыт свободы, описать то, как они добровольно, сознательно от неё отказываются в угоду абсолютно непонятно каким идеалам. Это феномен, который заслуживает серьёзного художественного осмысления.

Я уже побывал в «непризнанных» республиках – это тоже уникальное общество, которое требует своего Большого Художника. То, как организуются пространства в Донецке, Луганске – это для документального кино и для нашего осмысления невероятно благодатная тема. Любопытны, конечно, и процессы, которые происходят в Европе. Например, в Англии с её консервативным большинством. История о том, как периферийные её жители вырвали Англию из Европы и отбросили её на многие годы назад в её потенциальном развитии.

Одним словом, в любом обществе есть много важных, интересных тем для документального кино.

В одном из интервью Вы упоминали в этом ключе о Грузии.

Да, я чувствую, что есть в Грузии что-то, что достойно серьёзного фильма, но не могу поймать это за хвост, так что пока просто приглядываюсь к тому, что там происходит. Мне кажется, что это что-то очень любопытное.

Расскажите о ленте, которую Вы привезли в этом году в Карловы Вары. Как решился в итоге вопрос с её финансированием? Эта тема будоражила СМИ на протяжении нескольких месяцев.

Понятно, конечно, что своя рубаха ближе к телу, но мне кажется, что с данного прецедента начался планомерный распад профессионального кинематографического общества в России.

Произошло следующее. Профессиональное сообщество, опираясь на законодательство, приняло решение о поддержке фильма. Голосование прошло в официальном формате, его результатом должна была стать официальная поддержка фильма государством. Ныне действующий министр культуры РФ своим волевым, то бишь, незаконным решением отменяет решение о финансировании картины. В ответ на это профессиональное сообщество выжало, конечно, из себя, за что я им благодарен, два-три письма поддержки в адрес ленты и осуждения данного поступка. На том, однако, они и успокоились, посчитав, что им в будущем, в отсутствии меня в конкурентах, больше достанется. Парадоксально, что профессиональные документалисты, образованные люди, знающие историю, не понимают, что на этом ничего не заканчивается. Следующие в этой цепочке – они.

У меня, таким образом, вырвали фундамент из-под ног. Однако я, несмотря на свой солидный статус, прямо как молодой кинематографист, прошёл всю дорогу питчингов по полной программе (от англ. «pitch» – короткая презентация проекта, которую оценивают потенциальные продюсеры и инвесторы – прим. ред.). В результате я собрал бюджет, который позволил сделать нам картину так, как она была сделана, а я никаких компромиссов в этих вопросах не допускаю.

Огромное спасибо тем странам и тем кинофондам, которые вошли в проект – Латвия, Эстония, Германия, Украина. Спасибо тем телеканалам, которые подключились к проекту, потому что они пришли хоть и не с такими большими деньгами, но с потенциальной аудиторией, что для подобного кино очень важно – это значит, что это кино будет показано во многих странах по телевидению. Это же позволило нам подать заявку на Creative Europe (проект Европейской Комиссии (EACEA) по финансированию культурных проектов – прим. ред.) и получить общеевропейскую поддержку. Это всё я говорю, в том числе, для того, чтобы это прочли другие кинематографисты, которые обязаны верить в свою силу, в своё право делать кино не по заказу чиновников, которые пусть даже и находятся на высоких постах. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас…».

Ваши родные видели фильм?

Нет, не видел никто, и все очень переживают. Я не уверен, что всем картина понравится. Возможно даже не понравится никому. Однако это неизбежность, потому что в этой картине всё правда. Все чувства, эмоции, обстоятельства являются отражением той непростой жизни и реальности, которая сегодня присутствует на Украине и в России. Я не могу иначе. Я никогда не стану подстраиваться под что-либо в угоду кому-либо.

Эта картина о людях и о том сложнейшем процессе, в который была ввергнута Украина после событий в Крыму. Моя семья послужила некой моделью для отражения этих процессов.

Можно ли собрать семью после того, как она была расколота в результате подобных политико-исторических событий? Вернуть её в первоначальное состояние, вылечить?

Можно собрать всё. Можно склеить любую разбитую вазу, но, какой бы ни был искусный реставратор, места склеек будут и уязвимы, и видны.

ВИТАЛИЙ МАНСКИЙ родился в 1963 году в городе Львов (Украина).

В 1982 году поступил во ВГИК (мастерская Медынского С. Е.). Дебютировал в кинематографе в 1989 году, с тех пор снял более 30-ти фильмов.

Картины демонстрировались более чем на 500-х международных кинофестивалях (Канны, Сан-Себастьян, Роттердам, Карловы Вары, Берлин, Амстердам, Москва, Сан-Франциско, Локарно, Таллин, Мюнхен, Торонто, Монреаль, Турин, Краков, Рио-де-Жанейро, Лиссабон и т. д.).

Режиссёр, автор и продюсер, обладатель более 100 премий и призов в России и за рубежом, среди которых «Хрустальный глобус» Карловых Вар, «Серебряный голубь» Лейпцигского фестиваля, приз за режиссуру и специальный приз жюри в Таллине, главные призы на МКФ в Варшаве, Йиглаве, Национальная Премия кинопрессы «Белый слон», премия Российской киноакадемии «Ника». Фильмы неоднократно демонстрировались ведущими телеканалами практически во всех странах Европы, а также в Японии, Австралии, Китае, Канаде, Южной Корее и др.

С 1996 года осуществляет проект по архивированию любительских, частных съёмок, производимых на территории бывшего СССР в период с 30-х по 90-е годы ХХ столетия. В результате был создан единственный в своём роде архив уникальных киносвидетельств частной жизни советского общества.

С 1995 по 2004 годы работал на телевидении. Автор проекта «Реальное кино», выходившем с 1995 года на Первом канале российского телевидения, где проходили премьерные показы лучших документальных фильмов мира. С 1995 года – руководитель службы кинопоказа, а затем первый Генеральный продюсер телеканала «REN–TV», на котором было впервые в России показано несколько сотен лучших документальных фильмов со всего мира. С 1999 года – глава службы производства и показа документальных проектов на канале «Россия». В качестве продюсера выпустил более 300 фильмов, показанных на телеканалах «Россия», «Первый канал», «НТВ», «СТС», «Культура», «REN-TV».

С 2006 года — генеральный директор» Национальной премии «Лавр» за лучшие документальные кино- и телефильмы, один из основателей гильдии «Неигрового кино и телевидения России». В 2009 году вместе с Эльдаром Рязановым, Алексеем Германом, Александром Сокуровым и другими стал учредителем альтернативного Союза кинематографистов России.

Лауреат премии МВД России, медали Росавиокосмоса России «Голубая планета», академик Российской академии кинематографических искусств «НИКА», член Российской телеакадемии «ТЭФИ», академик Евразийской Академии Телевидения и Радио, заместитель председателя КиноСоюза России, генеральный продюсер национальной премии «Лавровая ветвь», президент международного фестиваля документального кино «Артдокфест».

Жена Наталья – генеральный директор студии «Вертов. Реальное кино».

Имеет 2-х дочерей.

Старшая дочь Полина – выпускница продюсерского отделения Школы-студии МХАТ, кулинарный продюсер, младшая дочь Ника – дизайнер.

С 2014 года живет и работает в Латвии.

Фото: © A.Savin, Wikimedia Commons

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №35/379

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 143 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф /><noscript><img class=
Предыдущая статьяВинил мою жизнь изменил
Следующая статьяНе пивная пора в стране пива

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя