Светлана Алексиевич: «Я работаю с человеческими голосами»

0
16
Светлана Алексиевич: «Я работаю с человеческими голосами»
Светлана Алексиевич: «Я работаю с человеческими голосами»

Встречи с поклонниками белорусской писательницы, обладательницы Нобелевской премии по литературе 2015 года, автора книг, изданных в 73 странах, Светланы Алексиевич проходили в Праге в Национальном театре и Карловом университете. Писательница рассказала о своей работе «Время секонд-хэнд», о своём литературном стиле и о том, насколько сложно работать с материалом, который она собирает для книг, читаемых во всём мире.

Корреспондент ПТ Алексей Семёнов побывал на всех встречах Светланы Алексиевич с чешскими читателями, задал  писательнице вопросы и подробно рассказал читателям ПТ об этих беседах.

Полифония голосов

«Я родилась в Ивано-Франковске на Украине, мои родители были учителями и у нас дома было много книг. В детстве на меня сильное впечатление произвели рассказы, которые я слышала, когда по вечерам собирались женщины после работы и начинали вспоминать. Ещё не так много времени прошло после войны, в которой у многих погибли мужья. И эти женщины вспоминали не только о их смерти, но и о любви. Для моего детского сознания это было потрясением»,  — вспоминает Светлана Алексиевич.

Она и сегодня убеждена, что эти рассказы стали самым сильным впечатлением. И поэтому, когда она окончила факультет журналистики, то начала ездить по Белоруссии. «Но в душе у меня все время звучали эти голоса, а к ним добавлялись новые. Мне всё время казалось, что это не укладывается в традиционные формы сегодняшней жизни. И тогда я стала смотреть, работал ли кто-то с человеческими голосами. Можно ли из этого сделать новую форму романа? И обнаружила, что в России так работала Софья Федорченко, которая в годы Первой мировой войны записывала разговоры солдат», — рассказывает Светлана Алексеевич.

«А у современников Вы находили подобный стиль?», — спрашиваю Светлану. «У Федорченко это не были истории, просто разговоры, короткие реплики. А потом появилась книга Алеся Адамовича «Я из огненной деревни». Я считаю, что это гениальная книга о людях, которые спаслись из сжигаемых немцами деревень, она состояла из их рассказов и воспоминаний, — говорит писательница. — Потом была книга этого автора с Даниилом Граниным о блокаде Ленинграда. Прочитав её, я словно поняла, что это мой путь. И моё детство, эти голоса, всё, что накопилось из моего журналистского опыта во время моих поездок по деревням, стали понятны, я поняла, что должна делать. Я до сих пор с большой любовью отношусь к этим деревенским бабушкам, вижу их лица. И я начала работать, и, хотя делала это по-своему, но у моей идеи тоже были предшественники».

Война как безумие

Писательница осознавала, что в советской литературе очень много внимания уделялось вопросам сталинизма, жизни людей в это время, теме «война как беда». «Я принадлежала уже к другому поколению, для которого важны были метафизические вещи. Для меня война прежде всего — безумие, — объясняет Светлана Алексиевич. — Конечно, и в моих книгах поднимаются вопросы, которые были у моих предшественников, но главный вопрос для меня: как один человек может стрелять в другого, как он не сходит с ума от этого? То есть я принадлежала к поколению, которое уже не было таким заложником тоталитаризма, мы были уже способны оторваться от этого состояния хотя бы мыслью».

И тем не менее автор ищет возможность уйти от того, что уже было написано и сказано много раз. В отличие от своих учителей, она старается расширить границы документа, не занимаясь только изложением события. Главным сюжетом Светлана Алексеевич выбирает судьбу человека, а через неё – взгляд на происходящее.  «У документа, на мой взгляд, в этом случае нет запрета. Он может идти до конца, как искусство, идти вглубь человеческой души, а не ограничиваться знанием события».

Пример человеческой судьбы, оказавшегося заложником катастрофических обстоятельств – героини романа Алексиевич «У войны не женское лицо». Война, сделавшая женщин защитницами страны от врага. Они убеждены, что их участие в этой войне – необходимость, возможно, что это будет последний бой, а до того момента,  пока не прозвучал приказ: «В бой!», который прервёт размышление героинь о жизни. О том, как она прекрасна, особенно весной. И о том, как не хочется умирать в то время, когда цветут и благоухают цветы и как-то особенно проникновенно поют птицы. «Да, эта сцена – сплошная боль, крик живого существа, которое находится во власти определённого времени, обстоятельств, но умирать не хочет. И вот на этом стыке рождается литература», — убеждена Светлана Алексиевич.

Автор согласна с тем, что берясь за книгу «У войны не женское лицо», она в который раз пишет о войне. «Но я ведь предлагаю совсем другой взгляд на войну, когда женщина лишает ореола любимую игрушку мужскую. Поэтому здесь другие детали, другой цвет, другой запах».

От документального к художественному

«Сколько времени приходится работать над сбором материала? Является ли это самым трудным в Вашей работе?», — спрашиваю я, понимая, что это действительно кропотливая и трудоёмкая работа, но всё-таки не зная точно, что за этим стоит.

«Иногда из пятидесяти, ста страниц интервью у меня остается только две или три страницы. Но помимо тщательной работы с текстом ещё надо стать человеку другом. Я ведь не беру интервью, я разговариваю с человеком. Мы говорим обо всём: о жизни, семье, я не сосредотачиваю человека на том вопросе, который меня интересует, даже если бы хотела спросить только об Афганистане. Только потом, в кусочке, может быть, совсем небольшом, который останется, вся его жизнь должна быть упакована», — поясняет писательница.

И автор, собирая материал, не может ограничить это время общения, встречается со своим героем снова и снова. Это во многом зависит от того, сколько человек знает, иногда от того, сколько он пережил. «Бывает, что интервью будет долгим, я по три, по четыре раза хожу к человеку, — рассказывает Светлана Алексиевич. — Ведь самое важное — понять причины, внутреннее состояние человека. К примеру, как-то раз мне довелось побывать в одной компании, в которой сначала очень долго говорили на различные темы, рассказывали, как кто разбогател, и я все пыталась понять, что же связывает этих разных людей. А потом они все начали петь комсомольские песни, и всё стало понятно.  Очень трудно в разговоре с людьми содрать покров банальности, потому что часто звучит банальность, и мы на таком уровне живём».

«Но и это не так сложно. Самое трудное – мне самой найти философию книги и того, что у меня собрано, чтобы с помощью моего материала дать какой-то новый взгляд на события, который бы уже не повторял что-то, что уже было. Мой принцип другой – вырваться в совершенно новое пространство. Это, пожалуй, самое трудно», — признаётся писательница.

Пропустить через себя

Читая книги Алексиевич, невольно задумываешься, насколько тяжело порой видеть и слышать рассказы людей, узнавать, что довелось человеку испытать, а потом писать об этом. Светлана Алексиевич свою работу над таким материалом считает не случайно: «Я бралась за жёсткий материал, но такая ведь жизнь. Может быть, люди в XX веке скажут, что мы жили варварской жизнью. Этой же мыслью, к слову, обусловлена и моя книга о чернобыльской катастрофе «Чернобыльская молитва (хроника будущего)».

«А почему, работая над прошлым, вы называете книгу хроникой будущего?», — задаю я вопрос, который напрашивается сам по себе. «Когда я закончила работу над ней, многим было непонятно, почему я употребила слово «будущее» в заглавии, но мне кажется, что Чернобыль – это именно проблема будущего. Мы до конца не понимаем Чернобыльскую катастрофу. В этом смысле меня поразило, что мне сказал в одном из интервью пилот вертолёта, который был задействован при тушении пожара. Этот человек, конечно, был тяжело болен, он был при смерти, торопился мне всё рассказать, и из его уст прозвучала такая фраза: «Я не понимаю, что такое Чернобыль, но придут люди – поймут». Мне кажется, это очень точно. Мы сами пока не можем в полной мере осмыслить, что произошло, но мы должны оставить свидетельство того, что мы пытались».

Светлана Алексиевич говорит, что в своей работе не рассматривает такие вещи, как политика, потому что они ей неинтересны. Автору интересней работать с людьми, их чувствами и отношениями.

«Но ведь людей невозможно отделить от времени и общества?», — уточняю.  «Конечно, все проблемы в культурном коде, ментальности, истории, — говорит автор. — Я всегда рассматриваю человека не только в истории: он для меня может существовать вне её, за пределами, в космосе. Только такой человек на мой взгляд может быть предметом литературы. И вот потом возле этого человека возникает та эпоха, в которой он живёт. Время, суеверия, от которых герой зависит. Мы не можем жить в безвоздушном пространстве, мы живём в плотной среде своего времени».

Писательница и сегодня с грустью говорит о тех временах, которые вошли в историю страны, как перестройка: «Было время, когда мы сидели на кухнях, создавали образ целого народа, который хочет свободы, хочет читать Солженицына, узнать правду о Сталине. Ну и что мы увидели потом? Пришла перестройка. На книжных развалах лежали все эти книги, о которых мы мечтали, а люди их не покупали. Людям это было неинтересно, они просто хотели хорошо жить».

Светлана Алексиевич считает, что налаженная спокойная жизнь для тех, кто прожил времена перемен, сегодня важней: «Иногда мне кажется, что людям свобода и не нужна. Тогда, во время Горбачёва, революцию сделала небольшая группа его сторонников. А народ, скорей всего, не был к этому готов. Я ни разу не слышала от людей, что они хотели бы жить при капитализме. И вряд ли стоит звать людей на улицу, на баррикады, из этого ничего не выйдет, поэтому просто нужно строить гражданское общество. Другого пути я не вижу».

Светлана Алексиевич родилась 31 мая 1948 года в городе Станислав (Ивано-Франковск) Украинской ССР. Советская и белорусская писательница, журналистка, сценарист документальных фильмов. Пишет на русском языке. Лауреат Нобелевской премии по литературе 2015 года.

Наибольшую известность получили её книги в жанре художественно-документальной прозы «У войны не женское лицо», «Цинковые мальчики», «Чернобыльская молитва», «Время секонд-хэнд». Произведения Алексиевич посвящены жизни позднего СССР и постсоветской эпохи, проникнуты чувствами сострадания и гуманизма.

Фото: Wikimedia, Автор: Elke Wetzig

Опубликовано в газете «Пражский телеграф» №41/385

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 140 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-lazy-src=
Предыдущая статьяВ ожидании холодов: как подготовить дом к зиме?
Следующая статьяЖёлтое золото чешских полей

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя