Вацлавак – магнит для молодёжи

0
35

«Трафоуш» – «подпольное» название Вацлавской площади – произошло от сокращённого названия Трафальгарской площади. Кинотеатры, кафешки и пассажи площади с 40-х лет были местом сбора проамерикански, а потом прозападно настроенной молодёжь. Выросло на Трафоуше не одно поколение, каждое – со своим манифестом, иногда действительно небезопасным и для окружающих.

Историк Петр Коура, занимавшийся молодёжным движением нового времени в Чехословацкой социалистической республики, считает, что протестное молодёжное движение, с основной «ареной действий» и местом встречи – Вацлавской площадью, появилось ещё в предвоенное время, а в период протектората уже определилось как направление и стало преследоваться.

Первой волной были «потапки» (potápky). Чтобы быть заметными внешне, молодые люди отращивали длинные волосы, носили широкие клечатые пиджаки, ботинки на платформе. Одевались и выражались эксцентрично и танцевали свинг. Для нацистов джаз был музыкой еврейско-большевистской, а потому был ими запрещён.

Как возникло само название «потапки», можно только предполагать. Возможно, из-за особенностей танцевальных движений свинга, при котором танцующий двигал плечами таким образом, будто плыл в воде.

После того как нацисты запретили джаз, было запрещено и танцевать в общественных местах. С апреля 1942 года вышел приказ о запрете танцевальных вечеров. Никаких объяснений к этому приказу не прилагалось. Разрешалось ходить на танцевальные курсы, а желание подвигаться в ритм музыки можно было реализовать под контролем педагогов. Танцы стали забавой элиты, для которой проводились балы и праздники.

Эра хулиганов

С приходом к власти коммунистов у молодых людей появляется новый объект неприятия – тоталитарный режим. Союз чехословацкой молодёжи как объединение привлекал не всех, а объединяться хотелось, потому пришла новая волна движения, новая форма протеста, и назывались её представители «пасковы»…, а уже со второй половины 50-х годов всё чаще по отношению к ним употребляется слово «хулиганы». Заимствованное у советских товарищей, слово имело далёкие английские корни. Именно в доброй Англии проживала весёлая семейка Hooligan, которая владела постоялым двором, где было убито и ограблено немало жильцов. С того времени термин стал юридическим.

Как ни странно, коммунистический режим тоже не поддерживал увлечение молодёжи джазом, хотя тот  был символом протеста в Америке и, казалось бы, отлично попадал в идеологию стран Восточного блока, поддерживающую американских рабочих. По мнению Петера Коура, причиной могло быть то, что танцы под джаз были вольной импровизацией, определённым вызовом устоям и потому не могли нравиться власти, укрепившейся после 1948 года. Джаз был выражением свободы мысли, движения и выходил за рамки, дозволенные коммунистической моралью.

И снова у молодёжи появились свои отличительные черты. Волосы становились всё длинней, одежда всё ярче и вызывающе отличалась от скромного образа строителя коммунизма. Молодые люди, собиравшиеся на Трафоуше в клетчатых пиджаках, с бросающимися в глаза яркими галстуками, в брюках-дудочках, на которых по внутренней стороне вшивались замки, чтобы можно было в них «влезть», были объектом пристального внимания охранников правопорядка. Те, у кого на  пиджаках был пришит американский флажок, при приближении сотрудников милиции старательно его прикрывали, либо при обострении ситуации срывали.

Встречали по одёжке

У работников милиции было немало хлопот со своенравной молодой порослью. Систематически проводились облавы – «штяры», о которых время от времени самых активных участников вечерних посиделок на Трафоуше доброжелатели предупреждали. После того как группа «пасков» попадала в «сети» блюстителей порядка, их отправляли в отделение милиции на улице Краковская. Было ясно, что там их кудри постригут до короткой, нормальной, по утверждению представителей власти, мужской причёски, могут разрезать брюки-дудочки или теми же ножницами пройдутся по пиджаку и галстуку, а потом в этих лохмотьях отпустят домой.

Правда, уже в 60-е нередкими были случаи, когда группу хулиганов собирали в милицейскую машину и отвозили на принудительные работы в местные колхозы и кооперативы. Через неделю-другую работы на полях привозили назад на Трафоуш, где их, грязных, уставших, не всегда узнавали единомышленники.

Воспитательный процесс шёл и через средства массовой информации, где молодым людям пытались объяснить, что участие в увеселительных мероприятиях, прозападный стиль одежды – дорога по наклонной, поскольку подобные настроения создаются представителями буржуазной молодёжи, не готовых смириться с тем, что в Чехословакии начинается новая жизнь. Власть убеждала, что задачей хулиганов являлось развращение несознательных элементов.

Сатирические тексты, рисунки, изображающие праздно шатавшихся молодых людей появлялись в журналах, брошюрах, в школах проводились идеологические разъяснения.

На фотографиях, запечатлевших «пасков», бросается в глаза причёска, когда волосы прямым или косым пробором укладывались «напрочно» сладкой водой или пивом. Специалисты такой укладки работали в парикмахарских Kodým в Праге 1 и Sýkora в Праге 5. Там всегда была очередь, в которой можно было задержаться не на один час, а заплатить за «стильность» 12–16 крон: в то время, когда обычная стрижка у парикмахера стоила 1 крону. Там же можно было ожидать рейда охранников правопорядка, которые тут же отвозили свежепричесанных молодых людей в отделение, где от укладки не оставалось и следа.

Каждый вечер на Трафоуше начиналась другая жизнь. У разных групп, а представители движения делились на многочисленные группы, которые между собой не всегда находили общий язык, были как свои отдельные избранные «территории», как и места, где приходилось делить одну крышу на всех.

Например, очень популярным было кафе 5Р, где на каждом столике стоял телефон, а гости могли позвонить друг другу, чтобы завязать знакомство. Кинотеатр Čas, работавший без перерыва, часто становился приютом для многих неприятельских группировок. За 1 крону можно было купить билет и сидеть в кинотеатре целый день. На экране мелькали сюжеты об успехах в стране, о передовиках производства, кинофильмы – и снова по кругу, а перед экраном сидела молодёжь, не придерживавшаяся никаких правил. Билетёры не особо реагировали на то, что на задних рядах курили, а в жизнь зала вмешивались лишь тогда, когда на шум, крики или даже драку нельзя было закрыть глаза. Был случай, когда в драке пострадал вмешавшийся работник кинотеатра, его с серьёзными ранениями отвезли в больницу, а за кинотеатром некоторое время пристально наблюдала милиция.

По вечерам молодёжь «перетекала» из одного кафе в другое, обычно попивая дешёвое фруктовое вино или bahno – пиво. Одним из самых популярных, но достаточно дорогих мест, была Lucerna. Чтобы посидеть здесь в кафе, нужно было ждать, когда освободится столик. Цены здесь были выше, чем в других местах. А по выходным в большом зале собирались на «эстраду». Здесь и самые экстравагантные продумывали свой наряд до мелочей, поскольку нужно было соответствовать уровеню развлечений и публики. Попасть на встречу с актёрами Властой Бурианом или Либушей Минцовой, послушать оркестры Карла Краутгартнера и Густава Брома удавалось немногим.

Не столько петь и танцевать

После смерти Клемента Готвальда ситуация на Трафоуше, как ни странно, ещё больше обострилась. Площадь стала местом, куда стекалась не столько молодёжь, протестующая против власти, сколько те, кто искал повода для конфликта и драк. Те, кто под знаменем протеста просто шёл на преступления.

Формы протеста часто деформировались и даже те, кто считал себя частью этого движения, уже старались избегать беспощадных драк, грабежей и насилия. Именно этим завсегдатаи Вацлавской площади очернили столь занимательную страничку молодёжного движения в ЧССР. Многие из «фраеров» закончили в тюрьмах. Спорным тогдашним кумиром молодёжи выглядит сегодня группа Вышеградских ездоков (Vyšehradští jezdci), хотя много о них не пишут. В 1953 году эта организованная группировка была задержана на Вышеграде в пивной U Šrytrů (сегодня – Pod Vyšehradem).

Это были преступники, видевшие своими идеалами Бонни и Клайда. Они нападали на людей, но при этом были убеждены, что так выступают против режима. Более того, в процессе показательного публичного суда выяснилось, что многие пражане идеализировали Вышеградских ездоков, считали их героями. Узнав об очередном совершённом преступлении, воспринимали его как удар по коммунистическому режиму.

Окончание в №35(430)

Ирина Кудимова

Подпишитесь на нашу рассылку и присоединяйтесь к 139 остальным подписчикам.
Производитель спецкабелей Kabex - Пражский Телеграф data-lazy-src=
Предыдущая статьяКазачий бивак I – во имя дружбы и любви
Следующая статьяКурьёзная ситуация: как спасатели вылавливали козу из Влтавы

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Введите Ваш Комментарий
Введите Ваше Имя